20 глава.
Пока мы ехали по не знакомому городу, седовласый мужчина звонил кому то по мобильному, разговаривал не на русском и я не могла понять, что за речь, но кажется, это был французский.
Мерен с визгом тормозов влетел к приемному покою, двери распахнулись и к машине бросились люди в белых халатах.
- Давай подкатывай, - закричал кто то и у дверей появилась каталка.
Я все еще держала Петю за руку, они вытащили его и я вместе с ним шагнула в темноту улицы, залитую светом фонарей.
- В сторону девушку отведите, - мужчина в белом халате пытался меня оттолкнуть, но я вцепилась намертво.
- Нет, я с ним, - кричала я в этой суматохе.
- Пусть идет, только быстрее, - рявкнул второй медик.
Мы вбежали в коридор, белые стены, запах крови и хлорки, резкие команды врачей, Петя лежал на каталке, один из врачей уже давил на грудь, второй ставил капельницу прямо на бегу.
- Нет пульса, готовим разряд, - слышала я обрывки.
Они закатили его в реанимацию, двери захлопнулись прямо перед моим лицом. Я осталась одна, в белом коридоре и с его
кровью на руках.
- Петя, только не бросай меня, только не сейчас, - я стояла, вцепившись в дверную ручку и шептала повторяя одно и то же.
Через мутное стекло реанимационной двери я видела, как вокруг Пети суетятся врачи, как тело вздрагивало от разрядов дефибриллятора.
Раз - ничего.
Два - тишина.
Три - короткий судорожный вздох.
Я закусила губу до крови, сдерживая крик.
- Давай,- рявкнул один из медиков, словно мог заставить сердце Пети забиться силой голоса.
Они снова качали его грудную клетку, словно вырывая его из под холодной руки смерти. Каждая секунда тянулась вечностью, я чувствовала, как дрожат мои ноги, как леденеют пальцы. За стеклом один из врачей покачал головой. Другой не сдавался, снова прижимая маску к его лицу.
- Борись, слышишь, - крикнула я и стукнула кулаком в холодное стекло, - мы не для этого столько пережили.
Медики продолжали ожесточенную битву. А я стояла и молилась так, как не молилась никогда в жизни.
- Ну ка отойди, - чей то сильный хват обхватил меня за плечи, оттаскивая от стеклянной двери, - нельзя туда, пойми, ты там сейчас только мешаешь.
Я обернулась, передо мной стоял тот самый мужчина, что звал Петю на взлетной полосе по имени отчеству.
- Ты вообще кто? - спросил он.
- Кристина, - я сказала лишь свое имя, но кажется, ему других объяснений и не требовалось, он часто закачал головой.
- Что произошло? - уточнил он, тряхнув меня за плечи, будто хотел вытрясти из меня ответы.
- Вадим,- прохрипела я, не зная, можно ли рассказывать ему все, - мы улетали, Вадим приехал, стрелял, потом милиция и вот мы здесь.
Мужчина коротко кивнул, словно укладывая в голове картину происходящего.
- Так, все будет хорошо, - он говорил быстро, почти шепотом, озираясь, - ты сейчас должна успокоиться, мы все уладим.
Он снова посмотрел в сторону реанимации, там за стеклом все еще мелькали белые халаты.
- Извините, а вы кто? - спросила я наконец, - и где мы?
- Это Франция, тут русский госпиталь, его организовала моя дочь Мария, - ответил он, - я Василий Степанович, Петр Иванович два года назад сохранил жизнь моему сыну Степке в России и я пообещал, что если потребуется моя помощь, сделаю все, что в моих силах.
Дверь реанимации распахнулась и к нам быстрым шагом подошел врач в мятом халате, на его лице застыла усталость, но в глазах читалась надежда.
- Спасли, - коротко бросил он, сняв с лица маску и протянул мне вещи Пети, - сейчас он в коме, крови много потерял, делаем переливание, но шансы есть, до утра здесь делать нечего, уезжайте.
Я растерянно заморгала, словно меня обдало ледяной водой.
- Куда уезжать? - мой голос дрожал, - мне некуда, мы же сбежали.
Василий Степанович, стоявший рядом, уверенно положил руку мне на плечо.
- Тише, Кристина, у Петра Ивановича все было подготовлено, - он кивнул куда то за окно, - я отвезу тебя, все под контролем.
Я вяло кивнула, чувствуя, как последние силы покидают меня, мир вокруг плыл и рушился, по этому даже если бы он увез меня в лес и бросил там, я бы не удивилась.
Мужчина осторожно взял меня под локоть и повел к выходу, за стеклянной дверью оставалась часть моего сердца, неподвижное тело Пети, окруженное холодным светом и аппаратами.
Мы ехали какзалось очень долго, машина гудела ровно, убаюкивая меня. Сквозь сон я слышала, как мужчина говорил с кем то по телефону опять же на французском.
Когда я очнулась окончательно, за окном было совсем темно, узкая дорога освещаемая фарами вилась вдоль утеса, внизу шумело море казалось, оно такое же тяжелое, как мои мысли.
- Приехали, - тихо сказал он.
Перед нами стоял старый дом, стены его были выкрашены в белый, на окнах зеленые ставни и широкий балкон, нависающим над морем. В воздухе пахло солью и чем то еще, свободой может быть.
Мужчина открыл калитку и обернулся ко мне.
- Петр Иванович купил это место полтора месяца назад, на всякий случай, - слегка улыбаясь сказал он, - здесь вас никто не найдет.
Я кивнула, еле сдерживая слезы и пока он возился с ключами, я обняла себя за плечи, пытаясь согреться.
Внутри было тепло, трещала кем то затопленая печь, полы немного скрипели, мебель была старая, но уютная, на кухне, на столе лежала сложенная карта побережья и толстая папка с какими то документами.
Петя все предусмотрел. Даже это. Я села на диван, закрыла глаза и вдыхала воздух нового мира.
- Я заеду за тобой утром, - Василий Степанович поставил сумку около меня, - отдохни, там Мария тебе кое каких вещей приготовила, уж не знаю, подойтдут ли, но тебе нужно переодеться.
Я осмотрела себя, руки, футболка, джинсы все было в крови.
- Спасибо вам, - кивнула я и мужчина скрылся за дверью.
Закрывшись изнутри я прошла по дому, в одной из спален я нашла халат, белье и небольшую стопку одежды все было разных размеров и с бирками, видимо что бы наверняка, хоть что то подошло.
Уже час я лежала в ванной, вода остывала, но я все не могла заставить себя встать.
В душе была пустота и тревога.
Я заставила себя вылезти из ванны, накинула на плечи халат и медленно прошла в спальню. Мы ведь сбежали вместе, бросили все там, в России, что бы начать новую жизнь, но если он не выживет, какой в этом был смысл.
Ведь все, что имело смысл, все, ради чего мне стоило жить, это он. Я опустилась на кровать, чувствуя, как сердце сжимается от тоски, я люблю его, больше жизни, больше себя.
Иногда эта любовь пугает меня, такая сильная, такая безумная, что кажется, стоит мне моргнуть и все исчезнет. Я притянула подушку к груди, вжалась в нее, как в него, за окном плескался редкий дождь.
- Все будет хорошо, - я шептала самой себе в успокоение, - мы справимся, он выживет.
Я уснула, и снилось мне, как мы идем по какой то безлюдной улице, держась за руки, он смотрит на меня, такой влюбленный, счастливый, а я знаю, все, что мне нужно, это быть рядом с ним.
Навсегда.
Утром я проснулась от стука в дверь, сердце ухнуло в пятки, на мгновение я забыла, где нахожусь.
- Кристина, это я, - голос Василия Степановича был глухой, усталый, - пора ехать.
Я торопливо натянула джинсы и свитер, на ходу завязывая волосы в хвост и пустила мужчину внутрь, умывшись я подхватила сумку, где лежало все нужное, документы, деньги, то, что осталось у нас после бегства.
На улице пахло мокрым асфальтом, машина Василия Степановича стояла у самой калитки, он молча открыл передо мной дверь, я села прижав к себе сумку.
- Можно покурить? - я кивнула на пачку лежащую на панели.
- Конечно, угощайся, - по доброму отозвался он.
Дальше мы ехали молча, перед глазами в сигаретном дыме стоял Петя бледный, но живой, с той самой улыбкой, от которой у меня каждый раз перехватывало дыхание.
Мы доехали быстро, дорога почти не запомнилась, Василий Степанович умело лавировал по узким улочкам, будто знал их всю жизнь.
У входа в госпиталь он заглушил мотор и повернулся ко мне.
- Не бойся, - тихо сказал он, - все будет хорошо, Мария там, она прекрасный врач, вытянет.
Я кивнула, чувствуя, как ладони вспотели, а сердце забилось сильнее, мы вошли внутрь, тот же запах хлорки, тот же безличный белый свет коридоров. И снова, я словно проваливалась в какую то иную реальность.
На встречу нам вышла женщина лет сорока, с русыми волосами, собранными в строгий пучок, ее лицо было уставшим, но в глазах светилась доброта.
- Кристина? - спросила она.
- Да, - едва слышно ответила я.
- Я Мария, - она улыбнулась и взяла меня за руку, пойдем, я отведу тебя к нему.
Мы шли по длинному коридору, каждая дверь, мимо которой мы проходили, отзывалась в душе тревогой. Казалось, путь тянется вечность.
Наконец Мария остановилась перед одной из палат.
- Он под капельницей, пока без сознания, но его состояние стабильно, - сказала она, глядя на меня очень серьезно, - его нельзя тревожить, но я сделаю исключение, только прошу, аккуратно.
Я кивнула и затаив дыхание, вошла в палату, Петя лежал на высокой белой кровати, подключенный к аппаратам. Лицо его было почти белым, губы чуть посинели, на животе толстая повязка, сквозь которую местами проступали пятна крови, рядом стояла капельница.
Я подошла к нему медленно, словно боясь нарушить хрупкую границу между жизнью и смертью, села на краешек кровати и осторожно взяла его руку.
- Я здесь, слышишь? - прошептала я, наклоняясь к нему, чтобы он обязательно почувствовал меня, - вернись ко мне.
Где то глубоко внутри я почувствовала еле заметный ответ, казалось, что его пальцы, чуть дрогнули или мне просто хотелось верить в чудо.
Я провела рукой по его волосам, смахнула с лба непослушную кудряшку, не отрывая взгляда от его лица.
- Ты же не можешь меня оставить, правда? - слезы катились по моим щекам, я не вытирала их, пусть он чувствует, как сильно я его люблю, пусть любовь доберется до самого сердца, любовь ведь сильнее смерти.
Я сидела так долго, что потеряла счет времени, Мария время от времени заглядывала в палату, но не торопила меня.
В какой то момент я почувствовала, как тяжелеют веки и не выпуская его руки которые непереставая гладила, опустила голову ему на грудь.
Я слышала глухой стук сердца, тихий и неуверенный, но живой и с этим стуком я незаметно уснула.
Я не знала, сколько прошло времени, но проснулась от того, что почувствовала, что чьи то пальцы медленно и неуверенно перебирают мои волосы. Я резко подняла голову, Петя смотрел на меня. Его глаза были тусклыми, но в них теплилась та самая улыбка.
- Ты у меня умница, - сказал он.
- Я думала сума сойду, - усмехнулась я.
- Поцелуй меня, - попросил Петя продолжая улыбаться.
Я наклонилась ближе, наши лбы едва соприкоснулись, его дыхание было горячим и прерывистым, а губы чуть дрожали.
Сначала я лишь едва коснулась его губ, боясь причинить боль, Петя ответил так бережно, так нежно, как будто боялся спугнуть меня или это мгновение.
- Думал снишься, - сказал он когда я чуть отстранилась, - а нет, не сон.
- Тебе нельзя напрягаться, - прошептала я, зная, что Мария наверняка выгонит меня за то, что я позволяю ему говорить, - поспи еще.
Петя прикрыл глаза крепко вцепившись в мою руку. В этот момент, мне показалось, что весь мир исчез остались только он, я и тепло, в котором растворялась боль, страх, все плохое, что мы пережили.
Мы справились.