Глава 13
Спустя несколько дней.
Ники сидела на кухне, подперев подбородок рукой, лениво разглядывая кружку с остывшим кофе. Телефон на столе завибрировал — экран загорелся именем «Мама». Она вздохнула, потянулась и ответила.
— Алло?
— Привет, Ник. Надеюсь, я тебя не разбудила?
— Нет. Я давно не сплю.
Последнее время они с мамой стали общаться спокойнее. Без вечных упрёков, без раздражения. Просто как взрослые люди, которые учатся слышать друг друга. Это всё ещё не была идеальная близость, но больше не казалось, что каждая беседа заканчивается обидой. И это уже было немалым.
— Я просто хотела узнать — ты как там? Всё нормально?
— В целом... да. Просто немного устала, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Ты в последнее время редко звонишь. Я понимаю — дела, учёба... Но всё же.
— Прости, мам. Просто времени не было. И желания тоже, если честно.
На том конце провода повисла короткая пауза. Но вместо резкой реакции мама только мягко, сдержанно сказала:
— Ладно, не буду лезть. Просто ты, как будто отдалилась. Я не давлю. Просто... беспокоюсь.
— Я знаю. Правда, знаю.
— Кстати. Ты помнишь, что у тебя через неделю день рождения?
Ники чуть вздрогнула. Она действительно помнила, просто всё время старалась отодвинуть эту мысль подальше.
— Помню, — тихо сказала она.
— Мы не знаем, хочешь ли ты отмечать. Но если вдруг — мы с папой рядом. Или просто можем приехать, посидим, поедим чего-то вкусного. Не как праздник — просто вместе.
— Я подумаю, — улыбнулась она с благодарностью, хоть и грустной.
— Хорошо. Главное — не исчезай. И позвони, когда захочешь поговорить. Просто... не таи всё в себе, ладно?
— Спасибо, мам. Я правда ценю.
— Береги себя, милая.
Звонок закончился, а в груди осталось тёплое, немного тоскливое ощущение. Не из-за слов, а потому что мама, как всегда, всё чувствовала. Даже то, чего Ники сама себе не могла объяснить.
Вечер уже окутывал город мягким сумраком, когда телефон Ники тихо завибрировал на столе. На экране мигало знакомое имя — Йост.
Ники вздохнула и взяла трубку.
— Привет, — раздался знакомый голос. — Как ты?
— Привет, — ответила она, пытаясь скрыть лёгкую нервозность. — Всё нормально, спасибо. А ты?
— Тоже нормально. Слушай, может, встретимся? Можем сегодня зайти ко мне? Можно что-то заказать, поболтать. Заеду за тобой, если удобно.
— Ну... ладно, — сказала она медленно.
— Не волнуйся, — усмехнулся он. — Заеду ровно в восемь.
Она повесила трубку и почувствовала, как сердце забилось немного быстрее. Нервозность, которую она не могла объяснить, тихо покалывала под кожей.
Ники подошла к шкафу и долго выбирала что надеть, перебирая в шкафу разные вещи, пока взгляд не остановился на чёрных широких джинсах на низкой посадке. Они идеально сидели на ней — чуть расслабленные, но подчёркивали фигуру. К ним она подобрала укорочённую футболку — простую, но с изящным вырезом, который слегка открывал линию талии.
После короткого колебания Ники всё же подошла к зеркалу. Обычно ей хватало пары движений щёткой по бровям и блеска на губах, но сейчас... сейчас почему-то захотелось чуть большего. Не ради него — убеждала она себя. Просто чтобы почувствовать себя лучше.
Она аккуратно провела кисточкой по векам, добавив едва заметный тёплый оттенок, немного подчёркнула глаза — неярко, но выразительно. Чуть позже нанесла лёгкий румянец и полупрозрачную помаду — её любимую, с лёгким оттенком розового, будто только что после поцелуя. Всё выглядело естественно, но в отражении она увидела, как лицо стало мягче, взгляд — чуть глубже, а в уголках губ появилась тень улыбки.
Закончив, она перекинула через плечо чёрную сумку, ещё раз поправила край укороченной футболки и скользнула взглядом по образу в зеркале. Чёрные джинсы на низкой посадке, лаконичный крой, обнажённая линия талии — всё выглядело будто случайно и просто, но внутри — сердце всё равно стучало чуть быстрее, чем хотелось бы.
И когда телефон завибрировал с сообщением: «Я уже подъехал», она на секунду задержала дыхание... а потом, будто делая шаг сквозь невидимую черту, направилась к двери.
Когда Ники вышла из подъезда, вечернее солнце уже коснулось крыш домов, мягко подсвечивая улицу тёплым светом. Йост стоял, чуть облокотившись на свою машину, в одной руке держал ключи, в другой — пластиковый стакан с кофе. Он сразу поднял взгляд, как будто почувствовал её появление, и на его лице появилась знакомая, чуть ленивая, но искренняя улыбка.
— О, — протянул он, выпрямляясь. — Ты выглядишь так, будто сбежала с обложки журнала.
Он подошёл и, не отрывая взгляда, открыл перед ней пассажирскую дверь.
— Прошу, фрау звезда.
Ники приподняла бровь, усмехнувшись.
— А ты выглядишь как человек, у которого был очень хороший день. Или ты просто всегда такой довольный?
Йост ухмыльнулся, слегка наклонив голову.
— Зависит от того, кого я вижу в конце дня.
— Прекрати, — сказала она, садясь в машину, но в голосе не было ни тени раздражения — только теплая ирония.
— Только если ты тоже перестанешь так смотреть. Это нечестно. — Он захлопнул дверь и обошёл машину.
Когда он сел за руль и завёл двигатель, в машине на мгновение повисло приятное молчание, наполненное только звуками улицы и лёгким гудением мотора.
— Как прошёл день? — спросил он, бросив на неё быстрый, внимательный взгляд. — Или я единственное хорошее, что в нём случилось?
Она усмехнулась, склонив голову к стеклу.
— День был странным. Не плохим, просто... уставшим. Я будто провела его вполсилы. Пока ты не позвонил.
— Значит, я позвонил вовремя.
— Возможно, — ответила она, и на губах снова появилась тонкая улыбка. — А твой?
Йост пожал плечами, слегка сбрасывая скорость на светофоре.
— Был нормальный. Пара встреч, кофе, немного бессмысленной суеты... — он повернулся к ней, глаза чуть прищурились. — А потом я вспомнил, что обещал одной красивой девушке вечер.
— Обещал? — приподняла бровь Ники.
— Ну, может, не обещал. Намекнул. Себе, в первую очередь.
Светофор загорелся зелёным, и он снова тронулся. Ники скрестила руки на груди, чувствуя, как внутреннее напряжение, которое будто жило в ней последнюю неделю, медленно отступает. Не исчезает, но отступает.
Они ехали медленно, будто никому не спешили. За окнами машины проплывали уличные фонари, уже горящие в вечерней дымке, и витрины закрывающихся кафе, отражающиеся в лобовом стекле мягкими пятнами света. Салон наполнялся тихим гулом дороги и еле слышной музыкой из колонок — что-то ненавязчивое, ритмичное, почти фоновое, но от этого ещё более уютное.
Йост одной рукой держал руль, а другой привычно постукивал по панели пальцами — будто мысленно подыгрывал себе. Он выглядел спокойным, но сосредоточенным, и в этом было что-то странно притягательное.
Ники украдкой посмотрела на него — профиль в сумерках, легкая тень от ресниц, сосредоточенная складка между бровей. Почему-то в этот момент ей захотелось спросить его о многом — но все вопросы застряли где-то внутри, в горле, не решившись стать словами. Она просто сидела, слушала шум дороги и ощущала редкое, почти забытое чувство — будто рядом с ней действительно безопасно.
— Мы почти приехали, — тихо сказал он, не отвлекая взгляда от дороги, — но можем ещё немного покататься. Если хочешь. Мне не срочно.
— Нет, — она покачала головой. — Мне нравится, что ты пригласил. Я... соскучилась по нормальному вечеру. Без спешки, без лишних разговоров.
— Тогда будет именно такой.
Он повернул на тихую улицу с кирпичными домами, в которых ещё горели окна. Было что-то почти интимное в этом свете, в ощущении, будто весь остальной город остался за спиной.
Он припарковался у аккуратного дома с узким подъездом. Не квартира — скорее, что-то вроде таунхауса. Небольшой, но стильный фасад, зелёные кусты под окнами, приглушённый свет у входа. Йост вышел первым, обошёл машину, открыл перед ней дверь.
—Прошу, — мягко сказал он, чуть наклонившись, — фрау «в полсилы».
Я заказал еду ещё до того, как выехал. Если всё по плану — она должна приехать почти одновременно с нами. Удивительно организованный вечер, да?
Ники рассмеялась, не сдержавшись, и эта улыбка осталась на её лице, пока она поднималась за ним по ступенькам.
— Ты меня подкупил едой, признайся.
— Я подкупаю всех едой, — пожал плечами он, — только никому не говори. Это мой секретный приём.
Он отпер дверь, пропуская её первой.
— Входите, фройляйн, — произнёс он, чуть насмешливо и с игривым поклоном. — Добро пожаловать в моё королевство.
— А где же ковёр и оркестр?
— Бюджет урезали, — ответил он, затаив улыбку.
— Разуваемся? — спросила она с полуулыбкой, оглядываясь.
— Только если хочешь почувствовать себя дома, — пожал плечами Йост, скинув кеды у входа. — Но я тебя не заставляю.
Она разулась, сделала шаг вперёд, осматриваясь. В доме было темновато, но уютно. Деревянный пол, полки с книгами, несколько постеров на стене — не из магазинов, а словно напечатаны по чьим-то эскизам. В углу — гитара и синтезатор. Всё выглядело обжитым, но не слишком вылизанным. Как сам Йост.
Он включил свет — тёплый, мягкий, будто вечер продолжался и внутри.
Она прошла чуть дальше, оглядываясь, стараясь не показывать, насколько ей всё интересно. Было в этом пространстве что-то... настоящее. Как будто каждый предмет, каждая деталь — от небрежно оставленного на подоконнике бокала до лёгкого беспорядка на полке с книгами — не просто лежал, а жил вместе с хозяином.
Йост, заметив её взгляд, откинулся на спинку дивана, небрежно вытянув ноги.
— Это самая взрослая часть моей жизни, — сказал он, кивнув в сторону комнатного растения, которое явно пережило не одну попытку забвения. — Поливаю, когда вспоминаю. А когда не вспоминаю — разговариваю с ним, прошу потерпеть.
Ники усмехнулась, но не ответила. Она медленно сняла сумку с плеча, поставила её у стены и села на край дивана, слегка натянуто, будто всё ещё не до конца верила, что можно просто так вот взять и сидеть в его пространстве. Йост потянулся к колонке на подоконнике и включил музыку — негромко, почти на фоне. Тёплый бит, нежный голос, будто бы шёпотом, — всё, что нужно, чтобы этот момент стал ещё мягче.
— Еда, кстати, скоро должна приехать, — напомнил он. — Но я, на всякий случай, спрятал чипсы. Иначе съел бы их ещё до твоего прихода.
— Какая самоорганизация, — хмыкнула Ники. — Я впечатлена.
Йост чуть повернулся к ней, устроившись удобнее, и взгляд его стал чуть внимательнее. Не напряжённым — просто... заинтересованным.
— Ты нервничаешь? — спросил он тихо, почти беззвучно, но в этой фразе не было ни насмешки, ни укора. Лишь осторожное любопытство.
Ники чуть замерла, потом медленно кивнула, глядя куда-то в сторону окна.
— Немного, — призналась она. — Просто... не каждый день оказываешься дома у парня, с которым сама до конца не понимаешь, что происходит.
Наступила короткая пауза. Он не перебивал, не спешил с ответом.
— Я тоже не до конца понимаю, — сказал он наконец. — Но мне с тобой спокойно. Не знаю, как объяснить.
Ники кивнула, провела ладонью по краю подушки.
— Иногда ты кажешься слишком отстранённым. Словно хочешь быть ближе, но всё время держишь шаг назад.
Йост чуть усмехнулся, потерев переносицу.
— Потому что я боюсь всё испортить.
— Чем? — удивилась она.
— Слишком ранними словами. Неловкими действиями. Или... тем, что мне с тобой уже важно, а я даже не понимаю, имею ли право делать это важным.
Она посмотрела на него. Не с упрёком — скорее с каким-то тихим вниманием, в котором было больше принятия, чем ожидания.
— Я не жду от тебя обещаний, — тихо сказала она, не отводя взгляда, будто боясь, что в момент, когда моргнёт, всё рассыплется. — Просто... мне нужно знать, что всё это не происходит только в моей голове.
Йост молчал секунду-другую — не из растерянности, а чтобы не разрушить эту хрупкую искренность. Он чуть подался вперёд, не прикасаясь, но сближая пространство между ними. В его взгляде не было игры — только внимание. Настоящее.
— Не только, — сказал он негромко, почти с дыханием. — Я думаю о тебе. Вспоминаю, как ты смеялась у Апсона, как смотрела на меня, когда думала, что я не замечаю... Мне просто — по-настоящему — хочется быть рядом. Без спешки.
Слова ложились в воздух между ними, мягко, точно. Ники почувствовала, как что-то внутри неё оттаивает — то, что она прятала, откладывала, боялась называть.
— Тогда скажи, — прошептала она, — что я не одна в этих мыслях.
Он кивнул, не разрывая взгляда.
— Ты не одна, — сказал он просто. — И если хочешь... я готов идти рядом. Даже если мы пока не знаем, куда. И пока ты не скажешь иначе — не уйду.
Она чуть усмехнулась уголком губ, глаза вдруг стали теплее.
— Романтично звучит.
— Это я стараюсь, — хмыкнул Йост. — Не каждый день рядом девушка, которая может тебя вот так... обезоружить.
Он чуть протянул руку, обвил её плечи, и она легко позволила ему прижать себя ближе. Не сильно. Просто — ближе.
Тишина повисла между ними, но она не была неловкой. Напротив — в ней было что-то уютное, тихо-поддерживающее. Она позволяла замереть, чтобы почувствовать момент, не убегать из него.
— Знаешь, — тихо сказала Ники, — я не думала, что нам вот так будет... просто.
— Мне с тобой не нужно быть кем-то, — ответил он. — И это чертовски редкое чувство.
В этот момент прозвенел звонок в дверь — громко, будто кто-то снаружи точно знал, что сейчас не вовремя.
Они оба чуть вздрогнули и засмеялись, синхронно, легко.
— Идеальный тайминг, — прокомментировала она, утыкаясь носом в его плечо.
— Не иначе как наш спаситель с пакетом еды, — с ленивой улыбкой встал Йост. — Или, возможно, судьба. Решила проверить нас на терпение.
Он бросил на неё короткий взгляд через плечо, всё ещё с той же мягкой полуулыбкой, и, не торопясь, направился к двери. Ники осталась на диване, чувствуя, как тепло от его объятий всё ещё держится на плечах.
Щёлкнул замок, послышался тихий голос Йоста, несколько приглушённых фраз — и через минуту он вернулся с бумажным пакетом в руках.
— Миссия выполнена, — сказал он, театрально взмахнув пакетом. — Подозреваю, что пахнет лучше, чем выглядит, но я обещаю: это еда, а не химическое оружие.
Ники рассмеялась, поднимаясь с дивана.
— Убедительно. Что у нас сегодня? Что-то местное или ты решил удивить меня чем-то экзотическим?
— Ну, местное — это скучно. Так что приготовься. Там лапша, какая-то острая штука с соусом, и десерт, название которого я не смог прочитать, но продавец сказал: "очень вкусно, доверяй мне".
— Рисковый ты парень, — усмехнулась она, пока он выкладывал еду на стол.
Йост пожал плечами:
— А иначе скучно жить.
Они сели на полу, как-то по-домашнему, с тарелками и палочками, которые он безнадёжно вертел в руках, но потом всё же сдался и взял вилку.
— Надо будет когда-нибудь научить тебя пользоваться этими штуками, — поддразнила Ники, с лёгкостью подцепив лапшу.
— А ты, значит, умеешь?
— Конечно. Я — человек культуры, — с невинной серьёзностью ответила она.
Он усмехнулся, наблюдая за ней немного дольше, чем нужно. Лапша, смех, непринуждённые разговоры — всё это складывалось в странную, но уютную реальность.
Йост снова взглянул на неё — на то, как она слегка поджимает губы, стараясь не рассмеяться над чем-то своим, как лукаво смотрит в его сторону, будто ловит его взгляд специально, чтобы сразу отвести. Он подумал, что мог бы привыкнуть к этому — к этой лёгкости, к еде на полу, к их странному «мы», у которого ещё нет названия.
— Эй, — сказал он после короткой паузы. — Можно я кое-что тебе покажу?
Ники подняла взгляд, продолжая жевать.
— Показывай. Только если это не что-то из разряда «смотри, я умею лезть на стены».
— Ну, это на потом, — усмехнулся Йост. — Сейчас кое-что тише.
Он поднялся с пола, прошёл к колонке в углу комнаты и подключил телефон. Ники, не вставая, наблюдала за ним — как он немного замялся, будто что-то взвешивал, прежде чем нажать «play».
Музыка началась не резко — скорее, вплелась в тишину, мягко. Первая минута — почти только клавиши, атмосферные, чуть грустные. А потом голос. Его голос.
Ники сразу подняла голову.
— Это ты?
Йост кивнул, не поворачиваясь к ней сразу.
— Да. Один из последних треков. Никому пока не показывал.
Она молчала, слушая. Голос был узнаваемым, но другим — чуть более хриплым, уязвимым, будто он пел не в микрофон, а кому-то на ушко. В словах — не было шаблонов. Песня звучала как признание, которое не планировали озвучивать.
Когда закончилась последняя нота, в комнате наступила тишина, от которой казалось, что стены дышат.
Йост обернулся.
— Ну... как тебе?
Ники на секунду опустила глаза, будто собираясь с мыслями. Потом посмотрела на него:
— Это как... если бы кто-то залез ко мне в голову, нашёл все то, о чём я не говорю, и превратил в песню.
Он улыбнулся — немного неловко, будто не ожидал, что её слова так попадут.
— Не думал, что ты так это почувствуешь.
— А ты думал, я скажу: "мм, нормальный бит"?
— Был шанс, — пожал он плечами.
Она сделала паузу, внимательно вглядываясь в его лицо, голос:
— Почему ты мне это включил?
Он сел рядом, на прежнее место.
— Потому что не знаю, как говорить о некоторых вещах. Но могу петь о них.
— Это о нас?
Йост не ответил сразу. Он просто смотрел на неё, взглядом, в котором смешались лёгкая тревога и честность.
— Это... обо мне. Когда ты рядом.
И этого оказалось достаточно.
Она повернулась боком, подогнув ноги, и мягко уткнулась в подушку. Йост всё ещё сидел рядом, близко — не касаясь, но создавая ощущение защищённости, которое она не хотела терять.
— У тебя странные песни, — вдруг произнесла она, почти шёпотом.
— Ты странная слушательница, — отозвался он с полуулыбкой.
— Вот и сошлись, — усмехнулась Ники.
Несколько минут они просто сидели молча. Музыка больше не играла, но будто продолжала звучать в воздухе, внутри.
Йост чуть склонил голову, взглянув на неё.
— Тебе удобно?
— Ммм, да. Очень. Опасно удобно, — добавила она, чуть зевнув. — Я вообще-то собиралась не задерживаться.
— Да, конечно, — кивнул он, но потом заметно замешкался. — Но если хочешь... можешь остаться. Только если тебе комфортно. Я не к тому... — он осёкся, провёл рукой по затылку. — У меня есть отдельная комната. Типа гостевая. Там кровать нормальная, не диван. Без подвохов, клянусь.
Ники вскинула бровь с лёгкой ухмылкой.
— А что, были до меня такие, кому предлагали гостевую?
— Был диван. Без предложений, — усмехнулся он. — Ты — первая с опцией выбора.
Она на секунду задумалась, снова уткнулась носом в подушку и закрыла глаза.
— Я останусь, — наконец сказала она, не открывая глаз. Голос её был чуть глуше, спокойнее. — Если ты всё ещё разрешаешь.
— Я бы уже двери запер, если бы не боялся выглядеть отчаянным, — ответил он, подыгрывая, и они оба тихо рассмеялись.
Немного потянулись молчаливые минуты, когда ничто не требовало спешки. Йост взял пульт, повернулся к ней:
— Хочешь фильм? Или это уже предел вечера?
Ники протянула руку и не глядя ткнула пальцем в воздух:
— Что угодно. Только без драмы. Мне хватило своей.
— Комедия с безвкусным постером и хорошей душой?
— Идеально, — усмехнулась она.
Он запустил что-то бессмысленное, но уютное, с тёплым светом экрана, который мягко подсвечивал её лицо. Она чуть поёрзала и, не раздумывая, устроилась ближе, скользнув под его руку. Йост не удивился — лишь подвинулся, чтобы ей было удобнее, и осторожно обнял.
Тишина фильма, её ровное дыхание, мерцание экрана — всё слилось в один тихий момент, в котором им не нужно было говорить. Её голова покоилась у него на груди, пальцы лениво сжимали край подушки, а глаза всё чаще закрывались. Он чувствовал, как она постепенно теряет контакт с реальностью, растворяясь в тепле и спокойствии.
Минут через тридцать она окончательно уснула.
Йост посмотрел вниз, на её лицо, такое мирное и чуть уставшее. Он осторожно приглушил звук, затем аккуратно, не разбудив, поднял её на руки. Она что-то прошептала во сне, едва уловимо, и инстинктивно прижалась ближе. Йост тихо выдохнул сквозь лёгкую улыбку — и понёс её в сторону гостевой комнаты.
Он уложил её на кровать, накрыл пледом, поправил выбившуюся прядь волос. Постоял немного в дверях, просто глядя. Потом, почти бесшумно, выключил свет и закрыл дверь.