Глава 28
Отчаянно захотелось постучать по дереву. Такая удача — разве бывает? Не обращая внимания на потрясенное выражение моего лица, Хисин опять погладил кота и ловко перевернул его обрубком хвоста вверх. Кот даже не дернулся, как будто такое обращение было для него чем-то привычным. Или дело в целительных ладошках Хисина?
— Вот ты бедолага! — пробормотал он. — Болит, да? Везде болит?
Я больше не мешала ему крутить кота как заблагорассудится — тем более, тот был не против и даже умудрился заурчать.
— Хисин, а ты людей умеешь лечить? — осторожно спросила я.
— А люди что, не звери что ли? — дернул он плечами. — Все то же самое, и болит, и ноет, и твердое, и красное... — Кот, когда Хисин надавил где-то под правой передней лапой, истошно завопил. — Слышу, слышу! Плохо! Пройдет сейчас! — Он сосредоточенно сморщился и продолжил уже совсем другим голосом, обращаясь ко мне. — Только мне матушка не велела людей лечить.
— У тебя есть мама? Где она?
— Пропала, давно уже, — коротко ответил Хисин. — А людей нельзя лечить, чтобы меня не поймали.
— Поймали?
— Ее поймали.
Больше он ничего не сказал. Нахмурившись, я лихорадочно соображала. В этом мире маги не преследовались. Насколько я успела узнать, наоборот, магический дар ценился. Но, если допустить, что чем-то ценным обладает беззащитный ребенок, которого легко использовать...
Все становилось на свои места.
Выходит, лорд Ким...
— Ты все-таки кого-то решил вылечить? Так тебя нашел лорд Ким?
Хисин вскинул на меня испуганный взгляд, но ничего не ответил. Впрочем, все и так было ясно. Я осторожно спросила снова:
— Целительство — твой единственный дар, да?
Хисин кивнул.
— Вот бы уметь драться! — выпалил он, прижимая к себе кота. — Они там в этой «чудной» школе и огнем умеют, и водой, и просто воздухом — я еле ноги унес от них, даже ребра мне сломали! А так...
Хисин вздохнул и принялся наглаживать кота. Я сжала губы, стараясь затолкать поглубже поднявшуюся в душе жалость. Выходит Хисин, который мог кого-то вылечить, но не мог магией защитить себя, угодил в школу лорда Кима, где другие дети, вероятно, более сильные, решили показать ему его место.
И Хисин сбежал, да так далеко, что оказался в Верхних Петушках. А синяков я не вижу потому, что он вылечил себя сам.
— Ну что, бедолага, легче тебе? — проворчал Хисин, глядя коту в глаза. — Легче, и поесть теперь сможешь так, чтобы не болело! — Он поднял взгляд на меня. — Это твой? Ты его покормишь? Он голодный.
В его взгляде что-то дрогнуло, как и каждый раз, когда речь заходила про еду.
— Покормлю, — решила я. — Хисин... Мне нужна твоя помощь. — Он насторожился, и я поспешно продолжила: — Нужно вылечить кое-кого.
— Я не лечу людей! — попятился Хисин.
Он заозирался, явно желая сбежать, и я отчаянно схватила его за локоть.
— Клянусь, я не сделаю тебе ничего плохого! Просто мне не к кому больше обратиться. Пожалуйста! Можем заключить сделку.
— Я не лечу людей!
— Сможешь остаться у нас, — предложила я. — Сколько захочешь. Большого выбора блюд, как в школе лорда Кима, не обещаю, но еда досыта каждый день — будет тебя ждать. И постель.
Она бы и так его ждала, конечно. Как иначе?
Старуха Суа меня убьет.
Хисин прищурился.
— Досыта? Прямо сколько съем? Каждый день? Да ты шутишь, наверное!
— Не шучу, — качнула я головой.
Он прищурился.
— Каждый день?
— Каждый.
— Досыта?
— Сколько захочешь съесть.
Хисин продолжал недоверчиво меня разглядывать, как будто ждал, что я рассмеюсь ему в лицо со словами: «И ты поверил⁈» Кот, удобно устроившийся у него в руках, снова стал мурлыкать. Поразительно! Впервые вижу, чтобы маленький ребенок так аккуратно обращался с животным, обычно дети слишком неловкие — и кошки боятся их, как огня.
Внезапно мне пришла в голову мысль, что Хисин, скорее всего, ошибался, когда думал, что лечение — его единственный дар. Если его магия позволяет что-то починить — то, вероятно, применив ее, можно и что-нибудь сломать.
Я не отводила взгляд, и Хисин в конце концов фыркнул.
— Все ты врешь!
— Не вру. Хочешь проверить?
Независимо скрестив руки, он зашагал вперед — я, боясь спугнуть удачу, тут же его догнала. По пути к дому Суа я еще раз зашла в булочную и купила у молочницы целую головку сыра. Хлеб здесь стоил один медяк, а головка сыра обошлась в пять медяков. На постоялом дворе вчера я узнала, что в одном золотом десять серебряных, а в одном серебряном — десять медных.
По всему выходило, что те двадцать монет, которые я «одолжила» в доме лорда Кима, станут отличным стартовым капиталом на первое время. Как минимум, мы все не будем голодать.
Но надолго этих денег не хватит. Кое-что наверняка можно выручить за те безделушки, которые я тоже одолжила у лорда Кима, карету тоже можно продать, но дальше — нужно будет думать о том, на что жить.
Кое-какие планы у меня были, но пока — слишком зыбкие. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.
— Ты Дженни, что ли? — подозрительно спросила меня похожая на сдобный пирожок торговка в булочной. — Дурочка Дженни? А дети твои где? Я думала, ты сгинула давно.
Я сжала зубы. Взгляд Хисина стал удивленным.
Ничего, посмотрим, кто посмеется последним.
— Вот дурочка, — пробормотала мне вслед торговка. — Совсем ума нет.
— Почему ты ей ничего не ответила? — спросил меня Хисин на улице. — Она тебя дурочкой назвала! Я бы за такое... — Он задиристо ударил воздух кулаком.
Я засмеялась.
— Ввязаться в ссору — дело нехитрое. Только зачем?
— Как — зачем? Ты что, глухая?
— Нет. Но разве, если бы я оскорбила ее в ответ, это бы помешало ей считать меня дурочкой? Нет. К тому же, иногда выглядеть в глазах других дурочкой — не так уж и плохо.
Хисин округлил глаза.
— Да ты в самом деле... — под моим взглядом он осекся и достал из кармана оставшийся кусок хлеба.
Злобно принялся его жевать, явно оставшись при своем мнении.
— Мяу! — возмутился кот, напоминая о том, что его тоже неплохо было бы покормить.
Вот ведь наглый!
Для того, чтобы ввязываться в драку, мне нужно было получше во всем разобраться. Почему Дженни здесь не любят, но как будто немного побаиваются? Почему ее все принимали за дурочку? И откуда, в конце концов, у нее двое рыжих малышей? Где ее семья?
И... вздрогнув, я опустила взгляд на замотанное запястье.
Я отчаянно пыталась игнорировать это, но с самого утра, стоило мне закрыть глаза, как я видела перед собой лорда Кима. Хотелось бы списать все на то, что это просто игры воображения, но ведь дело было явно не в этом.
Если он тоже меня видит, то... ладно. Спокойно! Во-первых, раз до сих пор он здесь не появился — то, скорее всего, и не появится. Скорее всего, он радуется тому, что ненужная истинная исчезла.
Как там говорила мадам Ханни? Дженни пороги обивала, чтобы увидеть лорда Кима и сообщить ему радостную новость? Лорд Ким явно был не рад — так что плакать обо мне точно не будет. А детей ему пускай Синджу рожает.
Пока мы шли вперед, я оглядывалась: кондитерская, скобяная лавка, лавка башмачника, еще один магазин со всякой снедью... Даже таверна!
Да и улица, прежде пустынная, уже наполнялась народом. На меня пялились, кто в открытую, кто тайком, шептались за спиной, но сейчас меня волновало не это, а то, что торговля идет весьма бойко, а магазинчиков с артефактами я не приметила ни одного. И это хорошо.
Миновав то самое покосившееся здание, которое с объявлением «Сдается в аренду», мы наконец вышли к дороге, ведущей из города.
— Мы что, идем в лес? — насторожился Хисин.
Я кивнула.
При ярком дневном свете дорога к дому Суа смотрелась... пожалуй, еще более пугающе. Заросшая травой и кустами узкая тропинка — повезло, что в прошлый раз в карете мы подъезжали с другой стороны, где просвет между деревьями был достаточно широким, потому что здесь бы не то что карета не проехала — даже лошадь бы не прошла.
— Это ведьма! — прошептал Хисин. — В лесу живут только ведьмы! Ты меня обманула!
Я не сдержала смешок.
— Нет. Там живет моя подруга, и у нее очень болит нога. Потому я прошу тебя ей помочь.
Хисин бросил на меня недоверчивый взгляд, а потом вдруг осекся, увидев у дома Суа мирно жующую траву Заразу.
«Ого», — услышала я.
Зараза действительно была прекрасна: высокая, статная, с лоснящимся крупом, прядающая ушами. И с исключительным презрением на морде.
Впрочем, на Хисина она посмотрела благосклонно. Кот, когда мы проходили мимо Заразы, зашипел, Зараза в ответ фыркнула.
Тоже подружатся.
— Проходи, — пригласила я Хисина, открыв дверь.
— Кого ты притащила в мой дом, бессовестная девка⁈ — тут же раздался злобный голос старухи Миры.
Вону и Вонхи, которые, умницы, самостоятельно добрались до остатков пирога, вздрогнули и уставились на нас огромными глазами.
Я улыбнулась.
— Нет, — снова рявкнула Суа. — Ты мне скажи, ты кого притащила⁈ У тебя совести совсем нет? Туды тебя в пень!
Хисин попятился, но я удержала его за плечо.
— Не бойся, она тебя не обидит. Идем.
Будь я проклята, но, кажется, я научилась разбираться в оттенках недовольного голоса Суа. И, если я была права, то времени на уговоры и сантименты у нас не было. Опусти взгляд, я увидела, что Хисин не просто побледнел — позеленел.
— Что? — испугалась я.
— Как же... Как ей больно...