32.~Так не должно быть~
Открыв глаза, Соль сделала резкий глоток воздуха.
"Где я?" — подумала она, проведя неторопливым взглядом по местности перед собой.
Глаза упали на большой экран с идущим на нём любимым фильмом девушки, затем переместили свой взор на чёрный потолок. А после спина её одним рывком отклеилась от удобного мягкого кресла. Джинсоль только тогда опомнилась: казалось, мгновенье назад она лежала у ворот усадьбы семьи Минамото, пока под её телом алое пятно становилось всё больше и больше. И смерть должна была вот-вот схватить её когтистой лапой и утащить в своё логово, выхода из которого не существует.
Но она почему-то здесь, в кинотеатре. Жива и невредима, да и чувствует себя отлично. Как же возможно такое? Что произошло потом?
Когда Джинсоль повернула голову направо, она увидела сидящего на соседнем кресле Минхо. Тот с невозмутимым видом наблюдал за происходящим на экране. Стараясь сбросить пелену с глаз, девушка помотала головой, но картина осталась прежней — значит, она не спит. Соль опустила голову вниз и поняла, что в руке держит шоколадное мороженое, а на ней вместо теплого, бежевого пальто сидит платье мятного цвета...
— А-а... — не зная, как начать, протянула девушка. — Что произошло? Я думала, меня застрелили...
— Я же говорил, что у тебя будет всё, что только пожелаешь, — ответил парень таким тоном, который не мог терпеть возражений. — Джинсоль изумлённо захлопала глазами, а Минхо наконец отвёл взгляд от фильма. — Шоколадное мороженое, мятный цвет, — он прищурился по-кошачьи хитро. — И я.
— Ч-что?
Кинотеатр, в котором показывали старый плёночный фильм, сгорел. К счастью, кроме него ничего не пострадало. Но до сих пор было непонятно, каким образом Соль смогла выжить после того, как её пристрелили на столь близком расстоянии? Как она вернулась назад?
На самом деле, пожар был делом рук Минхо. Да, девушка и вправду в последние минуты своей жизни видела его силуэт, приближающийся к ней. Но взор её был тогда сильно затуманен, поэтому она не могла знать точно, был ли это он. Вот только демон уничтожил совсем не плёнку. А проник в её мир и сжёг его до тла...
Когда парень подбежал к Джинсоль, душа её уже покинула тело. Минхо знал об этом, но больше не кричал, как минуту до этого, чтобы она открывала глаза, держалась изо всех сил, нет. Он лишь вздохнул, опустившись над её бездыханным телом. А затем странный, неестественный блеск, будто отражение потустороннего мира, промелькнул в глубине зрачков демона. Обхватив Джинсоль за колени и спину, Минхо поднялся, неся её на руках, как драгоценный груз.
Мир вокруг начал замирать. Шумный город, недавно кипящий жизнью, тоже замолк. А уличные фонари потухли, погружая город в сгущающийся мрак. Серая, тусклая пелена, похожая на туман из потустороннего мира, постепенно поглощала всё вокруг, словно сцена в немом фильме, доходящем до своего трагического финала. Единственное исключение — таинственная фигура, спешившая по улице, словно игнорируя надвигающуюся катастрофу. Это был кто-то, обладающий способностью противостоять этой смертельной волне...
Серая краска, будто язычки пламени, уже лизала Минхо пятки. Ещё шаг — и он станет очередной застывшей фигурой в этом безжизненном, жутком пейзаже.
Внезапно на лице демона мелькнула решимость, почти безумие. Он улыбнулся, и за его спиной в мгновение ока вспыхнул огонь, отбрасывая зловещие тени на окружающие здания. Тело Джинсоль начало соскальзывать с рук Минхо. Перехватив его за руки и ноги крепче, он твёрдой походкой вновь двинулся к выходу.
Ради возлюбленной он не оставил и следа от целого мира.
Мир, в котором она умерла, был уничтожен огнем, поэтому девушка вернулась целой и невредимой. Но парень не стал ей рассказывать обо всех подробностях. И после очередного вопроса о том, что произошло, когда она потеряла сознание, демон кинул лишь что-то вроде "не бери в голову".
И уже спустя несколько минут Джинсоль сидела, с интересом наблюдая за происходящим на огромном экране и наслаждаясь приятным вкусом мороженого. Она даже не замечала, что Минхо фильм был больше не интересен.
Он же не спускал глаз с девушки, думая: "Просто живи. Никогда больше не хочу видеть твою смерть".
***
— Скажем, что плёнка пострадала из-за пожара в музее, — произнёс Сынмин, обращаясь к своему директору, сидящему перед ним за рабочим столом. — Вам не грозят убытки.
Хёнджин покачал головой, явно погружённый в другие мысли:
— Вот и хорошо.
Его секретарь низко поклонился и вышел из помещения. А демон, тяжело вздохнув, поставил локти на стол и провёл венистыми руками по лицу.
— Прости, ты говорила зайти к тебе как-нибудь. Но я, кажется, не смогу...
Парень ещё раз вздохнул, медленно опустился спиной на кресло и надолго уставился пустым взглядом в белый потолок собственного офиса.
***
Наконец настал тот день, когда Хёнджин должен был получить свою долгожданную награду. Как только он открыл двери зала, где должна была состояться церемония, парня и его секретаря окружили журналисты.
Хёнджин прикрыл лицо рукой, чтобы не ослепнуть от вспышек камер, и произнес:
— Да, спасибо.
Но не успел он и минуты пробыть в зале, как из другого его конца послышался чей-то крик:
— Она здесь!
В тот же миг дюжина журналистов, ранее сосредоточенных на Хёнджине, обернулась и полностью его проигнорировала. Вскоре к ним подтянулись другие репортеры с камерами, и в зале раздались громкие щелчки затворов. Очевидно, только что вошедший человек вызвал гораздо больший интерес, чем сам Хёнджин.
— Кажется, не только я удостоился президентской награды, — с ноткой раздражения в голосе произнёс тот.
А Сынмин, когда наконец разглядел только прибывшего в помещение, ответил:
— Кан Ёнджа. Родилась в тысяча девятьсот тридцатом году. Её семья получила почётный орден, а сама она — председатель корейского фонда. — Хёнджин нахмурился, а парень продолжил: — Сегодня она получила орден культуры.
— За что ей такое выдающееся звание присудили?
— Ну, — Сынмин ухмыльнулся. — Иногда люди, хранящие страшные тайны, находятся прямо перед нами...
Женщина в каталочном кресле явно была в преклонном возрасте, что вполне объяснимо, учитывая, сколько лет прошло с её рождения — почти целый век! Смотря в объективы камер, она светилась радостью. Возможно, её счастье было связано с тем, что рядом находился внук?
Да-да, тот самый Кан Дэсон, который в этом году получил честь ударить в колокол в Новогоднюю ночь и участвует в президентской гонке. Он и толкал кресло женщины сегодня, выглядя так же привлекательно и уверенно, как на экране телевизора, а может, даже чуточку лучше.
***
Сидя на коленях напротив старенького комода из красного дерева и зеркала, которое являлось его неотъемлемой частью, старушка улыбнулась. Она медленно открыла своими морщинистыми руками грамоту, на которой было написано "Кан Ёндже за вклад в культуру Кореи", а снизу документа красовалась печать самого президента.
— Наш род, получивший орден за вклад в культуру Кореи, до сих пор здравствует, — протянула с гордостью женщина, рассматривая в руках золотистую медаль, которую получила сегодня.
Внезапно улыбка с её лица померкла. Она опустила взгляд на верхний шкафчик комода и протянула к нему руку. Открыв его, оказалось, что внутри лежала небольшая деревянная коробочка, на которой были выгравированы серебристой краской какие-то слова на японском. Та хранила в себе ещё одну медаль. Но эта по форме и виду напоминала белый цветок, сердцевина которого была представлена большим красным камнем. И по краям вещица была обрамлена как будто бы золотом.
Медленно вынув её из коробочки, у женщины на ладони теперь оказалось сразу два ордена: один от японского императора, другой — президента Кореи. На лице женщины вновь проступила улыбка, но странный холодок, пробежавший по шее, заставил её насторожиться.
Взглянув в своё зеркальное отражение, позади она увидела маленькую девочку лет восьми в красном цветочным кимоно...
Старушка прекрасно знала эту малышку. Она молчала, поэтому женщина начала первой:
— Я та самая Мицуко, получившая орден славы от японской империи. А теперь под именем Кан Ёнджи получила орден за вклад в культуру Кореи. — Алые губки девочки скривились в оскале, а старушка добавила, тихо рассмеявшись: — Теперь уже никто не узнает, что Мицуко — это я.
— Но ты-то это знаешь?! — внезапно грудь женщины будто бы что-то сдавило, заставляя проявиться гримассе боли на её лице. Эти слова, словно пуля, пронзили её тело. — Все, кто знают Мицуко, должны исчезнуть! — девочка, что недавно ещё находилась в нескольких метрах позади, вдруг оказалась плечом к плечу со старушкой.
Женщина резко вскрикнула, закрывая свой рот руками: получается, что речь идёт о ней, о Кан Ёндже? Получается, она сама же себя погубит?!
Малышка улыбнулась так, что её глаза стали похожи на два полумесяца, а глаза старушки, напротив, наполнились ужасом. Тело сковала страшная боль...
Спустя уже час женщину нашла в её каталочном кресле без малейших признаков жизни сиделка, что присматривала за ней последние несколько месяцев. Кан Ёнджа, женщина, перешагнувшая за девятый десяток, давно боролась с целым букетом возрастных недугов.
Уже пару лет в её комнате неустанно работали медицинские приборы, отслеживающие сердечный ритм, артериальное давление, уровень кислорода в крови — вся эта аппаратура стала неотъемлемой частью её существования. Поэтому смерть Кан Ёнджи, хотя и очень внезапная, не стала для людей полной неожиданностью. Её жизнь, долгая и полная событий, ушла вместе с ней, забрав в могилу множество тайн, среди которых была и она — Мицуко Минамото...
***
Джисон, довольно улыбаясь, открыл грамоту, на чьей обложке был изображён полицейский знак серебристого цвета, и сказал:
— Никогда даже не думал, что однажды получу государственную награду.
Она присуждалась парню за то, что он сдал полиции того извращенца, который поставил в своём мотеле скрытые камеры у кроватей в номерах постояльцев
— Хочу угостить вас, но боюсь, премия слишком мала, чтобы купить на неё говядину, — юноша смущённо почесал затылок. — Может, свининку тогда?
Соль пожала плечами, неловко улыбнувшись. А парень, сделав правой рукой жест, похожий на пистолет без среднего пальца, добавил:
— Что насчёт сегодня? Как идея?
— Ну-у, — замялась девушка. — Сегодня я собиралась в кино сходить... Давай ты завтра меня угостишь? — она, подражаю Джисону, сделала тот же жест. — Или нет?
Девушка усмехнулась и приблизилась к парню с воображаемым пистолетом в руках, будто угрожая. Тот сначала удивился, но затем подыграл, поднимая руки вверх, и отметил:
— Директор, что-то я раньше не видел никогда, чтобы вы так делали. Вы очень изменились!
Соль наконец опустила "пистолет" и слегка улыбнулась:
— Правда?
— Правда, директор. Пойдём с вами завтра, а сегодня идите в кино со своим возлюбленным.
— С возлюбленным? — удивилась она. — У меня его нет.
— Мужчина, который вас защищает, — парень сделал небольшую паузу, добавив уже чуть тише, почти шёпотом, прикрывая ладонью рот: — Явно в вас влюблён.
— Он мне не парень, — отмахнулась Джинсоль. — Но... он в меня влюблён, это правда.
При упоминании о том человеке у девушки на щеках заиграл румянец, что не осталось незамеченным её подчинённым.
— Он вам разве не нравится?
Девушка настолько завитала в своих мыслях, что когда спустя время её мозг переработал слова Джисона, от неожиданности она воскликнула:
— М-мне?!
— Да, казалось, очень даже, — пожал юноша плечами. — Вы каждый день ждёте, когда он придёт!
— Правда?
— Конечно, и он это тоже наверняка знает.
Внутри Джинсоль словно что-то перевернулось от осознания этого факта. Да, в последнее время она действительно утратила прежнюю осторожность в отношении Минхо и постепенно приняла его постоянное присутствие как нечто обыденное. А когда это "обыденное" в какой-то момент отсутствовало, она начинала испытывать беспокойство.
Общение с демоном стало для неё приятным, и ей нравилось проводить с ним время. Но она ни разу не задумывалась, почему её чувства к нему так резко изменились. Парень остался прежним, изменилась лишь она — Соль. Единственной причиной этого могла быть лишь одна вещь, связывающая их тонкой ниточкой, именуемой любовью...
Не в силах собраться с мыслями, Соль лишь пробормотала:
— Так не должно быть...
***
Девушка забыла свои перчатки в офисе и теперь сидела на холоде в парке, согревая ладони теплом собственного дыхания.
Но как же так вышло, что она начала испытывать чувства к этому парню? К тому, кто не раз её обманывал и даже угрожал?
На самом деле, в глубине души у неё давно был ответ на все эти вопросы. Если бы Джинсоль не испытывала недостатка в ласке и любви с детства, она, возможно, не придавала бы словам Минхо такого значения.
Но судьба распорядилась иначе.
Сколько раз он защищал её, скрашивал одиночество своим присутствием, признавался в любви — и сколько раз её сердце замирало от этих слов! Проблема в том, что даже если сейчас их чувства взаимны, то когда Кымганго будет снято, девушка вновь окажется одна. А это слишком жестоко, слишком...
— Ли Минхо, — тихо сказала она, и сразу же на асфальте Джинсоль заметила большую тень, нависшую над ней.
Она подняла влажные глаза на её владельца, и демон ответил девушке мягкой улыбкой. Сделав несколько шагов вперёд, он, словно кот, бесшумно сел рядом с ней на скамейку.
— Мы же планировали посмотреть фильм, — напомнил Минхо. — Почему моя милая Соль позвала меня сюда?
— Не хочу смотреть с тобой кино, — буркнула девушка.
Парень нахмурился, удивлённый её словами, а затем вымученно спросил:
— Что опять не так?
Соль сделала глубокий вдох, медленно повернулась к нему и предельно серьёзно ответила:
— Мне это нравится. Вот что не так...
_________________________________________
Ого, Джинсоль, оказывается, не камень каменный?
Всех люблю💓