5.
Чонгук
Сегодня пятница, и я уже несколько часов сижу в офисе, изучая контракт, когда на моем столе раздается телефонный звонок.
Микки: Один из твоих клиентов позвонил и хотел записаться на татуировку на завтрашний вечер.
Чонгук: Хорошо. Я его устрою.
Микки: Ты придешь в салон сегодня вечером?
Чонгук: Да. У меня сеанс маскировки.
Микки: Увидимся.
Микки сделал мне мою первую татуировку – компас. Я сделал её за неделю до поступления в колледж. Это был символ моего путешествия по новому пути и напоминание о том, что я сам распоряжаюсь своей судьбой.
После этого я подсел на него, и с тех пор он отвечает за все мои татуировки. Он часто говорил о том, что хотел бы когда-нибудь открыть собственный салон, но что никогда не сможет себе этого позволить.
Несколько лет спустя у меня была встреча с клиентом в их офисе на соседней улице, и, проходя мимо, я наткнулся на «Сталь и чернила». Раньше здесь была химчистка, которая обанкротилась, а планировка выглядела так, будто идеально подходит для тату-салона. Я рассказал Микки о своей идее переоборудовать это место, предложив ему долю в бизнесе и свободу управлять им так, как он захочет. Единственное условие – чтобы у меня была своя секция. Он единственный в салоне, кто знает о моей основной работе, но мы редко об этом говорим.
Когда мой телефон снова зажужжал, я проверил, что это сообщение от Харрисона Стаффорда.
Харрисон: Ты не против выпить сегодня в баре?
Чонгук: Конечно.
Харрисон: Встречаемся в 11?
Чонгук: Звучит неплохо. Ты угощаешь.
Харрисон: Я всегда плачу.
Чонгук: Я не против.
Бар находится прямо по улице от тату-салона, так что у меня будет достаточно времени, чтобы закончить свою встречу до того, как мы встретимся.
Мы с Харрисоном познакомились несколько лет назад, когда ему понадобилась помощь с недовольным клиентом. Несмотря на то, что ему передали ключи от семейного бизнеса, он работает как проклятый. С тех пор, как тот возглавил компанию «Стаффорд Холдингс», она стала самой прибыльной фирмой по продаже недвижимости в стране. Он заслужил репутацию человека с бескомпромиссным подходом к делу, и я это ценю. Чаще всего он путешествует, но иногда мы встречаемся в местном баре, чтобы выпить, когда оба свободны. Я уже собираюсь убрать телефон после того, как проверил почту, когда раздается звонок, и редкая улыбка появляется на моих губах, когда я вижу, кто это.
— Привет, Марта.
— Не надо звать меня Мартой, – ругается она. — Тебе нужно кое-что объяснить. Мы с Колби не получали от тебя никаких известий уже больше недели, и мы очень волновались.
— Поправка. Марта была встревожена. Я подумал, что ты просто слишком занят управлением фирмой и жесткой игрой с адвокатом противника, чтобы позвонить, – с усмешкой замечает Колби. — Если бы ты был общественным защитником, как я, ты бы менял мир, а не зарабатывал миллионы, не имея времени на себя.
— Не обращай на него внимания, милый, – говорит Марта. — Мы так гордимся тобой, правда, Колби?
Я могу только представить, как Марта смотрит на него, молча предлагая осмелиться не согласиться с ней.
— По крайней мере, один из вас скучает по мне, – язвлю я.
Колби любит придираться к моему выбору профессии, но он был моим самым большим сторонником с самого первого дня. Марта и Колби Чон, возможно, и не родные мне по крови, но они мои родители во всех смыслах этого слова. Я попал в приемную семью, когда мне было четыре года. Моя биологическая мать была наркоманкой и не могла взять на себя ответственность заботиться обо мне. Не имея никакой информации о моем родном отце и другой семьи, – меня передали в Службу защиты детей. Из-за моих частых истерик и эмоциональных всплесков меня не усыновили, в результате чего передавали из одной приемной семьи в другую.
К пятнадцати годам я уже несколько раз сталкивался с полицейскими и смирился с суровой реальностью: если ничего не изменится, мою жизнь определят преступность и бедность. Однако мне повезло, когда Колби назначили моим общественным защитником, и во многих отношениях Чоны спасли мне жизнь. Он убедил судью, рассматривавшего моё дело, дать мне последний шанс, поскольку обвинения не были связаны с насилием или наркотиками.
Я помню его совет, как будто это было вчера.
В твоих руках сила изменить своё будущее, сынок. Используй эту возможность, чтобы принимать более правильные решения и делать всё необходимое, чтобы стать той версией себя, которой ты сможешь гордиться.
Его мудрые слова заставили меня изменить своё мышление, и я пообещал себе, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы никогда не возвращаться назад.
Спустя два десятилетия я почти всего добился: роскошный дом с бассейном на крыше, успешная карьера и достаточно денег в банке, чтобы содержать небольшую страну. И все же иррациональный страх вернуться в нищету и прозябать незамеченным до сих пор преследует меня.
— С тобой всё в порядке, Чонгук? – спрашивает Марта, вырывая меня из раздумий. — Ты звучишь изможденным. Тебе нужно, чтобы я что-нибудь доставила?
— Я в порядке, просто это была напряженная неделя в офисе, – я встаю из-за стола и становлюсь у окна, из которого открывается вид на шумные городские улицы внизу. — А что вы оба делаете дома в течение дня? Стоит ли мне беспокоиться?
По средам Колби обычно представляет своих клиентов в суде, а Марта руководит своим агентством дизайна интерьеров из их дома в Нью-Хейвене, штат Коннектикут.
Когда меня приняли на юридический факультет Йельского университета, Колби получил предложение о работе в этом районе. После того как я закончил учебу и переехал в Нью-Йорк, они решили остаться в Нью-Хейвене, потому что им нравился их дом, тишина и покой, которые обеспечивал их район по сравнению с городской суетой и шумом.
— Сегодня годовщина нашей встречи, поэтому я приглашаю Марту на небольшое приключение, чтобы пересмотреть некоторые из наших любимых воспоминаний.
Я провожу рукой по шее:
— Верно. Счастливой годовщины.
После всего, через что они прошли, они заслуживают того, чтобы праздновать каждую веху, какой бы маленькой она ни была.
— Спасибо, милый, – говорит Марта, её голос полон тепла.
До того, как я появился в их жизни, они разошлись и рассматривали возможность развода. В течение многих лет они боролись с бесплодием, и в конце концов им сказали, что у них не может быть детей. После примирения они подали заявление на получение лицензии приемных родителей, и получили одобрение всего за несколько дней до того, как было решено моё дело, и согласились взять меня к себе. Хотя обычно приёмные дети остаются со своими адвокатами, для моего случая CPS сделала исключение, и Марта и Колби усыновили меня через год.
Я отмахиваюсь от своих блуждающих мыслей:
— Ну, я позволю вам вернуться к вашему свиданию, – говорю я им, не желая больше задерживать их. — Спасибо, что "заглянули" ко мне.
— Мы всегда рядом с тобой, сынок, – говорит Колби.
— Всегда, – добавляет Марта, и я слышу улыбку в её голосе. — Хорошего тебе остатка дня, милый.
— Вам тоже, поговорим позже, –говорю я, прежде чем повесить трубку.
Каждый день я вспоминаю, как благодарен за любовь, самопожертвование и поддержку, которые Марта и Колби привносят в мою жизнь. Я никогда не буду воспринимать их щедрость как должное.
Я засовываю руку в карман брюк и оглядываю улицу, чтобы обнаружить, что она ещё более оживленная, чем раньше. Обеденный перерыв подходит к концу, и все спешат вернуться в свои офисы. Среди движущихся внизу фигур я замечаю рыжие волосы. И даже с высоты четырёх этажей я могу разглядеть изумрудно-зелёный шарф, в который была одета Лиса, когда принесла мне папку сегодня утром.
Когда я назначил её подчиненной и мне, и Робу, то предполагал, что половину своего времени она будет проводить на моём этаже. Вместо этого всю прошлую неделю она провела за своим столом внизу, и наше общение в основном сводится к электронной почте и смс. Обычно я не сообщаю сотрудникам свой личный номер, но в случае с ней я не колебался. В её присутствии есть что-то такое, что заставляет меня хотеть держать её рядом. Это иррациональная мысль, но она не мешает мне обдумывать, как исправить ситуацию.
Так или иначе, я найду способ видеться с ней чаще.
Когда я прихожу в бар, там относительно тихо. Здесь несколько пустых столиков и всего пара посетителей, играющих в бильярд и дартс. Бармен кивает мне, когда я прохожу мимо, давая понять, что скоро принесет моё обычное бренди на два пальца.
Харрисон устроился в дальнем конце бара, его «Олд Фэшн» нетронут, и он что-то набирает в телефоне. Мужчина поднимает взгляд, когда я опускаюсь на пустой табурет рядом с ним.
— Это заняло у тебя достаточно много времени, – короткие рукава поло обтягивают его мускулистые руки, когда он подносит напиток ко рту.
— Появилось кое-что, с чем мне пришлось разбираться.
— И это меня называют трудоголиком, – говорит он.
Харрисон считает, что я провожу свои выходные так же, как и он, – строю свою постоянно растущую империю. Он понятия не имеет о «Сталь и чернила» и рукавах татуировок, скрытых под моей рубашкой.
Я – продукт своего прошлого.
Стать адвокатом было практичным решением. Средство достижения цели, чтобы обеспечить себе стабильное финансовое будущее. Хотя владение тату-салоном – дело личное, это мой способ общения с людьми, которые используют чернила, чтобы поделиться своими историями и выразить себя. Татуировка дает мне возможность сбежать от формальных рамок моей юридической карьеры и от воспоминаний о моем прошлом.
В это время бармен приносит мой напиток, поставив на стол.
— Спасибо, – говорю я и, покрутив его в руках, делаю щедрый глоток, смакуя ожог. — Как дела? – спрашиваю я Харрисона.
— Занят. Кэш и Эверли вернулись в Лондон, и я тесно сотрудничаю с ними и европейским подразделением, чтобы проконтролировать приобретение «Таунстед Интернэшнл». Тем временем компания «Стаффорд Холдингс» процветает. Управлять всем этим было непросто, – он проводит руками по своим черным волосам, уложенным в стрижку. — Как обстоят дела в фирме?
— Я наконец убедил Уэса Ирвинга, что ему стоит нанять меня в качестве своего адвоката, – говорю я с самодовольной улыбкой.
Он уже четыре года ведет тяжбу со своим бывшим деловым партнером. Я уверен, что смогу уладить это дело до Рождества, используя правильные рычаги воздействия.
— Черт, это впечатляет, поздравляю, – говорит Харрисон, едва поднимая взгляд от телефона, его внимание сосредоточено на том, что отображается на экране.
— Спасибо, – я отхлебываю остатки своего напитка и прошу бармена принести мне еще один. — Ты переписываешься с женщиной? – спрашиваю я, заметив, как Харрисон бросает на меня укоризненный взгляд. — О, точно, у тебя в последнее время нет времени ни на что, кроме работы, – говорю я с весёлой усмешкой.
— Это говорит парень, который относится к своему офису как ко второму дому и заводит лишь случайные интрижки.
Он прав. Единственные женщины, с которыми я сплю, соглашаются на мои условия – случайный секс без надежд на долгосрочные отношения, и я никогда не остаюсь на ночь.
Некоторые встречи были на одну ночь, а другие длились несколько дней. К моему несчастью, за последние четыре месяца я не переставал думать только об одной женщине, и она кто-то из тех, кто запрещен. Проблема в том, что я никогда раньше не был так заинтригован женщиной, особенно после одного поцелуя. Не могу контролировать, как часто Лиса появляется в моих мыслях, и это сводит меня с ума.
— Лучше следи за своим поведением, Харрисон, или я позабочусь о том, чтобы воспользоваться одной из своих услуг, когда это будет наиболее неудобно для тебя.
— Я в этом не сомневаюсь, – саркастически бормочет он, допивая свой напиток.
Братья Стаффорд столкнулись с юридическими проблемами при приобретении «Таунстед Интернэшнл» и обратились ко мне за советом. После того как моя команда провела небольшое расследование, мы обнаружили, что бывший владелец, Ричард, практически довёл свой бизнес до ручки, занимаясь растратами, уклоняясь от уплаты налогов, получая откаты – список можно долго продолжать.
Как адвокат, который не уклоняется от споров и сложных ситуаций, я согласился помочь Харрисону разобраться с Ричардом с оговоркой, что, помимо моего непомерного гонорара, он и его братья должны были оказать мне пару услуг. Кроме того, я никогда не упущу шанс заставить взрослого мужчину дрожать в своих сапогах или посмотреть, как он подписывает договор о своём существовании, когда он стал символом коррупции, подвергая риску свою семью.
— Теперь, когда твои братья успокоились, значит ли это, что ты следующий?
Харрисон качает головой:
— Ни единого шанса. Им повезло найти потрясающих партнеров, но мой приоритет – бизнес. Никто не сможет справиться с человеком, который проводит двадцать часов в день, управляя многомиллиардной компанией, и почти никогда не бывает дома.
— Никогда не говори никогда, – я ухмыляюсь и откидываюсь в кресле. — Я уверен, что найдется кто-то, кто будет терпеть твою сварливую задницу и готов работать по твоему плотному графику, если ты ему небезразличен.
Он окидывает взглядом комнату, словно погрузившись в раздумья:
— Есть только одна женщина, которая подходит под это описание, и она – бич моего существования, – бормочет он.
— Черт, Харрисон. У тебя сегодня мрачное настроение.
— А ты необычайно жизнерадостен, – возражает он. — Обычно это у тебя плохое настроение. В чём дело?
Я провожу рукой по губам и обдумываю его слова. Раз уж он об этом заговорил, то сегодня у меня на редкость хорошее настроение, тогда как обычно к концу недели я становлюсь довольно раздражительным.
Возможно, это как-то связано с тем, что я нашел способ чаще видеться с Лисой на работе. Даже если на это уйдет несколько недель, я чувствую странный оптимизм.
— Похоже, сегодня я проснулся на правильной стороне кровати, – говорю я Харрисону, пожимая плечами. — Не привыкать.
— Пока я не забыл, вот билеты на хоккей, которые ты просил, – он протягивает мне конверт. — Чтобы ты знал, достать абонементы на клубные места – та еще морока. Они так же популярны, как VIP-пропуск на распроданный концерт «Sovereign Kings». Тебе повезло, что я стал совладельцем.
В начале двадцатых годов он год играл в профессиональный хоккей и до сих пор тренируется с «Маверикс».
— Спасибо, чувак. Пришли мне счет за билеты. Я оплачу, – говорю я, засовывая конверт в карман костюма.
— Можешь на это рассчитывать.
Мы с Харрисоном не обсуждаем личные дела, кроме вопросов о случайных встречах, но я считаю своим долгом знать всё о своих клиентах – он не исключение. Несмотря на то что он самый близкий мне друг, мне трудно ослабить бдительность.
Воспитание в приёмной семье научило меня тому, что доверие – редкий товар. Когда мне было тринадцать, мой лучший друг Макс украл пару дорогих кроссовок. Полиция явилась в нашу приёмную семью на следующий день и нашла кроссовки, спрятанные под моей кроватью. Этот засранец подставил меня, и меня отправили в колонию для несовершеннолетних. Пытаться объяснить свою невиновность было бы бесполезно – приемных детей часто несправедливо осуждают из-за их не самых лучших обстоятельств.
Это был первый случай из череды столкновений с полицией и пребывания в колонии для несовершеннолетних. Это одна из причин, по которой я избегаю заводить друзей или завязывать серьезные отношения. Кроме Марты и Колби, я единственный человек, на которого могу положиться. Помимо ложных обвинений в ограблении, меня неоднократно арестовывали за вандализм, когда я рисовал фрески на общественных зданиях и стройплощадках. Переехав к Чонам, Марта подарила мне набор блокнотов и карандашей. Однако, когда она поймала меня на попытке улизнуть из дома с рюкзаком аэрозольных красок, они с Колби превратили гараж в студию, оборудованную несколькими большими холстами и красками, что дало мне возможность заниматься творчеством, не втягивая себя в новые неприятности.
Это зажгло во мне любовь к рассказыванию историй через искусство, и в тот день, когда я сделал свою первую татуировку, понял, что нашел свою настоящую страсть.
Расслабившись в кресле, я складываю руки на груди:
— Чтобы было понятно, билеты не считаются одной из моих услуг, поскольку ты согласился достать билеты до того, как стал мне должен, – говорю я с самодовольным выражением лица.
— Я так и думал, что ты это скажешь, – жалуется Харрисон. — Какого черта тебе вообще нужны две услуги?
По моим наблюдениям, услуги оказываются только близким друзьям и родственникам. Поскольку я отказываюсь когда-либо быть у кого-то в долгу, предпочитаю оказывать услуги, когда люди мне должны, чтобы избежать любых неправильных представлений об обязательствах. На мой взгляд, лучше, чтобы все было ясно и понятно.
Я пожимаю плечами:
— Нужно иметь парочку в банке на случай непредвиденных обстоятельств. Никогда не знаешь, когда мне может понадобиться помощь в сокрытии трупа.
— Тебе лучше не втягивать меня или моих братьев в какие-либо юридические неприятности, – предупреждает Харрисон.
Похлопываю его по спине:
— К счастью для тебя, у тебя отличный адвокат.
Его встревоженное выражение лица только заставляет меня смеяться. Обналичивание этих услуг может оказаться забавным.