«-спасение души-»

Следующие несколько дней Шедоу провёл в режиме тени, его пристальное внимание было целиком сосредоточено на доме Соника. Он не позволял себе отвлекаться, каждая его частица была наготове, ожидая. Его красные глаза сканировали окна, двери, крыши, пытаясь предугадать момент, когда вмешиваться будет необходимо. Ярость, зародившаяся после разговора с Тейлзом, теперь кипела в нём, подпитываемая каждым беспокойным наблюдением за тем, как Соник возвращается домой, поникший и напряжённый.

И вот, глубокой ночью, когда тишина Мобил-Сити была особенно густой, из дома Соника послышались звуки. Сначала приглушённый спор, затем нарастающие крики, грохот, будто что-то опрокинули, и резкие, хлёсткие удары, повторяющиеся снова и снова. Каждому удару аккомпанировал болезненный вскрик, полный отчаяния и боли. Сердце Шедоу, обычно такое холодное и стабильное, сжалось в ледяной кулак. Это был он. Момент настал.

Он не раздумывал ни секунды. С молниеносной скоростью Шедоу рванул к дому, его движения были лишь смазанной тенью в темноте. Одно мощное касание хаос-контроля, и входная дверь, не выдержав натиска, слетела с петель с оглушительным треском.

Картина, представшая перед его глазами в полумраке гостиной, заставила его кровь застыть в жилах, а затем вновь закипеть с обжигающей силой. Посреди комнаты, с ремнём в руке, стоял отчим Соника, его лицо было искажено от злобы и безумия. На полу, скорчившись в беспомощный комок, лежал Соник. Его обычно яркая синяя шерсть была спутана, прилипла к телу от пота и, как тут же заметил Шедоу, от крови. Ремень со свистом опускался на его спину, на ноги, на руки, каждый раз вырывая из Соника болезненный, надрывный стон.

"Ублюдок! Ты снова меня опозорил! Я научу тебя, как нужно себя вести!" – рычал отчим, занося ремень для очередного удара.

Соник едва слышно простонал, его тело дрожало, глаза были полузакрыты, веки подёргивались от боли. Он был на грани. Еще немного, и он потеряет сознание. На его руках и ногах уже виднелись свежие, кровоточащие раны – глубокие красные полосы от ремня. На лице, и без того покрытом старыми синяками и гематомами, теперь расцветали новые, багровые, начинающие опухать. Из уголка рта сочилась тонкая струйка крови.

Эта картина вывела Шедоу из себя окончательно. Вся его холодность, вся расчётливость испарились, сменившись чистой, первобытной яростью. Это был не его враг. Это был просто избитый, беспомощный ёж, которого медленно убивали.

"Стой!" – прорычал Шедоу, его голос был низким, полным такой угрозы, что воздух в комнате словно сгустился.

Отчим резко обернулся, его глаза расширились от шока и ужаса, когда он увидел тёмный, пульсирующий яростью силуэт в дверном проёме. Он не успел даже осознать, кто это. Шедоу двигался с такой скоростью, что его было невозможно заметить. В одно мгновение он оказался рядом с отчимом, его рука молниеносно обхватила горло мужчины, поднимая его в воздух.

"Ты посмел тронуть его?" – прошипел Шедоу, его красные глаза горели, словно два огня преисподней. – "Ты посмел поднять на него руку, ничтожество?!"

Отчим пытался задыхаться, его лицо посинело, глаза вылезали из орбит от недостатка воздуха. Ремень с глухим стуком упал на пол. Шедоу сжал горло сильнее, его сила была безграничной, и он чувствовал, как кости под его пальцами начинают трещать. Доля секунды. Он мог убить его прямо сейчас. И часть его, самая тёмная и яростная, отчаянно этого желала.

Но его взгляд упал на Соника, который начал медленно оседать на пол, его тело почти безвольно. Соник нуждался в нём.

С отвращением Шедоу отбросил отчима в сторону с такой силой, что тот влетел в стену и рухнул на пол, потеряв сознание. Не теряя ни секунды, Шедоу опустился рядом с Соником.

"Соник! Соник, ты слышишь меня?" – голос Шедоу был непривычно глубоким, полным тревоги, почти паники. Он осторожно перевернул Соника на спину, чтобы осмотреть его. Он посмотрел на изуродованное тело Соника, на кровь, на эти ужасные синяки, и его челюсти сжались. "Держись, фальшивка. Я здесь. Ты не умрешь. Не от рук этого ублюдка". Соник слабо застонал, его глаза приоткрылись, но взгляд был затуманен. Он видел лишь расплывчатое тёмное пятно, затем оно обрело очертания красных глаз. "Ш-Шедоу...?" – прошептал он, его голос был едва слышен, а потом его глаза закрылись, и он полностью отключился от боли.

Шедоу нежно поднял его, его движения были осторожными, несмотря на всё ещё кипящую внутри ярость. Он держал Соника, как нечто самое ценное в мире, и поклялся, что тот, кто посмел причинить ему такую боль, никогда больше не увидит света дня.