Просто поцелуй меня
Партия окончена.
Я проиграла.
Осторожно складываю игральные кости и шашки внутрь доски. Убираю её обратно в чехол. Я молчу, Чон тоже никак не комментирует свою победу. Руки дрожат. Стараюсь не смотреть ему в глаза.
Я уступила тому, кого же сама когда-то и научила играть в нарды. Сколько зимних вечеров мы провели за ними? Бесчисленное множество.
Лет до четырнадцати я была частой гостьей в его семье. Даже больше. Я ощущала себя частью его семьи.
Чон Айрин, мама Чонгука, которую я зову тётей Джухен, в ответ часто называет меня дочкой. Она готовит мои любимые блюда, расспрашивает о делах в школе, помогает советом в тех ситуациях, с которыми я не могу обратиться к деду.
А Чонгук... с ним всегда весело, мы смотрим вместе фильмы, играем в приставку, готовим уроки, гуляем. Он специально хранит свои тетради, доклады, рефераты, чем заметно облегчает мне процесс обучения в школе. Я гуманитарий, а он, наоборот, отлично разбирается в математике и физике. И никогда не жалеет времени, чтобы помочь мне с этими предметами.
Первая трещина в нашей дружбе появляется, когда ему исполняется шестнадцать. Он учится в выпускном классе. На носу экзамены в школе и вступительные испытания в университет. Да и со мной ему уже не так интересно. Рядом с ним и его друзьями начинают появляться девушки, с которыми они гуляют вечерами. И в их компании я уже явно лишняя.
Мне обидно. Я слишком привыкла к нему. Он всегда был рядом со мной. С самого моего рождения. А теперь Чонгук отдаляется. И я ничего не могу с этим сделать.
Мне четырнадцать. Чонгук приглашает меня на празднование своего совершеннолетия. В тот день его родители окончательно говорят, что переезжают жить за город, оставляя квартиру ему в единоличное пользование.
В какой-то момент взрослые уходят, и на вечеринке остаётся только молодежь. Все старше меня. Я чувствую себя чужой. Чонгук куда-то исчезает, и я решаю уйти домой. Вылезая из-за стола, опрокидываю на колени стакан с соком. Иду в ванную. Тяну дверь на себя. Не заперто. Я распахиваю её.
Вижу Чонгук, самозабвенно целующегося с какой-то расфуфыренной блондинкой. Они настолько увлечены друг другом, что не сразу замечают меня. А я, сама не зная зачем, наблюдаю, как он шарит руками по её телу. Слушаю, как она тихо начинает стонать, когда его губы касаются её шеи.
Меня накрывает какое-то невероятное чувство злости. Хочется подойти и отодрать эту девку от Чонгук. Моего Чонгука. Хочется кричать от боли, которая тисками сжимает грудь. Хочется... я не знаю чего, не осознаю до конца, теряясь в каких-то новых, пока ещё совсем не понятных мне эмоциях.
Я издаю какой-то то ли вздох, то ли всхлип. Чонгук отрывается от девушки, замечает меня. Он отстраняется от блондинки и, смущённо улыбаясь, подходит ко мне:
— Лисуша-Каркуша, ты чего тут делаешь? Надеюсь, не подглядываешь? — я понимаю, он шутит, но мне не до смеха. — Маленькая ещё на такие сцены смотреть.
— Я облилась, — выдавливаю из себя, стараясь казаться спокойной.
— А-а-а, ну проходи, — он оборачивается к девушке, подавая ей руку.
— Не надо, я домой, — и, развернувшись, пулей несусь к выходу из его квартиры.У меня уходит несколько дней на то, чтобы понять, а потом и признать — я по уши влюблена в своего друга. И это безнадёжно. В качестве девушки я ему не нужна. А быть Чонгуку просто подругой, сестрой, той, кем я была все предыдущие годы, я уже не могу.
-//-
Я поднимаю взгляд на Чонгука, ожидая увидеть самодовольную ухмылку. Но нет. Он выглядит сосредоточенным, внимательно всматриваясь в моё лицо. Я не знаю, что он видит на нём. Смятение, растерянность, страх?
Усмехается:
— Ты ничего мне не должна, Лиса. Считай это глупой шуткой. И забудь.
— Забыть?
— Угу, — Чонгук кивает, прикрывая глаза, говорит устало. — Знаешь, я как-то не привык целовать девушек, которых при виде меня трясет, как кроликов перед удавом.
— А я... — заткнись, Лиса, просто заткнись! Захлопни рот и воспользуйся его великодушием. — Я привыкла отдавать свои долги, — шепчу еле слышно. Это так. Дед всегда говорил, что нельзя забрать назад данное обещание. Учил, что по счетам нужно платить.
Чонгук вновь смотрит на меня. Делает глубокий вдох, а затем резко наклоняется ко мне и, схватив за руку, дёргает на себя. Я падаю ему на грудь. Он обхватывает меня обеими руками за талию.
— Садись на колени ко мне лицом, — говорит, одновременно помогая мне устроиться поудобнее.
Мне даже становится смешно от того, как по-деловому всё происходит. Но уже через несколько секунд понимаю, что повода для веселья нет. Ноги Чонгука вытянуты, а я сижу на его бёдрах, расставив свои по сторонам от его тела. Его ладони так и продолжают покоиться на моей талии, и даже сквозь ткань футболки я ощущаю исходящее от них тепло. Не зная, куда деть руки, в итоге упираюсь ими в его плечи.
Чонгук не торопится. Он смотрит мне в глаза, наклоняется, зарываясь носом в волосы на виске. Губами задевает мочку уха, спускается к изгибу шеи. Чонгук отпускает меня, но лишь для того, чтобы переместить ладони мне на бёдра.
Я словно впадаю в какой-то транс, молча позволяя ему проделывать всё это. Только прерывистое дыхание и неравномерное биение сердца выдают мою настоящую реакцию.
Рука Чонгука скользит вверх по ноге.
Я понимаю, что медленно начинаю терять связь с реальностью. Он ещё даже не поцеловал, а меня уже с головой накрывает волной тягучего возбуждения, которое затмевает разум, до предела обостряя эмоции.
Накрываю его руку ладонью, останавливая:
— Обойдёмся без излишеств. Просто поцелуй меня и всё.
Чонгук высвобождает ладонь, тут же переплетая наши пальцы. Шепчет на ухо:
— Нет, Лиса, просто не получится. Я слишком долго ждал.
Что? О чём он?
— Чего ты так долго ждал? — почему-то мне кажется очень важным задать этот вопрос.
Чонгук молчит. Только чуть крепче сжимает моё бедро второй рукой. Его пальцы скользят вверх.
Я больше не пытаюсь его остановить.
Чонгук добирается до края футболки. Ныряет под неё. Горячая ладонь обхватывает мою талию. Он высвобождает вторую руку. Тянется к моим волосам, собранным в конский хвост, осторожно стягивая резинку. Чуть ерошит их пальцами, позволяя рассыпаться по плечам.
У меня и вправду красивые волосы — густые светло-русые с естественным золотистым оттенком. В школе они были длиной до пояса. Но год назад я укоротила их до плеч, а концы стала красить в разные оттенки темного.
Ладонь Чонгука опускается мне на затылок. Он притягивает меня ещё ближе. Наконец, смотрит мне в глаза.
— Я ждал, когда моя маленькая девочка вырастет, — его голос звучит хрипло, а во взгляде я вижу откровенное желание.
Чонгук смотрит на меня так, как, наверное, заблудившийся в Сахаре путник будет смотреть на чашу с чистой холодной водой.
Я растворяюсь... в его глазах, прикосновениях, словах. Он подаётся чуть вперёд, накрывая мои губы своими.
Целует так нежно... запредельно нежно. Не торопясь, словно стараясь распробовать мой вкус. Проводит языком по верхней губе, чуть прикусывает нижнюю.
Жарко.
Я знаю, Чонгук никогда не станет принуждать меня к тому, чего я не хочу. И можно остановиться на этом, всё ещё достаточно невинном, поцелуе.
И мысленно я почти кричу себе, прекрати Лиса, пока не поздно, прекрати.
Но руки Чонгука скользят по моему телу. Мне кажется еще немного и моя кожа начнёт тлеть в тех местах, где он касается меня.
Ещё жарче.
Я никогда прежде не испытывала подобного. Даже тогда, когда впервые целовалась с Денисом. Тогда все было головокружительно, но сейчас всё иначе. До чёрных мушек перед глазами, до жаркой истомы внизу живота, до...
Чонгук отстраняется от меня, рвано дыша.
Я почти стону от разочарования. Мне мало, так мало этого поцелуя.
Мы немного выравниваем дыхание.
— Как и обещал, Лиса, один поцелуй, — раскалённое дыхание Чонгука опаляет мочку моего уха. — Второй раз я поцелую тебя, только если ты попросишь сама.
Я словно распадаюсь на части. Остатками разума понимаю, что пора ставить точку. Я проиграла, и только что сполна расплатилась за это.
Но я сижу на его коленях, с раскрасневшимися щеками и заходящимся сердцем.
Я была слишком самонадеянной. Я могу убеждать себя в чём угодно и сколько угодно. Но тело не обманешь.
-//-
Чонгук ждёт. Убирает руки. Только смотрит в глаза. Я могу встать с его колен и он не станет меня останавливать.
Дед всегда говорит, что нельзя идти на поводу у эмоций. Самые большие ошибки люди совершают, поддавшись чувствам. Но я устала от борьбы с собой. Сейчас в этом лифте есть только настоящее. Только Чонгук и я. Только наше желание. Обоюдное. Пусть это будет ошибкой. Я подумаю об этом завтра.
Беру его ладонь, кладу её обратно на своё бедро. Веду пальцами по его руке вверх, поглаживаю плечо, прохожусь по шее, наконец, зарываясь ими в волосах на затылке. Чонгук чуть запрокидывает голову назад, прикрывая глаза.
Наклоняюсь к нему так, что между нашими губами остаётся расстояние не больше пары сантиметров. Говорю тихо, но отчётливо:
— Поцелуй меня.
Чонгук реагирует сразу. С глухим стоном впивается в мои губы. Никакой нежности, осторожности, ограничений... в этом поцелуе только страсть, сметающая всё на своём пути. Его язык врывается в мой рот. Чонгук целует меня глубоко, влажно, горячо, вжимая меня в своё тело. Я отвечаю, наверное, не слишком умело, обнимая его за шею, желая быть к нему ещё ближе. Стараюсь передать через этот поцелуй всё то, что испытываю к нему последние четыре года. Поделиться чувством, которое безуспешно пытаюсь похоронить в себе уже чуть больше двух лет.
Чонгук отрывается от моих губ, но лишь для того, чтобы переместиться сначала на скулы, потом на шею, ключицы. Он касается языком пульсирующей венки в изгибе шеи, чуть прикусывая кожу зубами. Я издаю тихий стон, ощущая себя так, словно моё тело без конца бьёт лёгкими электрическими разрядами.
Ладони Чонгука скользят вверх по моей спине, увлекая за собой край футболки. Я чуть отстраняюсь от него, поднимаю руки вверх, позволяя ему стянуть с себя вещь, ставшую в этот момент совершенно ненужной.
Чонгук замирает, разглядывая меня, сглатывает образовавшийся в горле комок, тихо произносит:
— Ты уже не маленькая девочка, Лиса, — смотрит мне в глаза. — И такая красивая, такая восхитительная, такая... совершенная.
Он почти благоговейно прикасается пальцами к моей обнаженной груди. Ласкает так нежно, так осторожно. Но я уже настолько возбуждена, что даже лёгкие прикосновения к соскам вызывают острые, почти болезненные ощущения.
Я изнываю от желания. Поцелуев мало. Прикосновений мало.
Наклоняюсь к Дену, сама целуя его в губы. Он продолжает руками исследовать моё тело, даря невероятно приятные ощущения. Я уже сижу не на его бёдрах, на паху. Я так близко к нему, что могу в полной мере прочувствовать крайнюю степень его возбуждения.
Чонгук снова первым прерывает поцелуй.
— Скажи это, Лиса, — шепчет мне в ухо, чуть прикусывая мочку.
Горячо.
Невыносимо горячо.
Низ живота сводит почти болезненной судорогой.
— Я хочу тебя, хочу.
Хочу.
Хочу.
Повторяю раз за разом, окончательно теряя голову, стягивая с него майку. Сама тянусь к пуговице на его шортах. Но в этот момент Чонгукостанавливает меня, пальцами обхватывая мои запястья.
— Сейчас мне невероятно тяжело говорить это, — голос Чонгука дрожит от напряжения. — Но нет, Лиса.
Я удивлённо смотрю на него, не понимая, к чему он ведёт.
— Я не хочу, чтобы твой первый раз, наш первый раз был здесь, в грязном лифте, — он говорит, серьёзно, глядя мне в глаза, следя за моей реакцией.
Наверное, на моём лице в полной мере отражается то разочарование, что я испытываю в этот момент.
Чонгук улыбается:
— Но я не оставлю тебя неудовлетворённой, — он подхватывает меня под спину одной рукой. Второй нащупывает снятую с меня футболку, раскладывает её на полу и осторожно опускает меня на неё. Ложится рядом со мной на бок.
— Расслабься, Лиса, обещаю, тебе будет хорошо.
Я прикрываю глаза, полностью доверяясь Чонгуку. Он целует меня, гладит, постепенно его рука опускается всё ниже, пока не добирается до края шорт. Расстёгивает их, чуть приспуская вниз.
Чонгук ласкает меня пальцами сначала сквозь ткань трусиков, затем отодвигает её, прикасаясь к самой чувствительной точке моего тела.
— Моя девочка, — шепчет мне в ухо. — Такая влажная, — проникает пальцем внутрь меня, — горячая.
Невероятное напряжения во всём теле сводит с ума. Пытаюсь сдержать стоны, комком застревающие в горле.
— Не надо, Лиса, не сдерживайся, я хочу слышать тебя, — пальцами Чонгук продолжает ласкать меня, постепенно наращивая темп. Наконец, во мне словно лопается натянутая струна и невероятная волна удовольствия затапливает сознание. С протяжным стоном я испытываю свой первый в жизни оргазм.
-//-
Почти до боли закусываю нижнюю губу, пытаясь прийти в себя. Ловлю на себе взгляд Чонгука. Он выглядит таким довольно-счастливым, рассматривая моё лицо. Нежно целует меня в губы, подтягивая к себе.
— Теперь моя очередь, — не могу сдержать улыбки, видя неподдельное изумление, появляющееся на его лице. — Хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.
Нащупываю руками пуговицу на его шортах. Мне страшно от моей же смелости. Почти до головокружения.
— Лиса, — Ден даже не говорит, скорее хрипит, но не пытается меня остановить.
Не могу удержаться от того, чтобы немного не подразнить его:
— Ты не хочешь?
Чонгук утыкается носом мне в шею:
— Издеваешься?
Я запускаю руку в шорты, поглаживая его напряженное достоинство через бельё, чуть сжимая ладонь. Тихий стон говорит мне о том, что я на верном пути. Но опыта у меня нет. Конечно, я видела фильмы для взрослых и подруги делились некоторыми подробностями своей интимной жизни. Но то теория...
Наверное, Чонгук догадывается о моих сомнениях. Он сам снимает боксеры, берет мою ладонь, направляя меня.
Хорошо, что в лифте нет яркого света. Мой щёки пылают так, что на них вполне можно вскипятить воду.
Чонгук ускоряет темп. Кончает со стоном, почти сразу произнося:
— Лиса, чёрт подери...
На мою ладонь попадает его семя.
Чонгук тяжело дышит, а я улыбаюсь, кайфуя от понимания того, что в полученном им удовольствии есть и моя заслуга.
Чонгук шарит рукой вокруг себя, цепляет майку, вытирает ею свой живот и наши ладони. Потом притягивает меня поближе к себе, крепко обнимает.
Мы молчим, не желая портить момент пустыми словами.
Я знаю, нам ещё нужно будет поговорить. Но не сейчас. Чуть позже.