Глава 9
Компания уже потихоньку начинала расходиться. Томас уставился на Ники с лёгкой тревогой в глазах, а она чувствовала, что коктейли уже берут своё, и пора заканчивать.
— Ники, не спеши, — мягко сказала Мия, — останься ещё чуть-чуть. Мы же все вместе.
— Спасибо, Мия, — улыбнулась Ники, — но я уже достаточно. Завтра рано вставать.
Томас посмотрел на неё с почти детской обеспокоенностью.
— Ты точно в порядке? Может, я тебя провожу?
— Нет, спасибо, — ответила она твёрдо, — я сама.
— Если что — позвони, — добавил Томас, будто боясь отпустить.
Ники кивнула, обняла Мию и Томаса на прощание, затем вышла из клуба, глубоко вдохнула прохладный воздух. Он был прохладным, но после душного зала казался почти освежающим. На улице пахло сыростью асфальта, остатками дыма и чем-то ночным, неуловимо знакомым.
Она достала телефон и вызвала такси. Пока ждала, открыла переписку с Йостом.
После того вечера на пикнике они почти не общались — пару коротких сообщений, что-то вроде: «Как день?» — «Убегаю на пары». Ощущение, будто оба ждали, кто напишет первым, но ни один не спешил. Или просто не знал, что сказать.
Сейчас сообщение от него пришло почти внезапно. Простое:
«Как ты там? Всё в порядке?»
Она чуть улыбнулась, набрала ответ:
«Привет. Всё хорошо. Была в клубе с ребятами, теперь еду домой. Немного устала и... слегка пьяная »
Палец завис над кнопкой "отправить" — на секунду — а потом она всё-таки нажала.
Ответ пришёл почти сразу:
«Ого, вечеринка без меня? Серьёзное предательство »
Потом — ещё одно:
«Хочешь, пришлю инструкцию: как выжить после коктейлей и не пожалеть утром?»
Ники снова усмехнулась. Её пальцы уже набирали ответ, а внутри ощущалось чувство — будто кто-то незаметно включил свет в тёмной комнате.
«Давай. Думаю, мне пригодится твоя инструкция», — написала она и нажала «отправить».
Рядом притормозило такси. Водитель выглянул в окно, назвав её имя. Ники коротко кивнула, спрятала телефон в карман и села в машину, прикрыв за собой дверь.
Мир за окном начал медленно плыть назад, унося с собой ночной шум, запах алкоголя и клубные огни. Она откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как усталость смешивается с каким-то странным теплом внутри.
Утро застало Ники врасплох. Голова немного гудела — не сильно, просто напоминанием о коктейлях и позднем возвращении.
Будильник на телефоне она проспала. Проснулась от вибрации — звонок.
Папа, 08:46
Ники вздохнула и, не глядя на экран, ответила:
— Алло.
— Ты дома? — голос был резкий, без приветствия. Ни тебе «доброе утро», ни «как спалось». Только тон, будто она уже что-то сделала не так.
— Да, — прохрипела она, садясь в постели и отбрасывая волосы с лица. — Только проснулась.
— Не удивлён, — сухо бросил он. — Мы с мамой ждём тебя сегодня. После университета — заедь. Поняла?
— Пап, я помню. Вы говорили вчера, — спокойно, почти безэмоционально, ответила она, стараясь не выдать раздражения. — Я заеду.
— Ты всё помнишь, только почему-то никогда не появляешься. Когда ты последний раз была у нас, а? Неужели так сложно выделить один вечер? — голос становился всё твёрже, как будто каждое слово должно было пробить в ней дыру.
Ники прикусила губу. Она знала этот тон. Его не волновали объяснения. Он просто хотел, чтобы всё было так, как должно быть — по его представлениям.
— Я приеду, — повторила она, стараясь говорить ровно. — После пар.
— Не тяни. Мы ужин будем ждать с тобой, — и с этим он повесил трубку.
⸻
Накануне вечером отец звонил. Немного резче обычного, он сообщил, что в субботу — то есть сегодня — она должна заехать. Мама вроде как что-то приготовила, будет "маленький семейный ужин", как он выразился.
Сказать, что Ники обрадовалась — было бы ложью. Они почти не виделись в последние месяцы, и даже когда виделись, всё напоминало переговоры на грани дипломатической войны. Но не поехать значило бы устроить новый скандал. А ей было уже не до этого.
Утро было прохладным и слегка пасмурным, когда Ники вышла из дома. Она быстро собрала вещи и направилась к автобусной остановке, мысли заняты предстоящим днём. В университете — привычная суета и рутинные занятия — казалось, всё шло своим чередом. Но в голове крутилась мысль о том, что вечером ей предстоит ужин у родителей.
Она не любила эти встречи — холодные взгляды, едкие замечания, тонкое напряжение в воздухе. Но понимала, что нужно их пережить, чтобы завтра вновь вернуться в своё спокойное и уютное пространство — свой дом.
По окончании учёбы Ники решила не задерживаться и сразу отправиться к родителям, чтобы как можно быстрее закончить с этим обязательством и вернуться домой. Даже не меняя одежды, в той же куртке и с минимальными вещами, она села в такси.
Такси мягко тронулось с места. За окном проносились улицы, серые от дневной суеты. Ники прислонилась к стеклу, устав от разговоров, звонков и мыслей. Хотелось тишины, но телефон снова завибрировал — на этот раз сообщение от Мии.
«Жива?»
Ники хмыкнула и быстро напечатала:
«Да, сегодня была в универе.»
Ответ пришёл почти сразу:
«Ого. А я вчера так перепила, что сегодня еле двигаюсь.»
Ники едва заметно улыбнулась. Вчерашний вечер всё ещё отзывался лёгким шумом в голове, но воспоминания об уходе из клуба и переписке с Йостом были куда теплее, чем алкоголь.
«Звучит знакомо. Но я сейчас в такси — еду к родителям. Надо отстреляться с этим ужином и потом домой.»
«Понимаю. Держись там. Если что — звони.»
«Спасибо. Созвонимся позже.»
Она положила телефон на колени, сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Пусть всё это пройдёт быстро.
Такси остановилось у высокого, светлого дома с большими окнами и ухоженным садом. Вечерние огни отражались в стеклах, освещая аккуратную дорожку к входной двери. Ники глубоко вдохнула и вышла из машины — за её спиной оставался шум города, а впереди — эта холодная, почти чужая тишина, которую приносил дом её родителей.
Она поднялась по широкой лестнице с каменными ступенями, прикоснулась рукой к массивной деревянной двери и нажала звонок. Через мгновение дверь открыла мама — в простой, но аккуратной домашней одежде, с лёгкой усталостью в глазах.
— Привет, — сказала мама, не прерывая улыбку.
— Привет, — ответила Ники, стараясь скрыть напряжение.
Войдя в просторный холл с высокими потолками и дорогой мебелью, Ники почувствовала одновременно комфорт и отчуждение — всё здесь было по-другому, чем в её собственной квартире, и вместе с тем всё было знакомо до боли.
В гостиной отец сидел в кожаном кресле, скрестив руки на груди. Он не сразу повернулся.
— Ну, вот и появилась, — прохладно сказал он, наконец посмотрев на неё.
— Я приехала вовремя, — спокойно ответила Ники, снимая куртку.
Он резко переключил канал и повернулся к ней.
— Вовремя — это когда не в последний момент. Мы с мамой не просто так тебя звали. Хотели нормально поговорить. Без твоих этих... постоянных отговорок.
Ники сжала губы, прошла к кухне, налила себе воды. — Я не отговариваюсь. Я просто занята. Учёба, работа. Жизнь.
Отец фыркнул. — Интересная у тебя жизнь. Вчера звоню — шум, голоса. Опять где-то шаталась.
Мама вмешалась, ставя тарелки на стол:
— Может, хватит? Она только пришла. Не с порога же...
— Я просто хочу понять, чем ты живёшь, — перебил он. — Почему мы теперь тебе как посторонние?
— Потому что каждый мой визит превращается в допрос, — тихо ответила Ники, садясь за стол. — Потому что я уезжаю отсюда с тяжестью. Потому что, пап, я не ребёнок.
Повисла тишина. Мама лишь поставила перед ней тарелку с картошкой и рыбой.
— Ешь, пока тёплое, — сказала она мягко.
Ники вздохнула, взяла вилку.
— Спасибо, — почти беззвучно произнесла она. И тишина за столом продолжилась.
Мама, обычно строгая и сдержанная, сегодня была какой-то другой — на удивление спокойной и доброй. В её глазах не было привычного беспокойства или упрёков, лишь мягкая забота и лёгкая грусть. Она улыбалась чаще, её голос звучал теплее, и даже когда отец повышал тон, она не вступала в спор, а старалась смягчить ситуацию.
Этот неожиданный оттенок в мамином поведении заставил Ники почувствовать, что несмотря на всю натянутость и сложность их отношений, где-то там под слоем претензий и непонимания жила настоящая любовь и желание сохранить связь.
А вот отец был как всегда — строгий и сдержанный, словно тень, нависшая над домом. Его взгляд был холодным и оценивающим, а слова — короткими и сдержанными. В его манере чувствовалась не просто требовательность, а скрытая обида, будто каждое её решение было для него маленьким разочарованием. Он не искал открытого конфликта, но и не пытался смягчить атмосферу — его присутствие давило, заставляя Ники держать дистанцию.
— Мы с отцом волнуемся, — тихо сказала мама, глядя на Ники с мягкой тревогой. — Ты почти ничего не рассказываешь. Кто рядом, что у тебя на душе?
Ники слегка улыбнулась про себя, подумав, как сложно объяснить, что у неё внутри. Разрыв между двумя парнями, неопределённость в чувствах, проблемы подруги, и отец — причина, почему возвращаться домой хочется не всегда.
— Всё нормально, — ответила она ровно. — Учёба, работа, всё как обычно. Никто не умер — и это уже хорошо.
Отец покачал головой, голос его стал более строгим:
— У тебя всегда всё «нормально». Но глаза уставшие, плечи опущены, как будто ты не спала целую неделю. Это «нормально», по-твоему?
— Пап... — Ники начала, но он жестом остановил её.
— Подожди. Мы с мамой не бессердечные. Просто иногда кажется, что ты отдаляешься от нас.
Ники опустила взгляд, сердце слегка учащённо забилось, но внутри уже не было прежней тревоги.
— Я не отдаляюсь, — тихо сказала она. — Просто пытаюсь разобраться в себе, найти свой путь.
Отец хмуро посмотрел на неё, словно взвешивая каждое слово.
— Понимаю, — наконец сказал он. — Но нам нужно поговорить о будущем. Ты же понимаешь, что учеба — это только часть истории. Как насчёт стажировки? Мы с мамой думали, что сейчас самое время для тебя попробовать себя в деле, набраться опыта.
Мама кивнула, глаза её снова наполнились теплом.
— Это поможет тебе стать увереннее. И, возможно, облегчит твоё возвращение домой, — добавила она, стараясь звучать мягче.
Ники вздохнула и посмотрела в окно.
— Я знаю. Просто... пока не совсем готова к этому. Но обещаю подумать.
Отец слегка расслабился.
— Хорошо. Но не откладывай. Мы ждём от тебя решения.
Работать в семейной фирме — казалось бы, естественный шаг, но внутри что-то сопротивлялось. Она не хотела чувствовать себя частью чужого мира, в который её загнали с детства.
С одной стороны, она понимала — перед родителями долг и ответственность. С другой — не могла избавиться от ощущения, что этот путь не её. Ей хотелось найти своё место, сделать что-то своё, значимое, не просто продолжать чужую историю.
В глубине души она задумалась: чем же она действительно хочет заниматься? Какая мечта греет её изнутри, когда вокруг столько ожиданий и обязательств? Но ответа на этот вопрос у неё не было. Она просто не знала.
Когда за окном начало темнеть, в доме повисло непривычное спокойствие. Ники уже почти доела, когда телефон в кармане завибрировал. Она мельком взглянула на экран — Йост.
— Простите, — тихо сказала она, поднимаясь из-за стола. — Мне нужно ответить. Это по делу.
Отец хотел что-то сказать, но лишь кивнул, а мама бросила на неё внимательный, но мягкий взгляд.
Ники вышла в коридор и подняла трубку.
— Алло?
— Привет, Ники, — Улыбка Йоста чувствовалась даже в голосе. — Надеюсь, не отвлекаю?
— Я на семейном ужине, — сказала она, понижая голос.
— О, тогда тем более неудобно... Но я подумал: может, ты хочешь немного проветриться? Ну, знаешь... мини-прогулка. Или даже не совсем мини. Или даже не совсем прогулка, если честно, — его голос был чуть игривым, но в нём чувствовалось и волнение.
Ники чуть улыбнулась.
— Ужин почти закончился. Я могу выйти.
— Тогда я заберу тебя. Скажи, где ждать.
— Пройду улице Ван Вустрат. Буду там через минут пятнадцать.
— Идеально. Выезжаю.
Она сбросила звонок и вернулась в столовую. Родители тут же обернулись к ней.
— Кто это был? — первым спросил отец, подозрительно глядя на неё.
— Мне нужно идти, — спокойно сказала Ники. — Уже поздно, я договаривалась встретиться с подругой.
— Так быстро? Ты только недавно пришла, — мама приподняла брови.
— Мы почти закончили ужин, — мягко сказала она. — Спасибо вам. Правда. Но мне нужно.
— Ты опять ускользаешь, — пробурчал отец.
Она надела куртку и вышла в прохладный вечер, оставляя за спиной тяжёлую тишину. Пройдя мимо аккуратных клумб и вымощенной дорожки, Ники направилась в сторону Ван Вустрат, одной из тихих улиц на юге Амстердама.
Дома здесь выглядели ухоженно, по-европейски сдержанно, но уютно. Лёгкий ветерок трепал кончики её волос, и в тишине района было что-то неожиданно приятное после напряжённого ужина.
Через несколько минут машина плавно подъехала к тротуару. За рулём — Йост.
Он открыл окно и, слегка улыбнувшись, наклонился в её сторону. — Ты, кажется, сбежала.
Ники села на пассажирское сиденье, устало выдохнув. — Не совсем. Но пусть будет так.
Йост мельком на неё взглянул. В свете фонаря его профиль выглядел мягче, чем обычно — без дерзости, без маски. Просто он.
— Всё настолько плохо? — спросил он, тронув машину с места.
Ники усмехнулась, глядя в окно:
— Плохо — это громко сказано. Просто... тяжело.
— Родители?
Она кивнула.
— Семейный ужин. Ты не представляешь, сколько тем можно поднять за один час. Стажировка, взрослая жизнь, я, которая "слишком отдалилась", и всё в этом духе.
— Классика, — пробормотал Йост. — Удивлён, что они не упомянули ипотеку и внуков.
— Только потому, что я не даю им шанса, — сдержанно усмехнулась Ники. — Я раньше старалась что-то объяснить. Теперь — просто выживаю.
— Рад, что ты выбрала выживание со мной, — сказал он, бросив на неё короткий взгляд.
— А ты был вариантом?
— Я всегда вариант, — ответил он с лёгкой, нарочитой самоуверенностью. — Просто не все это сразу понимают.
Ники усмехнулась, но промолчала. За окном медленно проносились старинные дома, мосты и отражения фонарей в воде каналов.
— Куда мы едем? — спросила она спустя пару минут.
— Есть одно место. Думаю, тебе понравится. Только не спрашивай заранее — пусть будет немного волшебства.
Она кивнула, всё ещё глядя в окно, но уже с другим выражением — спокойным, почти умиротворённым. В этот момент ей не нужно было знать, что будет дальше. Ей просто было хорошо — ехать по ночному городу, рядом с ним, с тем, кто не требовал от неё быть кем-то. Кто просто был.
— Ладно, Йост, — тихо сказала она, повернувшись к нему. — Удиви меня.
Он лишь чуть-чуть улыбнулся, не отрываясь от дороги.
— С радостью.