Я люблю как звучит твое имя

Сорок минут тянулись бесконечно долго. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной тревогой и напряженным ожиданием. Аврора, сидя рядом с отцом во дворе реабилитационного центра, нервно перебирала край своего худи, взгляд ее то и дело скользил к воротам. Отец, стараясь ее успокоить, ложил руку ей на плечо, его ладонь была теплой и уверенной, но даже его присутствие не могло полностью заглушить бурлящий внутри нее коктейль из страха, надежды и отчаяния.

Наконец, вдали показался черный мерседес. Машина, блестящая на солнце, казалась Авроре символом приближающейся надежды. Она вскочила, ее сердце заколотилось в груди, словно птица, пытаясь вырваться на свободу. Когда из машины вышел мужчина, Аврора быстро подбежала к нему, ее движения были быстрыми, нервными, но в то же время целенаправленными.

—Вы Сергей, да? — ее голос немного дрожал от волнения, но в нем звучала твердая уверенность.

—Да, приятно познакомиться, Аврора, — мужчина улыбнулся, его улыбка была спокойной и уверенной, она вселяла в девушку определенную долю уверенности. Он протянул ей руку, его рукопожатие было твердым и сильным, в нем чувствовалась сталь.

Пожав руку, Аврора, стараясь говорить четко и кратко, рассказала Сергею о случившемся, о Глебе, о необходимости его спасения и о страшной опасности, которая таилась в стенах определенного корпуса реабилитационного центра. Ее слова лились быстро, как вода из прорвавшейся плотины, но в них была ясность и целенаправленность.

—Так, я все понял, — Сергей почесал затылок, его лицо выражало сосредоточенность и серьезность. — Вы, конечно, виноваты, но я не могу оставить Глеба в такой опасности, — его голос был тверд и решителен. Он повернулся к отцу Авроры, его взгляд был внимательным и проницательным. — Вы отец Авроры?

—Да, — отец Авроры ответил спокойно, его голос был спокойным и уверенным. Он твердо стоял на своей позиции, опираясь на свою внутреннюю силу.

Мужчины пожали друг другу руки, молчаливое соглашение прошло между ними, крепкое и надежное, как стальной канат.

—Как вы считаете, ваша дочь излечилась, или лучше ее перевести в другой рехаб? — Сергей спросил серьезно, его взгляд был направлен на Аврору, он хотел убедиться, что она действительно в безопасности.

—Она провела здесь достаточно времени, чтобы излечиться, — отец Авроры положил руку ей на спину, его голос был спокоен и уверен. Он знал свою дочь, он видел силу в ней.

—Тогда пошлите их выписывать, — Сергей указал рукой на главный корпус, его глаза блеснули решимостью.

Отец кивнул, его взгляд был спокоен и решителен. Они направились к главному корпусу, их шаги были уверенными и целенаправленными. Надежда на спасение Глеба становилась все более реальной.

Увидев кабинет лечащего врача, мужчины, обменявшись краткими взглядами, попросили Аврору подождать снаружи. Она кивнула и осталась у двери, в то время как они вошли внутрь.

В кабинете стоял запах свежезаваренного кофе и легкая нотка антисептика. За рабочим столом сидел врач, Никита Андреевич. Он поднял взгляд от своих бумаг, когда мужчины вошли.

— Здравствуйте, Никита Андреевич, — серьезно произнес Сергей Слэм, указывая на свое намерение.

— Здравствуйте, — ответил врач, пожимая руки обоим мужчинам. В его голосе чувствовалась уверенность и профессионализм.

Сергей облокотился на стол, его лицо было сосредоточенным. — Я хочу выписать Глеба.

—А Вы, я так понимаю Аврору?— он повернул голову в сторону отца девушки.

Мужчина кивнул с серьезным выражением лица.

—Они не завершили курс.—Резкая отмена терапии... Вы же понимаете риски?.

—Риски?— Сергей усмехнулся, и в этой усмешке прозвучала сталь. — Риск — это держать Глеба в корпусе для буйных пациентов и пичкать его не пойми чем, где каждый день ему калечат психику.

—Если вы так хотите их забрать, то выписка завтра в 13:00.— глубоко вздохнув, строгим, но слегка напуганным голосом сказал врач. —Но предупреждаю: без поддержки, без продолжения терапии... 

— Мы позаботимся, — Сергей резко одернул пиджак, его взгляд смягчился на мгновение, будто сквозь трещины в броне проглянула усталость. — Спасибо.

Сергей и отец Авроры обменялись взглядами. В глазах Сергея читалось недовольство, но он понимал, что спорить с врачом сейчас было бесполезно.

Мужчины кивнули и вышли из кабинета. Аврора ждала их у двери, ее лицо выражало легкую тревогу. Когда они вышли, она сразу же спросила:

— Что сказал врач?—встревоженно спросила девушка.

—Завтра у вас выписка.—Сказал отец.

—Завтра? Серьезно? Спасибо Вам...— Аврора от удивления закрыла рот руками, не веря своим ушам.

—Мы завтра вас заберем, будьте готовы к 13:00.— с улыбкой сказал Слэм.

Мужчины вышли из учреждения в солнечный день, и хотя впереди их ждало много неопределенности, в их сердцах теплилась надежда на лучшее будущее для Глеба и Авроры.

Врача охватила паника, когда он осознал всю серьезность ситуации. Он прекрасно понимал, что если информация о количестве инъекций, которые были сделаны Глебу, станет известна, это может привести к серьезным последствиям. Никто не должен узнать, в каком состоянии находится пациент.

Никита Андреевич осознавал, что его карьера и репутация висят на волоске, и что именно было сделано для его успокоения. Ведь фактически, без согласия пациента и его опекуна, он проводил над ним незаконные медицинские манипуляции. Его карьера, его репутация, его свобода - все рухнет в одно мгновение, погребая его под обломками лжи и манипуляций. Время утекало сквозь пальцы, и с каждой минутой паника Никиты Андреевича только нарастала.

Он чувствовал себя загнанным в угол зверем, готовым на все, лишь бы сохранить свою шкуру. И ради этого он был готов пожертвовать всем, даже здоровьем и психикой Глеба. В этот момент Никита Андреевич уже не был врачом, он был лишь человеком, охваченным первобытным страхом. Нужно было срочно что-то предпринять. Выиграть время. Замести следы.

С бешено колотящимся сердцем Никита Андреевич схватил телефон и, дрожащими пальцами, набрал номер дежурной медсестры. Голос сорвался, когда он, едва сдерживая дрожь, прошептал в трубку:

— Немедленно верните Глеба в его палату! И прекратите, слышите, ПРЕКРАТИТЕ все инъекции! Никаких больше успокоительных, никаких транквилизаторов! Он должен как можно быстрее прийти в себя. Нужно, чтобы завтра он выглядел... адекватным.

Никита Андреевич отбросил телефон на стол и, схватившись за голову, откинулся на спинку кресла. Он понимал, что играет с огнем, что его действия - это отчаянная попытка замести следы. Но у него не было другого выбора. Он зашел слишком далеко, чтобы теперь отступать.

В его голове проносились обрывки мыслей, планы, оправдания. Он лихорадочно пытался придумать убедительное объяснение для Сергея, когда они завтра вернутся за Авророй. Что сказать? Как объяснить состояние Глеба? Как скрыть тот факт, что его искусственно загнали в это состояние, чтобы он не мешал "лечению" Авроры?

Медсестры быстро отреагировали на его указания. Они аккуратно подняли Глеба с койки и проводили его обратно в палату. Никита Андреевич остался в кабинете, обдумывая дальнейшие шаги. Он понимал, что для восстановления психического состояния пациента нужно не только прекратить медикаментозное вмешательство, но и создать для него комфортную атмосферу. Глебу необходимо было чувствовать себя в безопасности, а не как в тисках медицинских процедур.

Глеб, всё еще находясь под действием препаратов, выглядел растерянным и испуганным. Его глаза блуждали по комнате, и он не мог понять, что происходит.

Когда Глеба наконец- то привели в палату, врач глубоко вздохнул и попытался собраться с мыслями. Он знал, что этот случай — не просто медицинская ошибка; это была игра на грани жизни и смерти.