Глава 10
Место действительно оказалось почти волшебным. Узкая набережная, вымощенная старым камнем, укрытая тенями и отражениями огней в воде. Канал тянулся вдоль тихих домов, в воздухе пахло сыростью и цветами, что росли прямо у воды. На улице почти никого не было.
— Никто сюда не ходит? — удивилась она.
— Почти нет. Туристы забредают, но редко. А местные давно сюда не заглядывают — говорят, мост этот проклят.
Он усмехнулся.
— Проклят?
— По легенде, кто поцелуется на нём, забудет всё старое и начнёт новую жизнь. Так что... если хочешь всё забыть — вперёд.
— Хм. Тогда я, пожалуй, обойдусь, — усмехнулась Ники.
— Я знал, что ты скажешь именно это, — сказал он с тёплой улыбкой. — Пошли, покажу тебе кое-что ещё.
Они прошли немного дальше, пока он не остановился у старой кирпичной двери. За ней — узкая лестница наверх.
Они поднялись по узкой лестнице, ступени скрипели под ногами, стены были покрыты следами времени и влажности. Йост открыл последнюю дверь, и они вышли на плоскую крышу, усыпанную мелкими камушками и пылью. Перед ними открывался спокойный, ночной Амстердам — крыши, огни, каналы, неоновое свечение вдалеке и отражения в воде.
— Ух ты... — прошептала Ники. — Здесь правда красиво.
Йост ничего не сказал. Просто встал ближе к краю, облокотился на невысокое ограждение. Ники подошла следом, на секунду задержалась, потом села прямо на бетонный край, подтянув колени.
— Я раньше думала, что Амстердам никогда не бывает тихим, — сказала она.
— Он не бывает. Просто ты в правильной точке, чтобы это услышать, — ответил Йост.
Наступила тишина. Но не неловкая — тёплая, наполненная вечерним воздухом и чувствами, которые сложно обозначить.
— Спасибо, что позвал, — сказала она спустя несколько секунд. — Я не знала, как сильно мне этого не хватало.
— Чего именно?
— Не знаю. Простоты, наверное. Без вечных вопросов, без объяснений. Просто быть.
Йост обернулся к ней. Глаза его немного сузились, как будто он пытался вчитаться в неё глубже, чем позволяли слова.
— Ты кажешься сильной, Ники. Но мне всё больше кажется, что ты несёшь на себе слишком много.
— Возможно, — чуть усмехнулась она. — Но если я остановлюсь, всё посыплется. Знаешь это чувство?
— Знаю, — ответил он серьёзно. — Очень хорошо.
Он подошёл ближе. На секунду завис, словно давая ей пространство, возможность отступить, но она не двинулась. Ветер тронул её волосы, и Йост убрал прядь с её лица — осторожно, почти несмело. Его пальцы задержались у её щеки, взгляд искал в её глазах разрешение.
И она не отвела глаз. Ни шагу назад. Она чувствовала, как дыхание становится тише, и как внутреннее напряжение сменяется странным спокойствием. Он приблизился ещё на чуть-чуть — осторожно, будто проверяя, не передумала ли она.
Ники тоже наклонилась вперёд — совсем немного. Этого хватило.
Поцелуй вышел тихим, почти неуверенным. Не торопливым и не смелым. Его губы коснулись её легко, почти как дыхание. Он не тянул её ближе, не давил, не спешил. И от этого внутри всё будто щёлкнуло — мягко, но ощутимо.
Она закрыла глаза, позволив этому мгновению случиться.
Ники чуть улыбнулась. — Ну ты и выбрал место.
Йост тихо усмехнулся. — Хотел, чтобы запомнилось.
После поцелуя Ники отвела взгляд. Щёки предательски горели, но она не пыталась это скрыть. Лёгкая растерянность скользнула по лицу, словно она сама не до конца поверила, что это только что произошло.
— Ну, — пробормотала она, слегка улыбнувшись, — теперь ты точно можешь считать вечер удачным.
Йост хмыкнул, чуть склонив голову набок, но ничего не ответил. Он жестом предложил сесть ближе к краю крыши, где от ветра прикрывал старый кирпичный выступ.
Они устроились рядом. Было прохладно — майский вечер в Амстердаме не жалел лёгкими сквозняками. Йост чуть повернулся к ней и, не говоря ни слова, обнял одной рукой, аккуратно, будто спрашивая разрешения жестом. Ники не отстранилась. Наоборот — оперлась на него плечом.
Какое-то время они сидели молча, наблюдая, как медленно загораются окна в домах напротив. Город жил своей вечерней жизнью — шумел где-то вдалеке, не мешая этой странной, почти интимной тишине.
— Знаешь, — наконец заговорила Ники, — я вдруг поняла, что почти ничего о тебе не знаю.
Йост посмотрел на неё, чуть приподняв бровь.
— В смысле?
— Ну, — она повернулась к нему, — я до сих пор не знаю, чем ты занимаешься, откуда ты, почему ты так... — она замялась, подбирая слово, — замкнутый, наверное. Ты всегда легко смеёшься, шутишь, но когда дело доходит до настоящего разговора, ты будто исчезаешь.
Он замолчал, взглянув куда-то вдаль. На мгновение в его лице что-то изменилось — как будто исчез тот самый лёгкий Йост, которого она привыкла видеть.
— Ты хочешь всё и сразу, да? — с иронией сказал он, но голос был не насмешливым, скорее — чуть уставшим.
— Нет, — мягко ответила она. — Просто хочу понять, кто ты.
Она посмотрела на него серьёзно, без нажима, но и без отступления. Её голос был тихим, как будто она боялась спугнуть то хрупкое доверие, которое только начинало между ними выстраиваться.
Йост отвёл взгляд, оперевшись локтями на колени. Он на мгновение замолчал, будто решал: сказать или снова отшутиться.
— Я... не особо люблю, когда люди копаются во мне, — начал он, не глядя на неё. — Знаешь, есть вещи, которые проще держать при себе. Потому что если начнёшь рассказывать — не остановишься. А потом всё станет слишком настоящим.
— А это плохо? — спросила она осторожно.
— Иногда. Особенно когда ты привыкаешь быть один.
Он усмехнулся, но как-то грустно. — Я слишком долго прятался за шутками. И, наверное, мне это стало удобно. Безопасно. Но иногда я думаю, что это и разрушает всё хорошее, что могло бы быть.
Ники молчала. Её ладонь чуть сжалась от холода — или от эмоций. Она не перебивала. Просто слушала.
Йост выдохнул, медленно выпрямляясь.
— Я не идеальный, Ники. И не тот, кем кажусь. Иногда я сам не знаю, кто я есть. Но ты... ты задаёшь такие вопросы, что мне хочется разобраться.
Он, наконец, повернулся к ней, и взгляд его был чуть мягче, чем обычно. Чуть открытее.
— Так что... если ты правда хочешь знать, кто я, — он усмехнулся, — придётся потерпеть. И не сбежать при первом же странном ответе.
— Я не из тех, кто сбегает, — сказала она. — По крайней мере, не когда мне действительно важно.
Они снова замолчали. Ветер коснулся её волос, и Йост невольно провёл пальцами по её виску, убирая прядь за ухо. На этот раз — не робко, а будто уже знал, что может это сделать.
— Спасибо, что не давишь, — тихо сказал он.
— Спасибо, что пытаешься, — ответила она.
Йост задумался, его взгляд стал более серьёзным, и он начал рассказывать:
— Знаешь, я родился в маленьком городке в Нидерландах — Леуварден. Детство было... непростым. Мои родители были людьми, которые всегда поддерживали меня, но жизнь была не всегда лёгкой. Когда мне было 12 лет, я потерял отца из-за рака, а через год — и мать, из-за остановки сердца. После их смерти за мной присматривали старший брат и сестра.
Он глубоко вздохнул, и голос стал чуть тише.
— Им пришлось взять на себя заботу обо мне, а я начал искать способ справиться с этим всем. Музыка, видео — это было как воздух. Я начал снимать видео на YouTube, просто чтобы хоть как-то выразить всё, что крутилось внутри.
Йост посмотрел на неё, глаза мягкие, без защитных масок.
— Знаешь, когда я начинал, никто не верил, что у меня получится. Вокруг было много сомнений — от друзей, семьи, даже внутри меня самого. Но каждое видео, каждая песня были как маленький шаг к тому, чтобы стать собой.
Йост повернулся к Ники, его голос стал чуть тише, почти шёпотом:
— Иногда я боюсь, что всё это исчезнет. Что однажды я проснусь и пойму, что потерял себя.
Он осторожно положил руку на её плечо, прижимая чуть сильнее к себе, будто пытаясь передать то, что словами не выразить.
Ники почувствовала тепло, исходящее от него, и впервые за долгое время её сердце забилось быстрее — не от тревоги, а от надежды.
— Спасибо, что рассказал, — тихо сказала она.
— Спасибо, что слушаешь.
Ники слушала его рассказ, и внутри что-то сжималось. Ей стало жаль Йоста — не того яркого, уверенного парня, которого все привыкли видеть, а того, кто пережил одиночество и непонимание, кто боролся с собой и своими страхами. Казалось, что за его улыбкой и успехом скрывается хрупкий человек, которому было нелегко.
В её голове мелькали мысли: кто они друг другу? Просто знакомые? Что-то большее? Или два человека, которые ищут в этом мире хоть какую-то опору? Она не знала ответа, но почувствовала, что между ними зарождается что-то настоящее, что требует времени и доверия. И, возможно, именно это и есть их шанс.