Глава 1. pt.19
Мужчина устало прикрывает глаза, едва дверь за Тэхваном закрывается. Он ведь так и не поспал толком. Усталость предыдущих дней все еще давит. Кожа зудит так, что разодрать хочется, содрать с себя всю без остатка. А еще желудок как назло начинает слегка сводить. Он ведь и правда не ел ничего с самого утра. Да что там еда... Он даже попить сейчас не может. Снадобья, которыми его напоил лекарь, кажется, понемногу начинают действовать, так как Юн проваливается в сон. Пусть легкий и поверхностный. Но, тем не менее, это позволяет ему хоть как-то отдохнуть.
Юджон спит до следующего утра. Пару раз он, конечно, все же просыпается от зуда, но делает так, как научил его лекарь. Давит на кожу ладонью и немного трет. Завтрак ему приносят чуть позже, чем обычно. Вот только, сделав попытку поднять чашку с чаем, Юн вновь натыкается на ту же проблему. К еде он даже попытки притронуться не делает. Завтрак уносят нетронутым, каким и принесли. Лекарь приходит ближе к обеду, чтоб дать настойки и сменить повязки. И, услышав урчание живота императора, отчитывает его, как маленького ребенка, за то, что тот ничего не ел. И для убедительности говорит о том, что лекарства лучше работают, когда желудок не пустует. А потому лекарь лично распоряжается о том, чтоб императору принесли обед в покои. Юджон обещает поесть, лишь бы старик над душой не стоял. Поэтому тот уходит, едва закончив с обработкой ран. А принесенный по его просьбе обед, который, между прочим, сегодня состоял из оленины, риса и овощей, так и остается стоять на столике.
Тэхван просыпается ближе к обеду, чувствуя отчетливо головную боль. Заспался видимо. Но встать приходится. Он открывает окно и вдыхает побольше свежего воздуха, который был сейчас так необходим. Учитель, видимо, не заходил. Возможно, придворная дама оповестила его, что наложник до сих пор спит и не в силах будет заниматься чем-либо. Честно говоря, желание что-то делать так и не появилось, захотелось лишь выйти на улицу.
Ким действительно выходит на воздух, но не работает в саду, а просто сидит на скамейке и снова истязает свою и без того больную голову новыми раздумьями. И зачастую его посещают мысли о том, насколько уместно будет прийти к Его Величеству сейчас? Одному тут находиться тяжело, грустно, а мысль о том, что из-за него собираются казнить наложницу вообще морально съедает. И заниматься-то ничем не хочется.
После долгих раздумий, парень все же просит придворную даму наведаться к Его Величеству и спросить – может ли Тэхван увидеться с правителем? Женщина уходит, оставляя мальчишку в саду, однако возвращается быстро и с хорошими новостями.
Император после ухода лекаря занимает свое место на кровати и прикрывает глаза. Хочется уже заснуть, но в покои стучатся. Слуга открывает дверь после разрешения и, поклонившись, тихо сообщает:
– Наложник Ким хочет посетить Вас и просит принять его.
От такой вести брови императора вверх взлетают. Он долго пялится на слугу, пытаясь переосмыслить. Тэхван... Захотел прийти... Сам?
– Пусть приходит, – тихо отвечает мужчина, все еще находясь в шоке от ситуации.
Юноша приводит себя в относительный порядок, зачесывая волосы в надлежащий хвост, после чего идет к Его Величеству в сопровождении все той же дамы. У покоев его встречают стражники, которые сразу расступаются, пропуская Тэхван в покои императора. Правитель находится далеко не в лучшем состоянии, а на столике стоит нетронутый обед. Ким поджимает губы.
Юджон лежит на постели и даже почти успевает задремать, когда двери в покои открываются, и внутрь заходит Тэхван. Император садится на постели, свешивая ноги.
– Ваше Величество. Вы что, совсем не едите? – он все еще помнит, как Дэджун обмолвился вчера, что император ел лишь утром.
Юджон весьма удивляется, когда вместо приветствия получает упрек в том, что он не поел, видите ли.
– Не ем, – коротко отвечает мужчина, бросая взгляд на еду. Хочется, конечно, вот только как он будет есть? Этот процесс слишком болезненный сейчас.
– Так нельзя, Вы ведь ослабеете совсем. Хотите, я Вас покормлю? – внезапно срывается с губ Тэ. Признаться, он сам от себя такого не ожидал. Но все же торопится заверить правителя. – Я не собираюсь Вас травить, я могу и сам есть на пару с Вами из одной тарелки, если Вам так будет спокойнее.
Мужчина выгибает брови дугой. Ему не послышалось? Его предложили покормить? На раздумья уходит не больше пары секунд.
– Хочу, – Юн смотрит пристально. Признаться, чувство собственного достоинства не позволяло принимать еду из чужих рук. Но Тэхван... Он ведь не такой, как все. Для императора точно. А потому показаться слабым и беспомощным перед ним не кажется чем-то ужасным.
Мальчишка удивляется такому ответу, да еще и столь быстро. Но в то же время это очень радует, Ким даже заулыбался.
Встав с кровати, Юджон подходит вплотную к Тэхвану, осторожно касаясь замотанными руками его щеки.
– Ты ведь не знал, что я не ел все это время. И явно пришел сюда не для этого. Почему ты здесь?
Тэхван сглотнул, глядя на правителя. Было все еще тяжко смотреть на его перебинтованные руки.
– Я пришел... потому что мне было очень одиноко без Вас, – тихо шепчет Ким, поддаваясь мимолетному желанию, и щекой потирается о чужую ладонь. – Мне хочется помогать Вам, несмотря на все это... Хочу, чтобы Вы были в порядке, – и пусть его слова звучат глупо и наивно, потому что он сам ничего не может сделать с кожей императора. Это под силу лишь лекарю. Но Тэхван хочет улучшить хотя бы моральное состояние. И свое, и чужое.
От чужих признаний по телу волной расходятся мурашки, а потом собираются жаром в груди. Сердце как бешеное колотится о ребра. И безумно хочется обнять младшего, прижать к себе и расцеловать. Но Юн не решается.
– Давайте сядем? – Тэ кивает обратно на кровать Его Величества и заставляет мужчину сесть обратно.
Тот устремляет внимательный взгляд на суетящегося наложника. И улыбка на губах расцветает сама собой.
Тэ берет с подноса бульон и для начала макает немного риса туда. Придерживая ладонь под ложкой, чтобы капли не упали на одежду, съедает первую сам.
– М-м-м, это вкусно, – признаться, Тэхван думал, что у Его Величества просто нет аппетита. Мысль о том, что всему виной элементарная невозможность есть самому, даже в голову не закрадывалась.
Юн сглатывает вмиг выделившуюся слюну, смотря на то, с каким аппетитом съедает первую ложку Тэ. Наложник зачерпывает еще ложку бульона с рисом и подносит к губам императора, который тут же с охотой съедает содержимое. Даже несмотря на то, что все уже остыло, еда все еще была вкусная. Пережевывая, Юн даже глаза прикрывает. Ну, еще бы, он уже больше суток не ел. И проголодался знатно.
Конечно, все еще немного неприятно то, что он не способен поесть самостоятельно. Но что если эти язвочки не сойдут еще пару недель? Ему что, голодать все это время? А если уж и есть с чьих-то рук, то только с рук Тэхвана. Пожалуй, Юджон даже императрице не дал бы себя покормить.
Тэ наблюдает за Юном с нескрываемым восхищением и улыбкой, когда кормит его. Почему-то для юноши это кажется безумно милым и очень греет душу.
«Я не бесполезный, император принимает мою помощь. Именно мою», – звучит в голове на повторе.
Он кормит все так же осторожно, чтобы лишний раз едой не капнуть на ткань, не торопит, и так скармливает абсолютно все. Даже всю оленину, предварительно разделив на кусочки, порционно поднося к губам Юджона. И не скажешь, что Его Величество был без аппетита, скорее наоборот. Он точно сильно оголодал. Еда улетает на удивление быстро. Вот только словно проваливается вся мимо пустующего все это время желудка.
– Тэхван, ты не мог бы налить мне немного чая? Только, наверное, он уже остыл. Попроси слугу принести свежий.
Такая просьба еще сильнее радует Кима. Он тут же кивает, вставая со своего места, уносит пустой поднос и остывший чай и просит слуг принести новый.
Не проходит и пяти минут, как дверь открывается, и слуга передает Тэ поднос со свежим ароматным чаем. Парень кланяется и забирает его, уходя обратно к Юджону и садясь напротив.
– Такой горячий, будьте осторожны, хорошо? – Ким наливает чай в фарфоровую пиалу и, подув на него, аккуратно подносит к губам мужчины.
Юджон благодарно улыбается, наблюдая за юношей. Ему, как любителю чая, все это время было довольно трудно обойтись без глотка горячего напитка. Поэтому сейчас, когда Тэхван подносит к его губам чашку, император полной грудью втягивает приятный аромат, а потом прикладывается губами к краю чаши и делает осторожно небольшой глоток. На секунду кажется, что даже жить становится легче, когда горячительная жидкость бежит по пищеводу к желудку.
– Спасибо, – тихо отзывается мужчина. – Надеюсь, это не сильно тебя обременило. Для меня было проблемно держать в руках чашу с чаем, а мне этого правда не хватало.
После еще пары глотков, мужчина все же отстраняется. Вот теперь он полностью доволен. Приняв оставленные лекарем настойки, Юджон полноценно перебирается на постель и ложится, блаженно выдыхая.
– Знаешь, ты только что спас меня. Мерзко в этом сознаваться, но я не в состоянии был поесть сам. А принимать еду из чьих-то рук слишком унизительно. Потому что сразу чувствуешь свою слабость и бессилие.
Парень потерянно смотрит на Юджона. Неожиданно, но тот сейчас и правда признается ему в полной своей слабости. И вот, казалось бы, он ничего не может сделать – бери и вонзай нож в спину... Но ведь Тэхвану это не нужно и никогда не было.
– Ваше величество... – Тэхван, кажется, сейчас расплачется. Как некстати сейчас на него нахлынули эмоции. Ему тяжело смотреть на императора. Он не представляет, каково ему сейчас, а ведь это все предназначалось для Тэ. Все эти мучения... И Ким все еще чувствует себя виноватым. Хотя это странно, он ведь сразу сказал, что этот порошок нужен ему не для себя, а для другого человека... Он все еще не может до конца отпустить эту мысль. Будто бы что-то не совсем так...
– Знаете, если бы не я, вот этого всего не было бы... – он окидывает бинты Его Величества взглядом и тяжело вздыхает. – Никакой я не спаситель, – он отставляет в сторону пустую чашу из-под чая, но, взглянув на лицо императора, невольно улыбается.
– Хотите, я всегда Вас кормить буду? – и тут же исправляется. – В смысле... пока Вам не станет лучше.
Юн тепло улыбается, смотря неотрывно на юношу. Такой ранимый, чувствительный... Разве он мог хотеть навредить? Даже предлагает быть чуть ли не личным слугой, пока император не выздоровеет.
– Пожалуй, я приму твое предложение. Во всяком случае, пока мои руки не придут в норму, чтоб я мог сам держать приборы. А до тех пор... Тэ, я приму еду из твоих рук, – и улыбается шире. – Но сейчас есть то, чего я хотел бы куда больше, чем этого...
Парнишка кивает, но старается скрыть слишком довольную мордашку. Все же он должен быть серьезнее, рядом ведь сам император. И пусть тот всегда говорил, что рядом с ним можно вести себя проще. Если люди прознают, что у мальчишки есть особые привилегии, будет еще хуже, вредить будут не только Тэхвану, но и, скорее всего, Его Величеству.
Мужчина ложится осторожно на постель и двигается так, чтоб рядом с ним было место еще для одного человека.
– Прошу, ляг рядом со мной, – мужчина терпеливо ждет чужого решения.
Конечно, Ким не мог не ответить на просьбу Юджона, и лег аккуратно рядом, чтобы не надавить лишний раз никуда, а вот Юн сразу же придвигается так, чтоб лежать максимально близко.
– Я не виню тебя. Ты ведь не знал о том, что тебе хотят навредить таким способом. Ты всего лишь попросил соль для ванн.
Кстати об этом... Как он там сказал тогда?
«Хочу посоветовать кое-кому...»
Что-то в этом духе. Тэхван ведь сразу сообщил об этом. Ну не складывается. Невозможно закрыть на это глаза.
После сказанных императором слов в комнате ненадолго повисает тишина. Юн, чуть повернув голову набок, любуется младшим.
– Сегодня ты занимался с учителем? Далеко Вы уже продвинулись? – а в ответ тишина. – Тэхван?
И снова никакой реакции. Чтоб привлечь к себе внимание королю приходится даже потормошить Кима за плечо.
– А? – задумчиво и растерянно темноволосый помотал головой в стороны. – Простите, но мне... Мне не дает покоя тот факт, что она не отравила меня сразу, когда могла, – он вздыхает и поджимает губы. – Я ведь брал у нее эту соль во второй раз. И тогда я пришел к ней, сказав сразу, что хочу порекомендовать эту вещь другому человеку... Что это не для меня... Как она могла быть уверена, что я этим воспользуюсь? – хмурит брови Ким. С одной стороны, ему больно и обидно, и он предпочел бы больше не вспоминать об этой девушке, что втерлась к нему в доверие. С другой стороны, невозможно не вспоминать, потому что Тэхван не понимает ее мотива до конца.
Тэ говорит, а брови императора сдвигаются к переносице. То есть... Чжэнли знала, что порошок достанется не Тэхвану? Но все равно сказала о том, что хотела навредить ему. Не могла же она...
– Постой. Она знала, что ты сам не будешь пользоваться? – Юджон садится на постели. – Который час? – быстрый взгляд в окно. Еще светит солнце. Значит, приказ еще в исполнение не привели. – Думаю, мне нужно поговорить с ней. Жди меня здесь.
Император старается как можно быстрее слезть с постели. Накинув верхний ханбок и быстро повязав его, он выходит из покоев и идет напрямую к камерам, где держали наказанных, тех, кто ждал приговора или его исполнения. На подходе его встречают стражники.
– Ваше Величество, – один из мужчин выходит чуть вперед, склоняя голову. – Что привело Вас сюда?
– Девушка, которую привели сюда вчера. Императорская наложница Чжэнли. Где она?
Стражник смотрит чуть удивленно, а потом склоняется.
– Ваше Величество, ее забрали буквально только что. Повели на площадь для казни.
Император сразу же разворачивается и спешит на площадь. И появляется там очень вовремя. Потому что палач уже начинает приготовления.
– Остановитесь.
Завидев императора, все замирают и склоняют головы в поклоне. Все, кроме той, чью жизнь он только что спас. Ну, точнее, просто отсрочил ее кончину.
– Ваше Величество, – девушка начинает плакать, увидев, наконец, вблизи того, с кем когда-то находилась в одной постели. – Прошу, помилуйте.
– Кому предназначалась смесь? – голос от злости даже чуть хрипит. Девушка испуганно замирает и таращит глаза. – Тэхван, придя к тебе, сказал о том, что хочет порадовать этой смесью другого человека. Ты не собиралась травить его. Твоей целью был кто-то другой. Кто?
– Я не...
– Кто?!
Слезы катятся по щекам девушки нескончаемым потоком.
– У тебя есть шанс избежать своей участи, если расскажешь все.
– Клянусь, я не знала, что Ваше Величество может умереть из-за этого! Мне сказали, что у Вас просто появится аллергия. Я не знала! – девушка рыдает в голос. – После происшествия с садом Тэхван впал в Вашу немилость. Вы перестали проводить с ним время так же, как и со мной когда-то. Я его пожалела. Хотела подружиться. А потом я увидела вас вместе в саду ночью. И это так разозлило меня. Я искала способ сделать так, чтоб Тэхван исчез из дворца раз и навсегда. И мне сказали...
Девушка резко замолкает, встретившись с гневным взглядом императора. Похоже, свою судьбу она увидела в его глазах.
– Кто тебе сказал? – а в ответ тишина и поджатые губы. – Кто?!
Так и не получив ответа, Юджон отходит на пару метров и переводит взгляд на палача.
– Казните ее.
И после этого он разворачивается, уходя обратно в свои покои.
Ким сидел на ложе Его Величества, дожидаясь возвращения. Когда Юджон резко встал с постели и ушел, Тэхван хотел было пойти за ним, но вовремя остановил себя. А потому пришлось сидеть тут, дожидаясь возвращения императора.
Как странно. Он ненавидел этого мужчину всей душой, пытался сбежать, потому что был посажен в золотую клетку, а сейчас... Он и жизни не представляет без него. Император постепенно ему открывался, и, узнавая его, Ким уже не думал о том, что он какой-то особенный. Он такой же человек, как и все, просто ему повезло немного больше, чем прочим корейским незнатным жителям. Хотя насчет везения еще надо бы разобраться... Быть императором – тяжело и опасно, нужно подозревать всех и каждого, бояться и от этого ненавидеть. Единственный плюс – куча возможных вариантов для удовлетворения собственных потребностей, возможность выбрать любую или любого для утех и никто не смеет отказать. Вот только даже это – сомнительное везение. Да и крыс хватает везде, из-за этого нужно быть всегда начеку. Они хоть и разные с Тэхваном, но все же оба люди, и Ким полюбил его настоящего, то самое его «Я», которое Юджон открыл.
Ноги мужчина передвигает с трудом. Не потому, что тяжело, а потому что задумался о том, что в его дворце, оказывается, есть кто-то, кому крайне не нравятся отношения императора и наложника Кима. Кто-то, кто отчаянно хочет их разлучить и у кого есть доступ к большим знаниям. Вернувшись к своим покоям, мужчина просит слугу сообщить советнику, что он его ждет, а потом заходит в комнату и почти сразу натыкается на обеспокоенный взгляд Тэхвана.
Как только дверь в покои распахнулась, парень сразу же встрепенулся, глядя на вошедшего. Им оказался никто иной, как Его Величество. Выглядел он не слишком радостным. Огорченным, понурым – да, и даже немного злым.
– Вы в порядке? Юн, пожалуйста, не молчите... – несмотря на разность их положений, Тэхван вел себя с императором свободно. Не боялся задавать вопросы, говорил все так, как есть, в отличие от всех остальных, кто порой взгляд боялся поднять на императора, переживал по-настоящему и всегда желал оказать поддержку, если того требовала ситуация. За последние дни, а точнее ночи, они сблизились и даже не в том, пошлом смысле. Они притянулись друг к другу душами, разговаривали непринужденно, обнимались, ходили по темному саду... Порой им было комфортно даже в молчании.
Юн стоит несколько секунд, прежде чем подойти и крепко обнять юношу. И плевать на боль, моментально прошедшую по телу.
– Все в порядке. Не беспокойся.
Юджон все же отстраняется, но почти сразу же касается своими губами чужих, мягко, нежно целуя.
Объятия Его Величества при таких условиях были абсолютно неожиданными, ведь вся его кожа сейчас – один сплошной нерв. Тэ боялся даже прикоснуться лишний раз к императору, чтобы не сделать больно, но к самому мужчине в объятия шел охотно. И поцелуй стал еще более приятным дополнением. Прикрыв глаза, Ким отвечает взаимностью, сминая губы императора своими и шумно выдыхая от удовольствия. По телу патокой расползается невероятное чувство.
– Тебе, наверное, лучше пойти к себе. Скоро придет лекарь, чтоб сменить повязки. А после мне нужно поговорить с советником.
Юн мягко касается губами чужого лба. Ким не перечит, пусть и не хочется уходить. Но Тэхван все-таки не нянька для Юджона, а потому он лишь улыбается.
– Как прикажете, Юн.
– Спасибо, что рассказал обо всем. Благодаря этому я кое-что смог узнать. Ты очень вовремя это сделал. Еще каких-то десять минут, и эта тайна ушла бы навеки вместе с Чжэнли, – Юн осторожно касается пальцами чужой щечки, бережно поглаживая. И в глазах напротив видит немой вопрос. – Ее казнили несколько минут назад. Тэхван, не расстраивайся из-за этого. Она пыталась подружиться с тобой, потому что пожалела тебя. А потом увидела нас ночью в саду. И из-за этого стала ненавидеть. В этом нет твоей вины. Не жалей ее, она свою участь заслужила. А теперь ступай к себе. Мне нужно решить кое-какие вопросы.
Пока Тэ слушал Его Величество, кажется, челюсть постепенно отходила от верхней. Казалось бы, ничего особенного, но... Слышать то, что он говорил, все равно оказалось жутко. Но чтобы не задерживать императора, младший натянул тусклую улыбку и, попрощавшись, удалился к себе в покои, а через несколько минут уже вышел с придворной дамой прогуляться и заодно немного привел сад в порядок, подрезая ненужные ветки у кустов для пышности. Мысли не могли устаканиться ну никак. Тот факт, что Чжэнли казнили странным образом влиял на его настроение. И, казалось бы, ему должно быть все равно, но внутри что-то неприятно колет.
Когда Тэхван уходит, Юн садится обратно на кровать. Советник приходит уже через пару минут.
– Ваше Величество, Вы звали? Я слышал, что Вы приходили на площадь перед казнью наложницы.
– Вам передали ее слова?
– Разве она сказала что-то новое?
– Думаю, мне есть чем удивить Вас, советник.