21 глава.
Прошло три недели.
Мы живем в том самом доме над морем, наш временный приют, стал настоящим домом, хоть Петя и предлагал подыскать, что то более дорогое, я отказалась, тут было уютно.
Петя медленно шел на поправку, его выписали несколько дней назад под строгим наблюдением Марии и Василия Степановича, которые теперь регулярно приезжали к нам в гости, а именно каждый день и поочереди.
Сегодня утром я проснулась одна и закутавшись в тонкий плед вышла на балкон, наблюдая, как внизу, на тропинке к пляжу, Петя делает свои первые самостоятельные шаги, сначала медленно, тяжело, с тростью в руке, но упрямо, шаг за шагом, он возвращал себе тело и силу, больше двух недель проведенных в пастели дали о себе знать, мыщцы сильно ослабли.
Море шумело, словно подбадривая его, ветер трепал его отросшие кудрявые волосы. Он обернулся и увидел меня, улыбнулся той самой фирменной улыбкой. Я помахала ему рукой, чувствуя, как что то горячее распирает грудь.
Гордость. Любовь. Благодарность.
Он поднялся обратно по тропинке, упрямо, тяжело дыша, но не останавливаясь, я сбежала вниз ему навстречу.
- Осторожно, - я поддержала его за локоть, когда он оступился отвлекаясь на мое появление.
- Я не хрустальный, - упрямо возразил он - еще немножко и я смогу бегать за тобой по всему побережью.
- Тогда я буду убегать, - улыбнулась я.
- И все равно догоню, - сказал он, сжав мои пальцы.
Мы стояли на тропинке, окруженные запахом соли и летнего солнца. Вокруг цвела жизнь, а мы учились жить заново.
Когда я готовила обед к нам приехала Мария, составить нам компанию она отказалась ссылаясь на дела в госпитале, переговорила с Петей и уехала.
Петя сидел в кресле на веранде и задумчиво листал газету на французском, старательно разбираясь в незнакомых словах.
- Есть новости? - спросила я, вынеся поднос с обедом на веранду.
- Мария нашла для нас адвоката, - сказал он, не отрывая взгляда от газеты, - если захотим, сможем через год легализоваться полностью, даже с видом на жительство.
- Значит, у нас есть год, чтобы все начать сначала, - я подошла к нему, села на корточки у кресла и взяла его руку.
- Ты чего то боишься? - спросил он поглаживая меня по волосам.
- Боюсь, - честно ответила я, - боюсь, что эхо прошлого даст о себе знать.
- Тогда мы все сделаем правильно, - он наклонился ко мне ближе, его губы чуть коснулись моего лба, - мы больше ни когда не вернемся туда.
Мы обедали на веранде, наслаждаясь тишиной, я заметила, как Петя все чаще улыбается, пусть уставшей, пусть осторожной, но настоящей улыбкой. После обеда Василий Степанович привез нам машину, старенькую бмв, но на автомате.
- Ну Петр Иваныч не обессуть, - усмехнулся мужчина, - новую пока лучше не брать, внимание лишнее.
- Да понимаю Степаныч, - Петя забрал у него ключи с документами.
- Пообедаете? - спросила я.
- От кофе не откажусь, - улыбнулся мужчина присаживаясь за стол.
Я быстро сварила кофе на троих и вернулась обратно, Василий Степанович объяснял Пете, куда можно вложиться, какое дело открыть так, что бы это было прибыльно в этом маленьком городишке.
- Ну что, довезете старика? - спросил мужчина когда мы допили кофе.
- Конечно, Кристинка на местный рынок хочет, - ответил Петя, - как раз машинку опробуем.
- Пять минут и я готова, - собрав чашки со стола я ушла переодеться.
После того, как мы довезли Василия Степановича к госпиталю, поехали на рынок.
Маленький рыночный городок встретил нас суетой, запахами сыра, багетов, свежей рыбы, люди говорили быстро, весело, кто то даже играл на гитаре.
Мы медленно шли по узким улицам, держась за руки, у одной из лавок Петя остановился.
- Смотри, - сказал он.
На витрине стояла тонкая цепочка с маленьким кулоном в форме сердечка с замочком. Петя опираясь на трость вошел в лавку, о чем то коротко переговорил с продавцом, заплатил, вышел ко мне и застегнул эту цепочку на моей шее.
- Я люблю тебя, - поцеловав меня в шею сзади прошептал он.
- А я тебя, - улыбаясь ответила я, - нужно обязательно вложить сюда наше фото.
Безграничный момент счастья.
Когда начало вечереть, мы сели в машину, но поехали не домой.
- Куда мы? - спросила я разглядывая не знакомые улочки.
- Увидишь, - улыбнулся он.
Мы ехали вдоль побережья, за окном проплывали небольшие деревушки, рыбацкие лодки на песке, одинокие маяки, Петя держал руль уверенно, будто наверняка знал, куда ехать.
Наконец, он свернул с дороги на маленькую тропинку, ведущую к обрыву, мы вышли из машины и пошли пешком, ветер трепал мои волосы, а солнце слепило глаза.
Когда мы добрались до вершины, я остановилась, пораженная, перед нами расстилалась безкрайняя водная гладь, сверкающая под небом. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в невероятные цвета розовый, оранжевый, фиолетовый.
Я прижалась к Пете, чувствуя, как его тепло медленно проникает в меня, успокаивая каждую нервную клеточку.
Он долго молчал, задумчиво глядя вдаль.
- Помнишь тот вечер, на обрыве, в нашу вторую встречу? - тихо спросил он когда солнце почти скрылось за горизонтом.
Я подняла на него глаза и кивнула, то как все начиналось невозможно забыть, но нашу первую встречу я навсегда вычеркнула из памяти.
- Тогда... - он чуть улыбнулся, устало, но тепло, - я понял, что пропал.
Он повернулся ко мне полностью, его пальцы нежно провели по моим волосам, словно стараясь запомнить каждую черту.
- Я влюбился в тебя тогда, на том самом обрыве, в твой взгляд, в твой голос, в то, как ты смотрела на закат, какой откровенной и открытой в своих словах ты была... - его голос дрогнул, - я тогда еще даже не думал, что мы окажемся в одной семье и в таком паршивом положении.
Он замолчал на секунду, глядя, как последние лучи солнца тонут в воде.
- Но знаешь, что я понял сейчас? - он снова посмотрел на меня, и в его глазах был весь свет этого уходящего дня, - даже если бы пришлось пройти через весь ад снова, даже если бы пришлось потерять все, я бы все равно хотел, что бы мы встретились.
Я не сдержала слез, они катились по щекам тихо и легко, как будто сами собой, Петя бережно стер их большими пальцами, потом притянул меня к себе, крепко, до дрожи.
- Мне твои глаза во снах снились, - прошептала я, прижавшись к его груди, - я просто боялась признаться самой себе, что влюбилась.
Когда солнце окончательно спряталось, мир вокруг стал тихим, почти невесомым. Мы посидели еще немного, смотрели, как темнеет небо, как звезды одна за другой вспыхивают над головой
- Пойдем домой, - тихо сказал он, - наш дом ждет нас.
Мы медленно шли обратно к машине, не спеша разрушать эту хрупкую магию вечера, порой, он чуть прихрамывал, но улыбался, словно каждый шаг был частью чего-то большего, нового.
Приехав домой, я разложила покупки на кухне простые вещи, хлеб, сыр, вино, немного фруктов, Петя зажег свечи на веранде, теплый свет расплескался по стенам, делая все вокруг еще уютнее.
Мы ужинали молча, наслаждаясь каждым моментом тишины, в которой больше не было страха, только легкая, почти физическая усталость и новое, до дрожи острое счастье.
Когда стало совсем темно, Петя взял бутылку вина и два бокала, поманил меня на балкон. Ночь была прозрачной, звезды висели так низко, что казалось, протяни руку и заденешь их пальцами, море шумело где то внизу, ритмично и спокойно. Мы сели на старый деревянный диванчик, укрылись одним пледом.
- А тебе разве можно пить? - спросила я, когда, Петя налил вина и протянул мне бокал.
- Чуть красного еще ни кому не вредило, - он поднял бокал, - ну, за новую жизнь?
- За нас, - я посмотрела ему в глаза, они были теплыми, родными, полными света.
Мы чокнулись бокалами, звон был едва слышным на фоне плеска волн. Мы долго сидели молча, просто рядом. Я положила голову ему на плечо, а он крепко обнял меня.
- Что будем делать завтра? - спросил он тихо.
- Все, что захотим, мы наконец свободны, - я улыбнулась.
- Тогда... - Петя замолчал, будто выбирая слова, - поедем на край света?
- Здесь и есть край света, - прошептала я.
- Тогда останемся здесь,- сказал он, - построим свой маленький мир, только для нас двоих.
- Только для нас и навсегда, - я подняла голову и посмотрела ему в глаза.
И в эту ночь, под ровный плеск волн, под свет далеких звезд, я впервые за долгое время позволила себе поверить, наша жизнь только начинается.