31.~Так она жива?!~
Золотистый граммофон проигрывал музыку со старой пластинки. Звук был нечетким, с шипением, из-за которого слова исполнителя почти невозможно было разобрать. Рядом суетились официанты, разнося еду по столикам. А со свеч медленно стекал горячий воск на подставки.
Однако Хёнджин не обращал внимания ни на что из этого: он был всецело сосредоточен только на девушке перед собой, не отводя от неё и взгляда.
— Ты кто такой? Знаешь меня? — спросила она, завязывая платок на внутренней части ладони, где после недавней драки бо́льшая её часть была стёрта в кровь. — Не вмешивайся. Я должна убить его...
Женщина достала из кармана коробок спичек, которые ещё днём не смогли ей дать огонь. Затем стала искать сигареты, но те словно исчезли из её пальто.
Парень не сказал ни слова. Достал подобранные несколько часов назад им женские сигареты и положил их перед владелицей на стол. Девушка опустила взгляд на небольшую слегка мятую коробочку, затем на парня, а потом слегка улыбнулась, прикрывая глаза.
— Заходи ко мне как-нибудь, — тихо сказала она и уже собиралась уйти, как чья-то мужская ладонь легла поверх её руки, останавливая.
Девушка замерла и, легко понимая, что тот не отпустит, уселась обратно. Ей некуда было торопиться, поэтому она могла спокойно выслушать этого странного, но от того не менее приятного незнакомца. Незнакомца, чье лицо, манеры, и голос казались ей смутно знакомыми, будто они были частью давно забытого сна.
Хёнджин вздохнул, не смея взглянуть ей в глаза. Но всё так же не выпускал чужой руки из своей. Другой он не спеша достал тёмный дорогой платок из верхнего кармана пальто. Взял женское запястье, притянул его к себе и, сняв с руки девушки тоненький платочек, начал по новой завязывать свой на её ладони, более плотный и мягкий.
Все люди вокруг куда-то спешили, неслись. И голоса их были громкими, резкими. Но была в этом заведении одна парочка, что почти не говорила.
Если быть точнее, они молчали совсем.
Парень с нежностью завязывал "бинт" на покрытой ссадинами руке девушки, а она послушно сидела, не собираясь никуда уходить. Смотрела на мужчину, не спуская глаз. Впервые с тех пор, как её муж и ребёнок покинули её, она снова ощутила ласку и тепло чужих рук.
— В конце концов, ты ведь убьёшь его, верно? — Хёнджин поднял на нее глаза, его взгляд был пронзительным, но в то же время уязвимым. Щёки были красными, по ним ручейками стекали слезы. — А затем... умрёшь сама, убегая от погони.
Демон никогда не показывал никому своих слёз. Никому. Тогда почему же с той незнакомкой позволял себе подобные вольности? Да потому, что ему-то незнакомым человеком она не была: эта женщина являлась одним из воплощений его первой, самой сильной и единственной любви за все сотни лет жизни...
Встретившись взглядом со своим спасителем, она тут же отвела глаза в сторону, бросив ему тихое "знаю".
А затем, поджав губы в кривой улыбке, добавила:
— Я и сама хочу умереть.
Что-то больно резануло сердце демона. Та женщина не была тем человеком, которого он знал ещё с юношества. Тем, с кем Хёнджин планировал совместную долгую жизнь. Тем, чьё дыхание ощущал когда-то на своей шее частенько, когда рассветные лучи солнца только касались их постели и тем, кому клялся в вечной любви, но...
Всё же он не мог видеть в этой женщине кого-то другого, когда каждое её новое воплощение было точной копией его первой и единственной любви. Да, шло время, сменялись эпохи. Но она была всё той же Ко Данби для него. Хоть проведи она следующую жизнь в теле парня, что было, собственно, невозможно. Но он узнал бы её даже по мелким веснушкам у носика, которые девушка прятала всегда за слоями пудры, хотя Хёнджин очень любил их целовать. Наверное, только губы дорогой его Ко Данби нравились ему больше...
Именно поэтому, когда этот мальчуган, Феликс, пришёл к нему в компанию, Хёнджин запретил ему категорически скрывать свои веснушки.
"Не смог убедить возлюбленную, что эти рыженькие точечки — её изюминка, так убежу в этом хотя бы паренька", — думал он.
Тяжело было видеть, как раньше всегда улыбчивая, жизнерадостная, иногда даже слишком шебутная девушка теперь говорила о желании умереть...
Когда она всё-таки расцепила его пальцы и выпустила свою руку из его, демон почувствовал новый укол боли в груди. Девушка сделала несколько шагов и остановилась. Поворачивая медленно голову, одарила парня едва заметной улыбкой, а затем, вместе с глухим стуком её каблуков по древесине, ушла окончательно.
Взгляд Хёнджина на какое-то время застыл в том месте, где ещё недавно стояла девушка.
Его губы дрогнули. Он снял круглые очки с лица, положив их медленно на стол. А затем выкрикнул в ладони громкое "чёрт", полностью накрывая ими мокрое лицо...
***
На улице уже полностью стемнело.
Следуя за девочкой, Джинсоль оказалась в маленькой комнатке, освещённой мягким светом напольных ламп и несколькими свечами.
Осторожно, почти незаметно, она вошла внутрь, огляделась и уселась напротив зеркала из узорчатого красного дерева. Судя по всему, над ним трудился талантливый мастер, ведь даже в наши дни, как подумала Соль, такая вещица стоила бы немалых денег. Она лишь хотела прикоснуться к крышке верхнего шкафчика, который был неотъемлемой частью зеркала, как вдруг услышала резкий детский голос сбоку:
— Не трогай! — Джинсоль обернулась, но руки убирать не стала. — Там хранится моё сокровище! Поэтому... не трогай!
"Такая маленькая, а сколько злости в глазах!" — отметила Джинсоль про себя.
А девочка только добавила, прошипев:
— Не смей. Не смей прикасаться!
Она в мгновенье ока переместилась за спину к Соль, когда ещё недавно стояла у входа в комнату. Девочка толкнула её в плечо, и первая всё-таки сняла руку со столика.
— Так это была ты!
Сидя на коленях, получалось так, что мылышка становилась чуть выше Джинсоль. Ощущая своё превосходство как в позе, так и в ситуации, девочка спросила грозным тоном:
— Ты меня знаешь? Знаешь?!
— Мицуко.
— Правильно, — ласково промурлыкала она. — Я — Мицуко.
— Ты же кореянка! Точнее, родилась и выросла в Чосоне... Зачем притворяешься японкой? Как тебя на самом деле зовут?
В комнате повисла тишина, напряжение нарастало. Малышка, тяжело дыша, пристально смотрела на лицо девушки, словно пытаясь заглянуть в её душу. Под таким давлением Соль невольно наклонилась назад. А девочка процедила:
— Чонсон мне больше не родная страна. Мой отец получил награду от императора!
Джинсоль осекла её:
— Эй, говори по-корейски!
— Дура! Ненавижу тебя! — только крикнула в ответ малышка и выбежала из комнаты.
Соль бы хотела бежать вдогонку за ней, но тут телефон, который всё это время стоял под зеркалом неприметно и тихо, зазвонил. Она огляделась по сторонам и поднесла его чёрную трубку к уху. С другой стороны донёсся знакомый мужской голос:
— Самджан?
— Секретарь Ким? — удивилась Соль. — Я нашла девочку!
— Она не призрак умершей девочки. А душа живого человека.
—...Так она жива?!
Глупо было думать, что в то время, пока Джинсоль с Хёнджином находились внутри фильма, то секретарь последнего и Минхо сидели бы сложа руки, ожидая их.
Они решили обследовать все залы музея и комнаты, чтобы найти зацепки для поимки духа маленькой девочки. Однако Минхо, когда они подошли к зеркалу и шкафчикам из красного дерева, заметил одну странность: Сынмин утверждал, что девочка выглядела на лет восемь, и вещь, из которой она появилась, явно принадлежала ей. Но кто тогда была та пожилая женщина, фотография которой висела на стенде рядом с зеркалом?
Эта фотография могла принадлежать только его хозяйке, что означало, что душа девочки в красном кимоно была её. Душа живого человека, чёрт возьми — такую ни ловить, ни уничтожать нельзя было!
Поэтому, как только правда всплыла наружу, Сынмин набрал случайный номер на старом телефоне, стоявшем прямо под зеркальцем. Как он и предполагал, звонок пришёл на тот же аппарат, с которого был совершён звонок. Только второй телефон находился совсем в другом месте и временном промежутке.
Демон вкратце сообщил Соль обо всём, что сам только что узнал и сказал возвращаться туда, откуда она пришла вместе с Хёнджином. Тот уже должен был ждать её. Положив трубку, Джинсоль тут же спустилась вниз по деревянной лестнице, чьи ступени поскрипывали под тяжестью её веса. Запахнув раздвижные двери дома, девушка поспешила по вычищенной от листьев дорожке к воротам усадьбы.
В голове крутилось множество мыслей. Но сильнее всего она желала сейчас встретиться с Минхо. Рассказать ему о том, что произошло здесь по прибытии, как она бегала за этой девочкой по всему дому, как...
Нет, о чём-либо ещё она не успела подумать: что-то со свистом пронеслось позади, а затем с треском разрывающейся плоти пронзило её тело. Ноги внезапно подкосились, а глаза наполнились горячими слезами. Соль повернула голову. Всё вокруг закружилось, завертелось. Мыслей больше не осталось. Только некий нерв в голове стал с бешеной скоростью пульсировать в виске.
Голова сильно ударилась о землю, и на миг помрачённый взгляд Соль стал ясным, предлагая разглядеть всё вокруг.
На ступенях дома стояло около дюжины людей: несколько горничных, господин Минамото, его супруга, пара охранников и сама Мицуко. Маленькая девочка уверенно указывала пальцем в сторону девушки. Да, у одного из охранников действительно было ружьё в руках. Именно он и выстрелил в спину Джинсоль наверняка по просьбе этой молодой госпожи...
Наверняка, но не точно. Соль это уже совсем не заботило. Боль была такой ужасной, пронзающей, что с резким звуком, после которого её красная нить жизни должна была вот-вот оборваться, она уже не могла ни о чём думать.
Пу. Сто. Та.
Та, которая затягивает на дно, лишая возможности вырваться из её цепких лап. Когти такой пустоты, смазанные ядом, впиваются в тело жертвы, пока она не потратит последние силы на попытки сбежать. А острые зубы одним укусом разрывают все мысли той на две части и скручивают их концы в узлы, которые невозможно развязать.
Плёнка закончилась, и катушка сделала последний оборот — фильм подошёл к концу.
Какое-то время ничего не происходило, но только Соль едва шевельнула пальцем, как мир вокруг начал тускнеть.
Нет, те сумерки, о которых вы могли подумать, уже давно окутали город. То начало замерзать полотно. На нём не было других цветов, кроме белого и черного с его оттенками. Как только всё вокруг окрасится в те цвета, выбраться из картины станет почти невозможно.
Уже деревья вокруг, дом семьи Минамото, люди, которые в нём обитали — всё! Всё застывало, стоило серой краске коснуться их. Одна малышка в ярко-красном кимоно улыбалась, с ехидцей глядя в лицо Джинсоль. Она тоже могла бы стать серой и неподвижной, но этого у неё в планах не было, потому что скоро девочка тихо рассмеялась и исчезла в воздухе серым дымом.
— Нельзя здесь оставаться, — прохрипела Соль, а с её глаз упали жгучие слёзы. — Нужно выбираться отсюда и посмотреть любимый фильм вместе... Вместе с...
Вот серая краска уже коснулась её тонкого запястья, быстро добравшись до шеи, а затем и светлого, смирившегося с болью личика...
Вдалеке показался чей-то мужской силуэт.
На секунду Соль подумала, что это Ли Минхо, но эта мысль оборвалась, стоило очередной слезинке упасть с её глаз.
Всё, что успела напоследок услышать девушка перед смертью, было лишь невнятным шепотом. В нём она разобрала только несколько фраз: "Самджан, очнись", "не закрывай глаза, Чон Джинсоль" и "моя милая Соль, не спи".
Всё.
_________________________________________
Пожалуйста, ставьте голоса и оставляйте комментарии к новым главам хотя бы иногда. Я не настаиваю, но мне было бы очень приятно...
Всех люблю💘