Я люблю как звучит твое имя

Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь ветви деревьев, окрасили небо в нежно-розовые оттенки. Воздух, еще прохладный после ночи, наполнился свежестью наступающего утра. Именно в этот момент, когда природа пробуждалась от сна, Глеб и Аврора, тихо переговариваясь, вернулись в свои палаты. Расставаясь у дверей, они обменялись смущенными улыбками, в которых читалась нежность и робкая надежда.

Глеб, едва закрыв за собой дверь, счастливой усталостью плюхнулся на кровать, не раздеваясь. Он лежал, раскинув руки, и пялился в потолок, на котором играли причудливые тени от пробивающихся сквозь окно солнечных лучей.

Мысли его, легкие и радостные, кружились вокруг прошедшей ночи. Он снова и снова вспоминал поцелуй, нежную мягкость губ Авроры, её близость. Тепло разливалось по его телу, вызывая блаженную улыбку. Он рад, безумно рад, что она его простила, что она поняла его, что между ними, наконец, произошло то, чего он так долго ждал. Эта мысль согревала его лучше любого одеяла. Улыбка не сходила с его лица, он выглядел совершенно счастливым. Мир казался ему прекрасным, полным света и надежды.

Палата Авроры

Устало, но с лёгким сердцем, она легла на кровать, не заботясь о том, чтобы снять худи. Закрыв глаза, она погрузилась в сладкую дремоту, где реальность переплеталась с грёзами. Образы прошедшей ночи, словно яркие кадры фильма, проносились перед её внутренним взором. Она вспоминала каждую деталь, каждое слово, каждое прикосновение. Вкус поцелуя Глеба, нежный и трепетный, до сих пор ощущался на её губах. Мелодии песен, которые он пел ей, эхом звучали в её памяти, наполняя душу теплом и нежностью. Его голос, глубокий и хриповатый , словно обволакивал её, убаюкивал, дарил чувство покоя и защищенности.

Сейчас она была счастлива как никогда. Счастье, чистое и безмятежное, наполняло её до краев, словно свет, проникающий в каждую клеточку её тела. Он вернулся. Он все ей объяснил. Он поцеловал её. Он рядом.

Эти мысли, простые и ясные, словно драгоценные камни, сияли в её сознании. Это всё, что ей нужно было для полного счастья. Мир, казавшийся таким мрачным и безрадостным всего несколько часов назад, теперь засиял новыми, яркими красками. Будущее, которое еще вчера пугало своей неизвестностью, теперь рисовалось в её воображении светлым и прекрасным. Засыпая, она улыбалась, обнимая подушку, словно это был сам Глеб. В её сердце царили покой и безмятежность.

Но её сон длился недолго, как вдруг в палату вошел Никита Андреевич.

— Доброе утро, Аврора.— врач, высокий мужчина в белом халате, вошел в палату, его голос, строгий и профессиональный, разрезал утреннюю тишину. — Сегодня по плану у тебя, как обычно, сессия с психологом. Не забудь.

— Доброе утро.— Аврора, все еще погруженная в сладкую дремоту, сонно кивнула, пытаясь сфокусировать взгляд на враче.

— Ах да, чуть не забыл, — доктор остановился у двери, его лицо приняло серьезное, даже немного грозное выражение. — Сегодня к тебе приедет твоя мама. Будь готова.

С этими словами он вышел из палаты и направился к следующему пациенту. Новость о приезде матери словно холодный душ окатила Аврору, прогоняя остатки сна. Мысль о встрече с мамой вызывала у неё смешанные чувства – тревогу, напряжение и необъяснимую тяжесть в груди.

Встав с кровати, она с неохотой начала собираться. Механически умылась, расчесала волосы, надела чистую одежду. Аппетита совсем не было, но она понимала, что нужно поесть. Спустившись в столовую, она получила свою порцию неаппетитной овсянки и направилась к столу, за которым уже сидел Глеб. Увидев её, он оживился и с широкой улыбкой замахал ей рукой.

— Привет, как ты? — поинтересовался он, когда она подошла ближе.

— Привет, Глеб, — она улыбнулась в ответ, стараясь скрыть свою тревогу. — Да вроде хорошо, только спать хочется немного. Сегодня мама приезжает.

— О, правда? — лицо Глеба стало более серьезным. — И как? Готова к встрече?

Аврора вздохнула и покачала головой. — На самом деле, даже не хочется её видеть.

— Я понимаю, — Глеб взял её за руку, его прикосновение было теплым и поддерживающим. — Но ты справишься, милая. Я верю в тебя. Если что — я рядом. Заходи в течение дня, буду ждать. — Он слегка улыбнулся, стараясь подбодрить её. — Вместе мы все преодолеем.

Аврора улыбнулась.

После завтрака, Авроре сообщили что её ждет мама во дворе.  Глеб чмокнул её в щеку и обнял.

—Все будет хорошо- сжимая её руки в своих, сказал Глеб.

Аврора неуверенно кивнула, её улыбка была скорее отражением желаемого, чем реального чувства. В глубине глаз всё ещё таилась тревога, но она старалась казаться сильной перед Глебом. Нежно, почти робко, она поцеловала его в щеку, чувствуя, как его рука на мгновение задержалась на её спине. Этот короткий, нежный жест стал для неё последним островком тепла перед надвигающейся бурей.

Выйдя из здания, она увидела свою мать, стоящую возле входа. Женщина выглядела усталой и раздраженной, её лицо было непроницаемо. Аврора почувствовала, как сердце сжалось от предчувствия чего-то плохого.

— Привет, — сказала Аврора, её голос едва слышно прозвучал, как будто она боялась нарушить звенящую тишину, наполненную напряженным ожиданием.

— Привет, — мать ответила ровно, её тон был холодным и отстранённым, не оставляя места для нежности или сочувствия. — У меня для тебя новость. И она не очень приятная.

Сердце Авроры заколотилось быстрее. Она знала, что это не просто новость, это удар.

— У меня больше нет денег, чтобы оплачивать твоё лечение здесь, — мать произнесла эти слова с убийственной спокойностью, словно зачитывала приговор. — Поэтому я перевожу тебя в государственный реабилитационный центр.

— Что?.. Нет... Прошу... — Аврора выдохнула, словно ей не хватало воздуха. Слова застряли в горле, и она почувствовала, как в её теле начинается какая-то лихорадочная дрожь. Она просто не могла поверить в услышанное. Её мир, такой хрупкий и недавно обретенный, рушился на глазах.

— Да какая тебе разница? Тебе что здесь, что там, — мать пожала плечами, её безразличие причиняло Авроре еще большую боль. — Все равно сорвешься. Это всего лишь вопрос времени.

— Мам, прошу тебя, не надо! — крикнула девушка, слёзы уже наворачивались на глаза. Она умоляюще вцепилась в плечи матери. — Я хочу остаться здесь! Я не сорвусь, обещаю!

Мысли о расставании с Глебом, о том, что ей придется покинуть это место, где она наконец-то почувствовала себя в безопасности, окатили её волной ужаса. Она боялась потерять его, боялась снова окунуться в пучину отчаяния.

— У меня нет денег, — мать повторила, её голос был ледяной. — Точнее, есть, но они мне нужны на другие вещи.

— И сколько мне осталось здесь? — голос Авроры дрожал.

— Три дня, — ответила мать, не встречаясь с ней взглядом.

— Дай телефон, — Аврора, чувствуя, как в ней просыпается отчаянное желание сопротивляться, попросила телефон матери. — Я позвоню папе.

Она надеялась, что он сможет помочь, что он поймет и поддержит её. Отец ответил на звонок сразу.

— Пап, пап, помоги пожалуйста, — голос Авроры был переполнен отчаянием, слезы текли по щекам.

— Милая, что случилось? — голос отца звучал встревоженно.

— Мама хочет отправить меня в гос.рехаб, — Аврора рассказала отцу всё, стараясь не срываться на крик. Она видела, как мать закатывает глаза и с презрением смотрит на нее.

— Родная, — отец говорил спокойно, стараясь успокоить её, — я завтра приеду, и мы с тобой решим, как быть. Только не плачь, прошу.

— Пап, прошу тебя, помоги! Я хочу остаться здесь! — Аврора снова расплакалась.

— Я сделаю всё возможное. Завтра приеду.

— Хорошо, я буду ждать, — Аврора выдохнула, чувствуя, как хоть немного успокаивается.

Вернув телефон матери, она вытерла слезы.

— Не страдай ерундой, не трать деньги и время отца, — мать презрительно фыркнула. — Ты же сорвешься. Не стоит даже пытаться.

— Нет, — Аврора упрямо сжала губы. — Я останусь здесь.

— Ну-ну, — мать усмехнулась, её улыбка была лишена всякой доброты. — Ладно, мне пора, пока, Аврора. Еще заеду как-нибудь.

— Пока, — ответила Аврора, её голос был ровным, но в нём звучала стальная решимость. Она не собиралась сдаваться. Она будет бороться за своё счастье, за свою жизнь, за Глеба.

Девушка забежала в палату, хлопнув дверью. Внезапно, словно удар током, её пронзила паника. Сначала – лёгкое беспокойство, учащённое сердцебиение, но это быстро переросло в бушующий ураган внутри. Воздух стал густым, сжимающим грудь, будто кто-то невидимыми руками сдавил её рёбра. Дышать стало тяжело, каждый вдох – с мучительным усилием, каждый выдох – не приносящим облегчения. Мир вокруг начал расплываться, звуки слились в неприятный, давящий гул. Её тело охватил холодный пот, руки и ноги стали ватными, не слушались. В голове кружилась карусель из ужасающих, неконтролируемых мыслей, из которых собрать что-либо конкретное было невозможно. Это был хаос, беспорядочный поток страха, угрожающего поглотить её целиком. Она пыталась успокоиться, глубоко вдохнуть, но это только усиливало чувство удушья. В горле образовался комок, препятствующий даже простому крику.

Слезы, горячие и обильные, полились из глаз, но не приносили облегчения, только еще больше усиливая чувство безысходности. Ей хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, но тело отказывалось слушаться, прикованное к месту невидимыми цепями ужаса.

Это было не просто чувство страха, это был ужас, абсолютный и всепоглощающий, который лишал её разума и силы.

Проходившая мимо палата медсестра, женщина с добрыми глазами и большим опытом, замеченным в каждой линии её лица, услышала приглушённые всхлипывания, доносящиеся из одной из палат.

Звуки были негромкими, но в тишине больничного коридора они звучали тревожно, словно тихий стон боли. Она остановилась, прислушалась, и, не колеблясь, шагнула к двери, мягко постучала. Ответа не последовало, только всхлипывания стали чуть громче. Она осторожно приоткрыла дверь.

Картина, предстала перед ней, заставила сердце сжаться. Аврора, свернувшаяся на кровати в комок, тряслась, её плечи сотрясались от рыданий, лицо было искажено гримасой страха. Вокруг разбросаны были вещи, подушка смята. Медсестра сразу поняла - паническая атака. Не медля ни секунды, она выскочила в коридор, в поисках лечащего врача Никиты Андреевича.

— Никита Андреевич! — женщина едва дышала от волнения, почти бегом догнав врача. — Там Аврора... У неё паническая атака, похоже! Очень сильная!

Никита Андреевич, мужчина с суровым, но справедливым лицом, остановился, его спокойное выражение сменилось на деловое напряжение.

— Иду, — его голос был строг, но в нём чувствовалось беспокойство. — И захватите успокоительное. Быстро!

Он решительно направился к палате Авроры, медсестра, поспешив за ним, схватила с тумбочки необходимый медикамент.

В палате царила атмосфера ужаса. Аврора, с закрытыми глазами, продолжала дрожать, её дыхание было прерывистым, поверхностным, как у задыхающейся птицы. Увидев вошедшего врача, она непроизвольно, словно обратившись к единственному спасителю, медленно открыла глаза. В них был ужас, растерянность и мольба о помощи. 

— Тише, тише, — Никита Андреевич мягко, но твёрдо произнёс, его голос обладал удивительной способностью успокаивать. — Сейчас тебе дадут успокоительное. Всё будет хорошо. Дыши ровно, медленно... Вдох... выдох...

Он помог девушке принять удобное положение, медсестра поднесла шприц. Аврора, с трудом преодолевая дрожь в руках, протянула дрожащую руку.

—А сейчас постарайся поспать.— тихо сказал доктор и вышел из палаты.

— Позовите Глеба, пожалуйста, — Аврора едва слышно прошептала, голос её был слабым, хриплым от рыданий. Она понимала, что её просьба, скорее всего, будет проигнорирована.

Однако, к её огромному удивлению, уже через пару минут в палату вошёл Глеб. Возможно, медсестра всё-таки передала его просьбу, или он просто случайно оказался рядом. В любом случае, его появление стало для Авроры настоящим спасением.

Он выглядел встревоженным, его брови были сдвинуты, глаза полны беспокойства. Он осторожно подошёл к кровати, где Аврора лежала, всё ещё дрожащая, но уже немного успокоившаяся благодаря действию успокоительного.

— Ты как? — тихо спросил Глеб, его голос был полон нежности и заботы. Он присел на край кровати, стараясь не потревожить её.

— Уже лучше, — прошептала Аврора, её голос был всё ещё слабым, но в нём уже слышались нотки облегчения.

— Что она тебе наговорила? — Глеб осторожно спросил, стараясь не давить на неё, понимая, что ей сейчас лучше не вспоминать о неприятном разговоре. — Если хочешь, расскажешь потом.

Глеб протянул руку и, получив кивок, нежно погладил Аврору по волосам, его прикосновение было успокаивающим, дарило ощущение безопасности и защищённости.

— Она хочет перевести меня в государственный реабилитационный центр, — Аврора, набравшись смелости, коротко рассказала о разговоре с матерью. — Типа, не хочет платить за лечение здесь.

— Блять... — Глеб выругался, его лицо помрачнело. Он знал, что такое государственный реабилитационный центр, и понимал, что это место совсем не подходит для Авроры. — Туда нельзя, они сделают тебе там хуже. Поверь, я знаю, о чём говорю. Я видел, что там творится.

Глеб сжал её руку. Его пальцы крепко, но нежно обхватили её ладонь.

— Я знаю, — Аврора тихо ответила, её голос был полным отчаяния. — Но завтра должен приехать папа, я надеюсь, он сможет оплатить всё.

Глеб продолжил гладить её волосы, его движения были медленными, успокаивающими.

— Поспи, отдохни, пожалуйста, — он говорил мягко, его голос был полон заботы. — Я буду рядом. Всё будет хорошо.

В этот момент у Викторова появилась одна идейка.