Я люблю как звучит твое имя

—Глеб, что будет с тобой? — Аврора не могла сдержать рыданий, ее плечи сотрясались от глубокой, пронзительной боли. Слезы градом катились по щекам, оставляя за собой блестящие дорожки.

—Честно... я сам не знаю, — прошептал Глеб, крепко прижимая к себе Аврору. Его руки, обычно сильные и уверенные, дрожали, обнимая ее так, словно пытаясь защитить от всего ужаса окружающего мира. Он чувствовал ее дрожь, ее безутешное горе, и это разрывало его изнутри.

—Я не оставлю тебя там одного. Это несправедливо! Я тоже должна понести наказание, — Аврора отчаянно пыталась вытереть слезы, но они продолжали литься, как из разбитого водостока. Ее слова звучали как обвинение, обращенное не только к судьбе, но и к самой себе за бессилие.

—Нет, Аврора, тебе нужно остаться здесь. У меня есть план, — Глеб старался говорить спокойно, его голос был тихим, но уверенным, как будто он пытался убедить не только ее, но и самого себя. Он нежно гладил ее волосы, пытаясь хоть как-то успокоить ее бушующие эмоции.

—Какой план? — Аврора приподняла голову, ее глаза, покрасневшие от слез, с надеждой смотрели на Глеба. В них читалось отчаяние, смешанное с последней искрой надежды.

—Нужно дать знать Сергею Слэму, это мой продюсер, - прошептал Глеб, переводя взгляд на дверь с глазком.—Только вот как...

Аврора прикусила нижнюю губу, оставив на ней бледную полосу.

—А если я попрошу, чтобы приехал папа? - она сделала шаг вперёд.— Он... он может помочь.

—Хороший вариант, - он протянул руку. —Дай листочек. Напишу номер Слэма...

Аврора резко дернула страницу из блокнота, и бумага с треском оторвалась. Ее рука дрогнула, когда она передавала листок, и на мгновение их пальцы встретились. Глеб почувствовал холод ее кожи - или это его собственная дрожь? Он вывел цифры размашистым почерком, стараясь не думать о том, что этот номер может оказаться бесполезным.

Внезапно дверь распахнулась, впуская в комнату волну запаха антисептика. На пороге стоял Никита Андреевич, в белоснежном халате.

—Все. Время вышло.— грозно произнес он, подходя к парню.— Глеб, на выход.

—Никита Андреевич.— выкрикнула Аврора.

Доктор обернулся и посмотрел на Аврору.

—Пригласите пожалуйста моего отца.— попросила девушка.

—Ладно, я сообщу ему.

Глеб, выйдя из палаты, замер на мгновение. Дверь, отделяющая его от Авроры, казалась непреодолимой пропастью, бесконечным расстоянием, разделяющим их жизни. В последний момент, перед тем как исчезнуть за массивной дверью, он обернулся. Его взгляд, обычно такой яркий и полный жизни, теперь был тусклым, опустошенным, но в нем все еще теплился огонек нежности. Он улыбнулся Авроре – короткая, тихая улыбка, полная. Это была улыбка прощания, улыбка, которая хранила в себе всю глубину их чувств. Теперь они не знали, когда смогут увидеть друг друга. Эта неопределенность висела в воздухе, тяжелым, душащим грузом.

Дверь с глухим щелчком захлопнулась, отрезая Аврору от мира, в котором только что был Глеб. Она медленно опустилась на край кровати, ноги подкосились от слабости, тело обмякло, словно выжатый лимон. Тихий всхлип вырвался из ее груди, затем еще один, и еще... Слезы текли беспрестанно, струйками горячих слез, размывая перед глазами картинку.

Безысходность, холодная и всепоглощающая, сжимала ее сердце в ледяных тисках. Это чувство было хуже любой физической боли, оно проникало в самую душу, оставляя после себя пустоту и отчаяние. Казалось, что вся надежда исчезла, растаяла, как утренний туман. Воздух в палате стал тяжелым, душным, наполненным горьким запахом отчаяния.

Единственным островком надежды, единственным маяком в этом море безысходности, оставался отец. Она представляла его мудрость, его способность разрешать самые сложные ситуации. Только он мог ей помочь, только он мог вытащить ее из этой бездны. Аврора стиснула кулаки, сосредоточившись на этой мысли, цепляясь за нее, как за единственный спасательный круг в бушующем океане. Она должна была дождаться отца, вытерпеть, пережить это ужасное время, веря, что он найдет выход, что он поможет ей и Глебу. И в глубине души, где-то под слоем слез и отчаяния, теплилась крошечная, но упрямая искорка надежды.

После очередной сессии с психологом, Аврора чувствовала себя опустошенной, словно выжатый лимон. Слова психолога, хоть и были полны сочувствия и профессионализма, не могли заполнить пустоту, оставленную Глебом. Она механически отвечала на вопросы, кивала, соглашалась, но внутри царила лишь серая, тягучая тоска. Мысли о Глебе, о его улыбке, его взгляде, не давали ей покоя, призраками всплывали в памяти, напоминая о несправедливости и безвыходности ситуации. Но весть о приезде отца пробилась сквозь этот туман отчаяния.

Вернувшись в палату, Аврора медленно, почти трепетно, вынула из тумбы замятую бумажку с номером Слэма. Ее пальцы, дрожащие от волнения и смешанных чувств – надежды и страха, – прикоснулись к тонкой, почти невесомой бумаге. Это был ключ, единственная надежда на спасение Глеба, и она держала его в своих руках. Она аккуратно, чтобы не помять еще больше, засунула бумажку в рукав своей кофты.

Выйдя во двор, она увидела отца. Его фигура, знакомая и родная, выглядела как остров спасения в бескрайнем море безысходности. Он стоял с неизменным спокойствием и твердостью, которые всегда давали ей силу. В его взгляде она увидела не только любовь, но и глубокое понимание ее страданий. Аврора подошла к нему, и в этот момент все ее накопленные эмоции выплеснулись наружу: усталость, отчаяние, надежда, вера в его помощь. Она просто стояла, пока слезы текли по ее лицу, чувствуя, как огромный груз снимается с плеч, как ее сердце наполняется спокойствием и уверенностью, которые подарил ей приезд отца.

Аврора, едва переступив порог, замерла, словно прикованная к месту. Ее отец стоял под одиноким тополем, чьи листья шелестели, будто перешептывались о чьих-то потерянных надеждах. Его широкая спина, привычно прямая, теперь казалась слегка сгорбленной под тяжестью невысказанных мыслей, а руки, обычно уверенно засунутые в карманы, нервно перебирали ключи от машины. Но когда он обернулся, его глаза — те самые, что когда-то убаюкивали ее сказками, — встретили ее взгляд бездонной теплотой, в которой утонул весь ужас последних дней.

— Пап... — ее голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. Ноги подкосились, но она не упала — будто невидимая нить между ними натянулась, заставив отца сделать стремительный шаг вперед.

Он поймал ее в объятия, и мир сузился до стука его сердца, знакомого с детства ритма, который всегда заглушал любой страх. Аврора вжалась в него, как десятилетняя девочка, прячущаяся от грозы, пальцы впились в ткань его куртки, цепляясь за реальность.

— Тихо, солнышко, я здесь, — его ладонь легла на ее затылок, а губы коснулись виска, как в те дни, когда она просыпалась от ночных кошмаров. — Что случилось?

—Глеб... ему нужна помощь...он его измучают..— Она зажмурилась. — Он умрет там, пап...

Отец отстранился, приподняв ее подбородок двумя пальцами. Его глаза, обычно мягкие, сейчас сверкали сталью.

— Слушай меня внимательно, — он говорил медленно, отчеканивая каждое слово, как гвоздь в стену. — Я вас спасу. Если захотите, переведем вас в другой реабилитационный центр.— Большой палец стер слезу с ее щеки.

Она кивнула, сглатывая ком в горле, и потянулась за бумажкой в карман худи. Листок был смят, порван по краям, с размазанными чернилами — будто Глеб писал его в темноте, торопясь, пока надзиратели не вернулись.

—Это номер его продюсера..— прошептала Аврора, разглядывая кривые цифры, выведенные шариковой ручкой. —позвони ему пожалуйста, он нам поможет. Только с ним буду говорить я, хорошо?

Отец взял бумажку, его пальцы слегка дрожали.

—Хорошо, как скажешь.—успокаивающе сказал отец.

Звонок прозвучал громче, чем выстрел. Отец передал телефон дочери, другой рукой сжимая её плечо — якорь, не дающий ей уплыть в панику.

— Алло? — в трубке прозвучал мужской голос.

—Здравствуйте— уверенно произнесла девушка.—Я Аврора, девушка Глеба, нам очень нужна ваша помочь..

—Слушаю тебя Аврора, что у вас там случилось?—с волнением спросил Слэм.

—Глеб в опасности, его забрали в корпус для наказаний, его сделают там хуже. Заберите нас отсюда пожалуйста.— умоляла Авроре.

—Буду через сорок минут, разберемся на месте.—разозлившись сказал Слэм.— Я не могу оставит вас в опасности. Ждите.

Аврора выдохнула, обнимая отца.

— Слышала? — он обнял Аврору, прижимая ее голову к груди. —Все будет хорошо.

—Спасибо, пап.— крепко обнимая сказала девушка.