Глава 12
Ночь в Амстердаме была тёплой, несмотря на лёгкий ветер. Асфальт ещё не остыл после дневного солнца, и воздух пах чем-то между выдохшимся табаком и цветущими деревьями во дворах.
Когда они вышли, улица показалась слишком тихой после наполненного смехом и разговорами дома. Ники прижала кофту к телу и шла чуть впереди, пытаясь сосредоточиться. В голове звенело от выпитого, но больше — от его присутствия рядом. Йост догнал её, мягко коснувшись локтя.
— Всё хорошо? — спросил он.
— Угу, просто... голова чуть гудит, — пробормотала она и посмотрела на него через плечо
Йост кивнул и не стал говорить ничего лишнего.
Машина стояла прямо напротив — припаркованная под уличным фонарём, в свете которого кузов казался чуть мокрым от недавнего дождя.
Он открыл перед ней пассажирскую дверь и, дождавшись, пока она устроится, сел за руль. Несколько секунд просто сидел, прежде чем завести двигатель. В машине играла приглушённая музыка — что-то старое, с виниловым потрескиванием, но неожиданно мягкое и уютное.
— Ты точно нормально себя чувствуешь за рулём? — спросила она, глядя на него сбоку.
— Да, — просто ответил он. — Если почувствую, что не ок — остановлюсь. Обещаю.
— Ну, хорошо, — тихо сказала Ники и откинулась на сиденье.
Они ехали в сторону центра, улицы были почти пустыми. Ники положила ладонь на окно, чувствуя прохладу стекла. Йост что-то рассказывал — про Апсона, про то, как тот однажды устроил квартирную вечеринку с викториной по фильмам, в которой сам же и запутался. Ники улыбалась, смеялась даже, но больше слушала, чем говорила. Её взгляд время от времени скользил по его профилю — освещённому красным огнём светофора, затем — мягким жёлтым светом уличного фонаря.
Когда машина остановилась у её дома, Ники не сразу потянулась к ручке.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За вечер. Он был... не таким, как я ожидала. Но в хорошем смысле.
Он повернулся к ней. Её лицо было слегка освещено экраном телефона в руке — она нервно проверяла, пришло ли что-то. Ничего.
— Рад, что тебе понравилось, — Йост говорил чуть тише. — Я хотел, чтобы ты почувствовала, что с нами можно просто быть собой.
Ники кивнула. Несколько секунд она смотрела в окно, потом снова на него.
— Ладно... я пойду. Уже поздно.
— Хорошо. Напиши, когда зайдешь домой?
Она кивнула, открыла дверь, и уже почти вышла, как он наклонился ближе:
— Эй, — сказал он, и она остановилась, обернувшись. Йост чуть приподнялся, коснулся губами её виска. Коротко. Спокойно. Почти буднично. Но у неё дыхание сбилось.
— Спокойной ночи, — добавил он.
— Спокойной, — прошептала она, не поднимая глаз.
И только когда закрыла за собой дверь подъезда, поняла, как сильно колотится сердце.
Квартира встретила её приглушённым светом и тишиной. Ники скинула кофту, прошла на кухню, налила себе воды. Сердце всё ещё билось быстро, как будто она бежала, а не просто шла домой.
Она присела на край дивана, чувствуя, как реальность догоняет её — поцелуй в висок, крепкий запах табака на одежде, тяжесть алкоголя в голове.
Телефон завибрировал в кармане.
"Томас" — отразилось на экране.
Она уставилась на имя, но не пошевелилась. Звонок закончился, и сразу же пришло сообщение:
Томас:
«Я понимаю, что ты не хочешь говорить. Но мне правда нужно объясниться. Пожалуйста. Хотя бы ненадолго».
Ники провела пальцем по экрану, будто пытаясь стереть напряжение вместе со строками текста. Секунду колебалась. А потом всё же набрала:
«Ок. Только недолго».
Через двадцать минут Томас стоял у её двери. На нём была тёмная толстовка и те же кроссовки, что и в Роттердаме. Она вдруг вспомнила — он тогда сидел на полу отеля, пил пиво из бутылки и смеялся над какой-то глупой игрой, которую они втроём с Мией пытались объяснить. А потом всё резко сменилось.
— Привет, — тихо сказал он, когда она открыла.
— Заходи, — кивнула она и тут же прошла на кухню, чтобы не стоять в дверях с ним рядом.
Он закрыл за собой и медленно снял куртку. Воздух был наполнен чем-то застрявшим — будто слова, которые они не сказали тогда, всё ещё висели между ними.
— Я знаю, что вёл себя странно в последнее время, — начал он. — И ты... наверное, чувствуешь, что я злюсь. Или обижаюсь.
Ники ничего не ответила. Только поставила две кружки на стол. Ни чай, ни кофе — просто жест, чтобы чем-то занять руки.
— Я просто не могу перестать думать об одной ночи, — продолжил Томас, взглянув на неё. — Роттердам. Я думал, ты тоже что-то чувствовала.
Она напряглась. Внутри сжалось всё.
— Томас...
— Я не жду от тебя объяснений, — перебил он. — Просто... ты ведёшь себя так, будто ничего не было. А для меня — было. Это был не просто момент. Не просто ошибка.
Ники опустила взгляд. Слова будто резали изнутри — не потому что он не прав, а потому что он слишком близко подошёл к тому, что она пыталась забыть.
— Я тогда... была растеряна. Устала. Это было всё вперемешку. Слишком много всего.
Он молча кивнул. Но в его глазах промелькнуло что-то — сожаление, боль или, может, ревность.
— Просто скажи. Ты тогда была со мной потому что хотела... или потому что тебе нужно было спрятаться от чего-то?
Она не ответила сразу. Потому что не знала. Или не хотела знать.
— Я не знаю, Томас, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Может быть, и то, и другое.
В комнате повисла тишина. Он сидел на краю дивана, ссутулившись, глядя на свои руки.
— Просто понимаешь... для меня это было по-настоящему, — сказал он глухо. — А для тебя — как будто случайная ошибка. Или момент слабости.
Ники медленно повернулась, опираясь на подоконник.
— Я не хотела, чтобы это выглядело как ошибка.
— Но ты ведь именно так это и воспринимаешь, — перебил он. — Как будто это что-то, о чём не стоит даже вспоминать.
Она тяжело выдохнула. На секунду воцарилось напряжённое молчание.
— Я была растеряна. Ты был рядом. Всё произошло... спонтанно. И я думала, что если просто об этом не говорить, оно исчезнет.
— Только оно не исчезло, Ники. Оно вот, — он сжал руку в кулак и коснулся груди. — У меня всё ещё здесь.
Она опустила глаза.
— А теперь ты с ним, да?
Ники вздрогнула от прямоты. Но он не сказал имени. Не сказал "Йост". Просто — он.
— Мы не вместе, — прошептала она.
— А тебе хочется?
Она посмотрела на него. В глазах Томаса была не злость. Не ревность. А обида. Такая тихая, упрямая, почти детская.
— Я не знаю, чего мне хочется, — честно ответила она.
Он встал. Подошёл ближе.
— Ты боишься. Боишься снова привязаться, снова обжечься. Я это понимаю. Но я не просто какая-то ошибка, Ники.
— Я этого и не говорила, — голос сорвался, и она прикусила губу.
Он кивнул, будто уже всё понял. Потом чуть наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.
— Он даже не знает, что мы тогда сделали, да?
Она замерла.
— И ты не скажешь. Потому что боишься потерять его интерес. Потому что хочешь, чтобы всё оставалось чистым и лёгким. Таким, каким никогда не бывает на самом деле.
Она хотела возразить, но слова не находились. Он уже надевал куртку.
— Я не пришёл угрожать. Просто хотел понять, что это было. А теперь понял.
— Томас...
— Увидимся, Ники, — сказал он спокойно. — Или не увидимся. Это уж как получится.
Когда за Томасом захлопнулась дверь, Ники не пошевелилась. Просто стояла на том же месте, облокотившись о подоконник, будто тишина вокруг должна была объяснить ей, что теперь делать.
Но ничего не объяснилось.
Томас был прав: она избегала воспоминаний. С первого дня после той поездки — как только вернулась из Роттердама — старалась вытеснить ночь, которая должна была бы что-то изменить, но превратилась в бесформенную тень между ними.
Это произошло поздно вечером, когда все уже разошлись по комнатам. Томас остался на кухне, она вышла за водой. Было глупо — разговоры ни о чём, немного вина, слишком долгая пауза. А потом его рука на её талии. Вначале она чуть отстранилась. Потом — нет. Ни один из них не сказал "не надо". Ни один не остановился. Всё было тихо, медленно, осторожно.
После этого она не спала. А на утро — будто ничего. Он пошутил за завтраком. Она смеялась. Никто из них даже взглядом не выдал, что между ними что-то было. И в этом молчании было облегчение — и страх.
Потом всё пошло своим чередом: редкие сообщения, групповые встречи, лёгкие подколы. Она делала вид, что забыла. А он — будто позволял ей забыть.
И только теперь, когда Томас стоял в её квартире, снова с этим взглядом, снова с тишиной между ними, она поняла, что ничего не ушло. Просто пряталось. Просто замёрзло, ожидая удобного случая напомнить о себе.
И ещё этот поцелуй на набережной — как гвоздь в крышку того, что она пыталась похоронить.
Она поднялась, пошла на кухню и достала из ящика пузырёк с успокоительными. Одну таблетку она держала в пальцах чуть дольше, чем нужно, будто взвешивая — стоит ли. Всё же проглотила, запивая остатками остывшего чая.
Просто забыть. Пройти мимо. Сделать вид, что ничего не было. Опять.
Она вернулась в комнату, но к кровати подходить не захотелось. Села прямо у стены, обняв колени. Снаружи слышался ночной город, далёкий лай, звук подъехавшей машины. Всё было слишком обыденно для вечера, который перевернул слишком многое.
Она уткнулась лбом в колени.
И только тогда поняла, как сильно устала.
Утро пришло незаметно. Без солнечных лучей, без резкого пробуждения — просто в какой-то момент Ники открыла глаза и поняла, что уже день. Тело будто налилось свинцом, а в голове осталась тяжесть от снов, которых она не помнила.
На телефоне — пропущенный звонок. Мия.
Через пару минут он зазвонил снова. Ники села на кровати, прикрылась пледом и нажала на ответ.
— Доброе утро, — раздалось на том конце. Голос Мии был бодрый, слишком бодрый для этой фазы жизни. — Я тут подумала: пошли куда-то. Кофе, парк, к чёрту всех.
— Я не хочу никуда, — хрипло отозвалась Ники. — Я вообще... не в ресурсе.
— Ты как будто не в ресурсе с 2019 года, — пробурчала Мия, но без раздражения. — Ладно. Тогда давай я приеду к тебе?
Ники сделала паузу, оглядела свою комнату, в которой всё напоминало о ночи.
— Приезжай, — выдохнула она. — Только без этих твоих «полезных» батончиков. Я больше не могу делать вид, что это еда.
— Обидно сейчас было, — фыркнула Мия. — Но ладно, привезу что-то нормальное. И кофе. Через полчаса буду.
Ники слабо усмехнулась и положила телефон на прикроватную тумбочку.
Ники накинула худи поверх майки и прошла на кухню, машинально поставив чайник. Окно было приоткрыто, и прохладный утренний воздух приятно щекотал щёки. Она не чувствовала себя отдохнувшей — скорее опустошённой, как будто за ночь не спала, а пыталась уговорить свои мысли дать ей хоть немного покоя.
Звонок в дверь прозвучал ровно через двадцать восемь минут.
— Ты как будто с секундомером, — пробормотала Ники, открывая.
— Я просто волшебная, — Мия улыбнулась, поднимая бумажный пакет. — Тут кофе, круассаны и полнейшая ерунда, которую ты всё равно будешь есть.
— Ты лучшая, — вздохнула Ники и впустила подругу.
Они устроились в гостиной. Утренний свет делал комнату немного более живой, чем её обитательницу, но в ней всё равно чувствовалась тяжесть прошедшей ночи. Мия молча наливала кофе, пока Ники с трудом разворачивала булочку, будто ей казалось, что любая резкость может что-то сломать внутри.
— Ну? — начала Мия после короткой паузы. — Как там твой таинственный флиртующий белобрысый?
Ники фыркнула, но глаза оставались усталыми.
— Йост. Не знаю... всё хорошо вроде. Сложно сказать. Он в какой-то момент начал быть... ближе. А я просто позволяю этому происходить.
— «Просто позволяешь» звучит так, будто ты наблюдаешь за собой со стороны, — сказала Мия, отпивая кофе. — Ты же не просто поддаёшься — ты же чувствуешь что-то?
Ники медленно кивнула.
— Он настоящий. Очень. Но мне страшно, понимаешь? Как будто если я ему всё покажу — он просто уйдёт. Или я разрушу всё сама. Я вообще, кажется, не умею строить нормальные отношения.
Мия прищурилась, посмотрела на неё внимательнее. Помолчала.
— Это только из-за страха? Или потому что что-то мешает?
Ники сразу поняла, к чему она клонит. Улыбка сползла с её губ. Она отвела взгляд, уставившись в чашку.
— Ты не обязана рассказывать, если не хочешь, — тихо добавила Мия.
— Помнишь ту поездку в Роттердам? — сказала Ники, не поднимая глаз.
Мия чуть нахмурилась, затем медленно кивнула.
— Тогда у меня... с Томасом... — Ники замялась, подбирая слова, — ...всё вышло как-то спонтанно. Мы были выпившие, поздно, наедине. Всё было странно, но не неприятно. Мы переспали.
Мия не перебивала.
— А потом сделали вид, что этого не было. Просто продолжили жить, будто ничего не случилось. Сначала вообще почти не общались. Потом — снова, только в компании. А недавно... — она сглотнула, — ...поцелуй на набережной.
Мия выдохнула медленно.
— Он приходил вчера. Говорил, будто хочет прояснить. Но я сама не уверена, чего он добивается. Он сказал... нет, спросил: «Ты тогда была со мной потому что хотела — или потому что тебе нужно было спрятаться от чего-то?»
— Жёсткий вопрос, — заметила Мия.
— А я не знала, что ответить. Не знаю до сих пор.
Мия потянулась к ней, сжала её ладонь.
— Ты не обязана сейчас всё разложить по полкам. Но если ты хочешь, чтобы Йост понял тебя настоящую — тебе самой надо понять, что ты к нему чувствуешь. Без остатка Томаса внутри.
Ники впервые за утро улыбнулась — устало, но искренне.
— Спасибо. Просто... спасибо, что ты здесь.
— Ещё и с булочками, не забывай, — хмыкнула Мия и подтолкнула коробку поближе.
Ники взяла одну булочку, откусила и, усевшись поудобнее на диване, позволила себе немного расслабиться. Мия села рядом, потянулась за чашкой кофе и, улыбнувшись, завела разговор о Йосте. Они обсуждали, как всё изменилось за последние недели, вспоминали забавные моменты, смеялись над какими-то мелочами.
— Ты помнишь, скоро у тебя день рождения, да? Уже что-то придумала, как будешь отмечать?
Ники пожала плечами, отпивая глоток чая.
— Пока нет. Вроде как не особо хочется суеты. В этом году кажется, что можно и пропустить.
— Ну, это ты пока что так говоришь, — засмеялась Мия. — А потом будешь жалеть, что не собрала всех вместе. Иногда такие моменты — хороший повод хоть ненадолго забыть про всё.
Ники улыбнулась, немного задумавшись.
— Может, ты права. Но пока что я просто хочу, чтобы всё было спокойно.
Время текло, между ними не было напряжения — просто две подруги, которые умеют слушать и поддерживать. Иногда Мия задавала тонкие вопросы, и Ники отвечала, стараясь не уходить в детали, пока не почувствует, что готова.
Потом они включили фильм — что-то лёгкое и ненавязчивое, чтобы просто отвлечься и не думать слишком много. Под шум телевизора разговор затих, и обе погрузились в экран, позволяя себе ненадолго забыть о сложностях.
Время незаметно подошло к вечеру, и Мия начала собираться домой.
— Мне пора, — сказала она, вставая с дивана. — Но если что — я всегда рядом.
Ники кивнула, чувствуя благодарность за эту поддержку, которая так нужна сейчас.