«-спасение души-»

Наблюдение Шедоу за Соником стало одержимым. Он больше не просто мелькал тенями на горизонте; он был везде, но при этом нигде. Его красные глаза, острые, как лазеры, теперь замечали каждую мелочь, которую Соник так тщательно скрывал. Он видел, как Соник слегка хромает по утрам, как его плечи иногда дёргаются от незаметной боли, когда он резко поворачивается. Он видел не просто синяки, которые Соник маскировал под "ушибы в бою" или "неудачные приземления", но и тусклый отблеск в его глазах, который гасил обычную искру жизни. Он замечал, как Соник, всегда жаждущий прикосновений и объятий, теперь подсознательно уклоняется от них.

Шедоу не был глуп. Его интеллект, усиленный космическими технологиями и годами анализа, мгновенно обрабатывал данные. Это были не боевые раны. Это было что-то гораздо более гнусное, домашнее. Картина вырисовывалась ужасающая, и холодная, расчётливая ярость начала закипать в его венах. Он знал о существовании отчима Соника, но никогда не придавал ему значения – до сих пор.

Что выводило Шедоу из себя больше всего, так это кажущееся бездействие друзей Соника. Он видел, как они волнуются, но почему они ничего не делали? Почему эти так называемые "герои", "хранители Мобил-Сити", просто наблюдали, как их лидер медленно угасает?

Однажды Шедоу, не выдержав, решил получить ответы. Он подкараулил Тейлза, когда тот возвращался домой после долгой работы в своей мастерской. Появившись из тени аллеи, Шедоу прижал Тейлза к стене, его рука крепко обхватила шею лисёнка, но не настолько, чтобы причинить боль.

"Ш-Шедоу!" – прохрипел Тейлз, его два хвоста замерли в воздухе от шока. – "Что ты…?"

"Молчать", – прорычал Шедоу, его голос был низким и угрожающим. Красные глаза горели в полумраке. – "Я видел его. Я видел Соника. И я видел, что с ним происходит. Эти раны. Эти синяки. Это не моя работа. Это не Роботник. Это... он".

Тейлз побледнел, его уши опустились. Он попытался отвести взгляд. "Я не знаю, о чём ты говоришь, Шедоу. С Соником всё в порядке..."

"Не лги мне, лисёнок", – Шедоу усилил хватку, но всё ещё держал себя в руках. – "Я – Абсолютная Форма Жизни. Я вижу то, что обычные смертные не замечают. Я вижу, как он пытается скрывать боль. Я вижу, как он избегает контакта. Вы все это видите. Так почему же?! Почему вы, его "друзья", просто стоите в стороне и позволяете этому продолжаться?!"

Тейлз задрожал. Он знал, что Шедоу всё понял. И ему стало невыносимо стыдно. "Мы... мы не можем", – выдавил он, его голос был едва слышен. – "Отчим Соника... он очень, очень жестокий человек. Мы пытались вмешаться раньше, но он... он угрожал нам. Он сказал, что если мы хоть раз ещё подойдём к Сонику или попытаемся что-то сделать, то он сделает с нами то же самое, что и с Соником. Он угрожал разрушить наши жизни, причинить боль нашим семьям. Мы... мы не хотим получить тоже. Мы боимся, Шедоу!"

Шедоу замер. Его глаза сузились, и в них вспыхнуло такое презрение, что Тейлз почувствовал себя самым ничтожным существом на планете. Страх. Обыкновенный, примитивный страх. Эти "герои", эти "защитники", были не более чем трусами, готовыми оставить своего друга на растерзание, лишь бы самим избежать беды.

"Значит, вот как?" – прошипел Шедоу, его голос был полон ледяного отвращения. – "Вы позволяете своему так называемому другу медленно умирать от рук ублюдка, потому что боитесь за свои жалкие шкуры? Вы – позор. Вы не достойны даже находиться рядом с ним".

Шедоу резко отпустил Тейлза, который рухнул на землю, тяжело дыша. Тёмный ёж отвернулся, его аура пульсировала яростью. Он больше не хотел слушать их жалкие оправдания. Если эти трусливые "друзья" не собирались защищать Соника, то это сделает он. Даже если Соник был его врагом, даже если он его ненавидел, Шедоу не мог позволить, чтобы кто-то другой сломал его. Никто, кроме него, не имел права причинять боль Сонику.

"Скажи ему", – прорычал Шедоу, не оборачиваясь, исчезая в тенях, – "что скоро это закончится. И скажи ему, что не все боятся бороться за то, что принадлежит им". Тейлз остался сидеть на земле, дрожа, пока холодный ночной воздух проникал в его лёгкие. Он чувствовал жгучий стыд и ужас. Их враг, Шедоу, только что преподал им урок о верности и отваге. И теперь он собирался сделать то, на что они сами не отважились.