Глава 1. pt.14
Тэ не сразу понимает, как его щеку обжигает удар, и кожу сразу словно сотни мелких иголок прокалывают. Она краснеет моментально, и пока он пытается придумать, что сказать этим наглецам, его уже сотрясает чужой, до боли знакомый и очень жесткий баритон, отчего инстинктивно парень дергается в сторону. Сначала Ким даже не понял, что обращаются не к нему.
– Как ты там сказал? Выбить дурь плетями, да так, чтоб до крови? Отлично. Именно так я с вами двумя и поступлю, – Юджон поворачивает голову к стражникам, что всегда следовали за ним. – Отведите этих двоих к Джуну и передайте мой приказ. Выпороть их плетьми так, чтоб на спинах живого места не было. Пусть это послужит уроком для каждого. Никто не смеет так разговаривать и поднимать руку на императорских наложниц, а уж тем более на императорского наложника.
– Ваше Величество! Молю о пощаде! – стражники сразу меняются в лице, становясь жалкой челядью. Как быстро у людей смелость пропадает. – Простите мою совершенную глупость, – один из мужчин тут же падает, кланяясь в ноги, но его поднимают другие стражники, на императора все эти пустые слова не действуют. Эти двое кричат до последнего, сваливая друг на друга вину и умоляя Чосонского правителя, пока наконец не скрываются за поворотом.
По итогу, уходит вся охрана, оставляя в коридоре лишь Тэхвана, императора и придворного слугу, что подобно стражникам всегда следовал за императором. Юн подходит к юноше ближе, осматривая щеку, по которой имел наглость ударить охранник.
– Принеси чистые полотенца, прохладную воду и мази от лекаря, что помогут от ушибов. И еще горячий чай.
Слуга сразу кланяется и уходит.
Тэхван поднимает взгляд красных глаз на императора. Что ж, его желание исполнилось очень быстро в этот раз.
– Не нужно, это всего лишь покраснение, оно пройдет, – негромко произносит Ким, опустив взгляд, и кусает губы.
– Не имеет значения, сколь сильна рана. За ней нужно поухаживать. За тобой нужно поухаживать, Тэхван, – император старается говорить мягко, отпуская весь тот гнев, что испытал при виде того, как какое-то отродье бьет Тэхвана. Его Тэхвана! Его маленького, милого мальчика!
– Я как раз хотел поговорить с Вами... – он осматривается вокруг и все же открывает дверь в свои покои. – Я думаю, лучше это сделать здесь, а не в коридоре.
Тэхван проходит в свои покои, и император, следуя его примеру, заходит следом. Царящая здесь обстановка давит на сознание. Вроде бы все чисто, аккуратно, но как-то... Тоскливо и серо. Тэ прикрывает дверь за Его Величеством. Собирается с силами. Мужчина сейчас очень зол, и как бы Тэ не отхватить сейчас, как и этим охранникам. Нужно будет говорить осторожно.
Юн с сожалением осматривает комнату, но как только Ким начинает говорить, сразу же поворачивается к нему, внимательно вслушиваясь в каждое слово.
– Я не могу находиться в четырех стенах. Мне очень плохо. Знаю, что я виноват сам, но я не могу так. Дайте мне хоть что-нибудь, чем можно было бы коротать время. Я очень хочу чем-то заниматься. Пожалуйста... Хоть на чистку рыбы отправьте, на что угодно, только бы не сидеть без дела. Ваше Величество, прошу, – Тэ сглатывает, и глаза постепенно становятся мокром. Эмоции внезапно вырываются, но парень не плачет, лишь в глазах влага копится, которую он быстро смаргивает.
– Чистить... рыбу? Ты даже работать согласен, лишь бы не быть одному? Тэхван, – Юн подходит ближе, вставая вплотную. Ладонь мягко ложится на пострадавшую минутами ранее щеку. Большой палец бережно проходится по коже, поглаживая. Нежная, мягкая.
– Тебе все еще противна мысль быть со мной? Ты даже работать согласен, лишь бы тебя выпустили, но не быть со мной? – темные глаза правителя вновь затапливает тоской. Мягко проскользив ладонями по телу младшего, Юджон крепко обнимает его, прижимая к себе.
– Неужели я настолько тебе противен? – звучит тихо и побито.
Мальчишку словно током ударяет насквозь от чужих слов. Как Юджон все еще сохраняет какую-то нежность и интерес к Тэхвану, после всего произошедшего? Это так странно, но его даже захотелось как-то успокоить. Сейчас император перед ним не выглядел как властный мужчина с убийственным взглядом. Он был как обычный человек, со своими эмоциями и... Ким клянется, практически болью в глазах. Младший поспешно губу закусил. Что он еще может сказать? И нужно ли? Показывать свою ревность к другим наложницам? Какой в этом смысл? Надеяться на то, что правитель распустит их – глупо, тем более учитывая тот факт, что даже императрица – законная супруга! – мирится с нахождением наложниц и Тэхвана в этом дворце. Что уж говорить о нем – песчинке в этом мире. Ким вообще не имеет права что-то говорить по этому поводу, хотя очень хотелось бы.
От ответа наложника избавляет стук в дверь. Император отходит от юноши, раскрывая двери и впуская слугу. Тот ставит все принесенное на столик и уже собирается начать обрабатывать щеку парня, но император останавливает его.
– Я сам, ступай.
Придворный кланяется и выходит из покоев, закрыв за собой дверь. Мальчишка трет глаза, тут же стирая слезы с глаз, и удивленно смотрит на Юна, который внезапно сам вызвался ухаживать за ним.
– Ваше Величество, я сам... – он неловко бегает взглядом по чужим рукам и сосредоточенному лицу. Как же он не привык к тому, что делают что-то для него, но император обрывает все попытки, и мальчик послушно отступает. Это так странно, ведь в голове все еще крутятся слова отца.
«Мужчина должен быть опорой».
Какой же Тэхван тогда мужчина? Так тяжело выбить из себя устои, которые вкладывались годами. Он чувствует себя неправильным, но все еще не может избавиться от чувств к этому человеку. Они в нем зародились и, кажется, уже прочно осели внутри за такое короткое время. Юджон усаживает Тэ на пол и принимается сперва протирать щеку прохладной тряпкой.
– Дело не в том, чтобы не быть с Вами... – начинает мальчишка тихо. – Я совершенно не умею жить здесь, мне все еще чуждо, что есть люди, которые за мной следят, мне не по себе. Вы, наверное, привыкли к такому ритму жизни, но мне очень тяжело. Я привык работать руками, я чувствую себя ненужным и бесполезным, меня сжирают мысли, когда я ничего не делаю, – он мнет пальцы объясняя. – И... у Вас будет... ребенок. У Вас есть императрица. Вы же любите ее... А я? Что будет со мной? Вы ведь потом уберете меня, как ненужный материал, потому что у Вас будет нормальная семья.
«Какое мне место в ней?» – остается не озвученным. Ким шмыгает носом. Он поднимает взгляд на мужчину, подрагивая. Как только Тэхван представляет это, внутри все сжимается. Он никогда не сможет стать равным Его Величеству, как бы ни старался.
– Я надоем Вам. И мне хочется... хотя бы приносить пользу...
«Если не быть единственным, то хотя бы отвлекаться на еще какую-то работу», – примерно такой смысл в свои слова вкладывал Ким. Чтобы не думать о том, кого любит император, с кем время проводит помимо него...
Юджон бережно остужает кожу прохладной влажной тканью, а потом берет в руки баночку с мазью. Но слова Тэ заставляют его замереть. Пока он слушает, брови периодически то сдвигаются к переносице, то взлетают вверх от удивления. Он выслушивает все до конца, позволяя мальчику выговориться, и лишь после отвечает.
– Не знаю, почему ты вдруг счел себя ненужным. Почему посчитал, что я избавлюсь от тебя.
Извозив пальцы в мази, император нежно размазывает прохладную массу по коже щеки. Чужие слова вызвали внутри такую бурю эмоций. Захотелось сразу все опровергнуть, сказать: «Нет, все не так». Но мужчина сохраняет молчание. Ровно до тех пор, пока не заканчивает втирать мазь в щеку. Ким немного шипит от прикосновения холодной мази к коже. Нельзя назвать это приятным ощущением, но ради Его Величества он терпит. Осознание того, что мужчина делает это сам, хотя с легкостью мог скинуть заботу на кого-то другого, снова давит на голову. Заставляет чувствовать себя нужным. Стерев остатки с пальцев полотенцем, Юн убрал все чуть дальше и вперил взгляд в юношу напротив себя.
– Ты считаешь меня лжецом, Тэхван? Те слова, что я говорил тебе... Среди них не было лжи. Ты дорог моему сердцу. А на счет семьи... Императорская семья очень сильно отличается от тех, что приняты нормами в обществе простолюдинов. Один супруг, дети и никого постороннего. Нет, у меня не так, – Юн трет переносицу, думая, как лучше объяснить парню, чтоб он наверняка понял. – Браки в императорских семьях заключаются исходя из выгоды для государства. Любовь в этом всем не принимает никакого участия. Мальчик мой, Тэхван-и... Я – император Чосона, и в первую очередь я обязан думать о благе страны, а не о самом себе. И с этим я не могу ничего поделать. Это мой долг. Ответственность, возложенная на мои плечи. Точно так же, как долг императрицы Черён – родить наследника трона. Более того, Тэхван, он будет не один. Чем больше детей у императора, тем надежнее будущее страны, тем больше уверенности в его безопасности. Для того император и выбирает себе, как правило, нескольких наложниц. Чтоб в случае отсутствия у него прямых детей от императрицы, дети от наложницы смогли стать страховкой будущего страны. Но это не значит, что я обязан любить их.
Внезапно посыпавшиеся откровения от императора заставили парня даже рот открыть невольно. Тэхвану словно впервые в жизни открыли секрет. Он не понимал, не знал, что все вот настолько плохо, что Его Величество сам является некой пешкой в личных взаимоотношениях. Казалось, император что пожелает, то и делает. Но, как оказалось, все не совсем так. Однако Тэ это не спасает. Все равно очень больно. Таким завуалированным способом ему сообщают о том, что ничего не изменить, такова жизнь Юджона и это неоспоримый факт. Ему придется смириться с тем, что он никогда не будет единственным, что все, о чем говорили ему родители – не пригодится больше.
Юджон как-то измученно улыбается, проходясь ладонью по голове младшего, а затем поднимаясь на ноги.
– Я прикажу завтра учителю вновь прийти к тебе. И постараюсь придумать что-то, чем ты смог бы... занять свои руки, кажется, так ты выразился. И, пожалуйста, перестань голодать. Мне больно смотреть на твои страдания.
Вздохнув, Юджон выходит из покоев наложника. Придворный слуга, ждавший его в коридоре все это время, кланяется. Взамен стражникам, которых увели, уже пришли двое других. А еще вернулись стражники самого императора. Но все они все это время стояли на отдалении, позволив императору вести беседу с наложником спокойно.
– Позови советника в мои покои, – обращается он к слуге. Тот, поклонившись еще раз, сразу же удаляется, а император переводит взгляд на новых стражников, что приставили к Тэхвану. Снова двое. Может... Стоит убавить количество людей вокруг юноши, раз ему так некомфортно? Но не предпримет ли он тогда новой попытки к бегству?
– Отныне для Тэхвана нужен лишь один стражник. Второй может быть свободен. И еще, надеюсь, пример ваших предшественников показал вам, как нельзя себя вести с тем, что принадлежит мне? Никто не давал вам прав так разговаривать или, тем более, прикасаться к тому, чем владею я. Следующий, кто хоть пальцем тронет этого мальчика, отправится прямиком к палачу.
Голос молодого императора не дрогнул ни разу, звучал четко и властно, не оставляя сомнений в том, что так и будет.
В свои покои Юн приходит через несколько минут. Советник уже ждет его. Поклонившись, Дэджун хочет поинтересоваться, зачем понадобился императору в столь поздний час, но тот лишь просит зайти вслед за ним.
– Советник, распорядись о том, чтоб учитель возобновил уроки с Тэхваном. И еще... Мне нужна твоя помощь.
– Слушаю, Ваше Величество.
– Какое занятие может подойти для того, кто привык всегда чем-то заниматься? Чтобы была не сильная занятость у человека, но было бы довольно интересно. И не слишком сложно.
В покоях повисает минутная тишина.
– Может, садоводство? – первым подает голос Дэджун.
– Это слишком грязная работа, – Юн чуть хмурится, задумываясь. – А если травничество?
– Я полагаю, что это не совсем разумно, Ваше Величество, – советник чуть качает головой. – Если я правильно понимаю, то Вы выбираете занятие для наложника Кима. Получив доступ к травам и знание об их свойствах, кто знает, на что будет способен этот юноша. Я все еще не доверяю ему. А если он захочет навредить Вашему Величеству? Вы не можете быть уверены в его помыслах. Ваша безопасность все еще стоит на первом месте, Ваше Величество.
– Что ж, возможно, ты прав, – Юджон вздыхает, а плечи даже как-то вниз опускаются. Действительно. А что, если после неудачного побега Тэхван просто решит освободить себя таким способом? Ведь единственная причина, по которой юноша все еще здесь – желание императора. И избавившись от него, Ким, наконец, обретет свободу.
– В таком случае, пусть будет садоводство. Распорядись о занятиях с учителем грамоты до обеда. А после отправь к наложнику нашу цветочницу, что занимается облагораживанием сада. Пусть он побудет день с ней. Если ему понравится, то так тому и быть.
Советник кланяется и уходит, оставляя императора одного.
Этой ночью Юн, наконец, спит спокойным сном.
За все время пока мужчина с ним говорил, Тэхван не смел подать голоса, но внутри разрывался от эмоций, и как только правитель вышел, Ким снова разрыдался. Он благодарен Юджону за этот рассказ. Мальчишка ощущает, что императору действительно не все равно на него, однако, в любом случае, придется справиться со всем происходящим самому. Тэхвану необходимо стать сильнее и научить себя мыслить иначе.
Мысли не оставляют парнишку и ночью, но становится немного легче, и он засыпает. Утро встречает его головной болью. Как говорится, сам виноват. Нечего было ныть на протяжении нескольких дней. Впервые Тэ подумал, что нужно, наконец, постараться воспринимать это место как дом. Все же вернуться к родителям у него не выйдет. Он уже достаточно опозорил их.
Ким быстро идет в купальню, даже не обращая внимания, кто идет за ним, а это, конечно, новая придворная дама. Там он проводит приличное количество времени, ведь настолько себя запустил, что сейчас хотелось буквально слой кожи с себя содрать. На его лице четко отпечаталась измученность. Сам себя извел. Черт, на его месте, кажется, любой бы плакал и кланялся Его Величеству за такую возможность, а Тэ... что Тэ? Омывшись полностью, он закутывается в ханбок и идет обратно к себе в покои. Все время в его голове крутится сказанное вчера Юджоном. Мальчик приоткрывает, наконец, окно, чтобы впустить немного свежего воздуха в помещение. Ему приносят завтрак, и на этот раз Ким не отказывается, потому как голоден ужасно.
Не проходит и двух часов, как к нему стучат, и внутрь заходит... учитель? Тот самый старичок. Юн и правда не соврал...
– Здравствуйте, юноша. Надеюсь, Вы помните, на чем мы остановились в прошлый раз?
Тэ даже едва заметно улыбается. Занятие проходит на одном дыхании. Тэ вспоминает обо всем, чему учил его этот пожилой мужчина, выписывает старательно свои кривоватые иероглифы и почти гордо показывает их старику. Тот снисходительно усмехается.
После следует обед. Тэхван и на этот раз от еды не отказывается. У него же три дня безостановочно что-то журчало в животе. Парень поедает все, будто пришедший с голодного поля. После сытного обеда к наложнику приходит незваный гость. Женщина в годах, которая сообщает ему о том, что она будет учить паренька основам садоводства на территории императорского дворца. Так пожелал император. Ким от таких новостей аж глаза округляет.
– Да, конечно, одну минуту! – женщина дожидается снаружи, пока Тэхван переодевается в уже совсем не домашний, а выходной костюм, и выходит к ней. Та вновь кланяется ему, и оба направляются в оранжерею, где хранятся все ростки, рассада и все прочее, чем украшают сад дворца, чтобы он радовал глаз. Ким смотрит на объемы работы и удивленно охает. Это помещение поражало своими размерами, но было больше, чем наполовину, пустое. Оно и не мудрено, ведь основную массу цветов и кустов уже высадили, лето постепенно приближается. Так что тут они пробыли недолго, цветочница почти сразу увела его в сам сад, где Ким бывал несколько раз, и уже там начала объяснять, как и что делает для поддержания императорского сада в хорошем состоянии. Кроме того, еще и показала на деле, подрезая какие-то кустики, отцветшие цветы, попутно поясняя, почему и зачем она делает так, а не иначе; когда вносить удобрения и так далее. А потом уставший на все просто смотреть Тэхван попросился сам поработать, чтобы ему только говорили что делать, а дальше Ким все сделает сам.
День выдается на удивление спокойным и свободным. Срочных (и даже не очень) государственных дел не предвиделось, поэтому Юджон мог позволить себе немного отдохнуть. До обеда, зная, что сейчас Тэхван должен заниматься с учителем, Юджон навестил императрицу и провел с ней время. Обедали они тоже вместе. А после обеда, расположившись в беседке в саду, Юн просит подать ему чай и сушеные фрукты. Не особо часто выдается возможность просто посидеть. А если при этом еще и удается полюбоваться чем-то прекрасным (например, одним юношей, что сейчас вместе с цветочницей что-то обсуждал), так день, считай, вообще удался. Собственно, сейчас император сидел в беседке, попивая чай, нежась в потоках теплого летнего ветерочка, наслаждаясь видом перед собой. Примерно час спустя Юджон все же уходит из садика. Раз уж выдался более-менее свободный день, почему бы не наведаться в город, не посмотреть на жизнь подданных?
У дерева чуть поодаль стояли несколько небольших цветов, которые ожидали посадки в ближайшее время, и мальчишка попросился их посадить. Женщина долго отнекивалась, говоря: «Куда же Вы в таком одеянии?» Но Тэхван был непреклонен. В конце концов она сдалась, и довольный парень тут же взял цветы, сел на корточки и начал копать, осторожно усаживая каждый из цветов на ровном расстоянии друг от друга. Цветочница наблюдает внимательно и даже слегка улыбается. Довольна работой.
– Готово, – парень поднимается и ему кивают. Он, довольный собой, расплывается в улыбке, краем глаза заметив удаляющегося из сада императора. И как это он его не заметил...?
– Молодой человек, – женщина уже в который раз пытается достучаться до Тэ, смотрящего вслед Его Величеству.
– А... да! Простите, пожалуйста, – Ким тряхнул головой, наконец, приходя в себя, и продолжил занятия. На самом деле его это увлекло. Очень нравилось смотреть за цветами, наблюдать за бабочками и жужжащими шмелями, собирающими нектар. Так до вечера парень и провел время в саду, лишь к ужину вернувшись в свои покои.
Переодевшись в простую одежду, император, в неизменной компании советника и начальника императорской стражи, выбирается в город. Возвращаются они уже ближе к закату. Юджон сразу же отправляет придворного за Тэхваном.
– Передайте наложнику Киму, что я хотел бы его видеть. Это не приказ. А просьба. Если он откажется прийти, не нужно вести его сюда силой.
Слуга кланяется и уходит.
После ужина не проходит и получаса, как в покои наложника снова стучат. Тэ даже поражается. Столько народу его сегодня посетило, даже удивительно. Юджон действительно будто забыл все то, что пытался сотворить Тэ. Двери в покои открываются, пропуская мужчину.
– Император просит Вас прийти к нему, если у Вас есть такое желание, – это был, кажется, один из слуг Его Величества. Парень даже опешил. Просит? Если есть желание? Нет, этот день становится все удивительнее. Он быстро переодевается в чистую одежду и в сопровождении придворной дамы идет к покоям правителя.
Юджон крутит в руках очередной сверток пергамента, что он написал для Тэхвана. Написал давно, но отдать шанса не представилось. Вот и лежал он, ждал своего часа. Признаться, мужчина очень нервничал, так как не знал наверняка, откликнется ли мальчишка на его желание. И когда дверь в покои, наконец, открывается, но порог переступает слуга, у императора сердце жалобно сжимается и скулит.
«Не захотел», – успевает уже подумать Юн. Но через пару секунд в покои заходит и сам Тэхван. И вот тут мужчина чуть ли не задыхается от счастья. Сердце резко подскакивает к горлу, мешая даже вдох нормально сделать. Юн быстро на ноги встает и делает шаг в сторону парня, не в силах совладать с чувством, резко его накрывшим.
– Ваше Величество, – Тэ заходит в покои императора и кланяется. – Вы хотели меня видеть? – он чуть улыбаться старается. Неловко немного, хотя, казалось бы, с этим мужчиной у них уже было такое, что неловкости быть не должно в принципе.
– Спасибо, что пришел, – губы вновь растягиваются в теплой улыбке. – Оставьте нас, – это уже адресуется слуге. Тот кланяется и уходит, закрыв дверь, а мужчина рукой указывает Киму на столик с ужином на двоих, который принесли в императорские покои несколькими минутами ранее. – Ты ведь еще не ужинал? Прошу, садись.
Парень тихо выдыхает и пытается успокоить свою нервозность, которая появилась сразу же, стоило переступить порог покоев императора. На столике как обычно уже стоял ужин на две персоны. Тэхван сразу вспоминал сказанное правителем при их предыдущем разговоре. И мальчишка ловит себя на мысли, что, если бы Юджон был обычным парнем, Тэхван обязательно бы захотел быть с ним, возможно, даже сам. Но, к сожалению, Тэ не властен ни над чем, поэтому ему нужно примириться с тем, что он не один, но к нему питают какие-то чувства. Особенные. Иначе нельзя понять, почему его так запросто простили, даже не кинули в тюрьму за содеянное. Что это за чувства, мальчишка не мог до конца понять, да и в чужую голову не залезешь.
Юджон первым опускается на пол к столу. Тэ кланяется, усаживаясь за стол с Его Величеством, и благодарит его, постепенно начиная трапезничать. Все же разговаривать с императором ему довольно просто. Он сам надумал себе всяческих ограничений, но ни разу еще не видел Юджона злым или рассерженным из-за какого-то слова, сказанного не по этикету. Тэ говорил с ним как с давним другом. Или больше чем другом... и не важно, что он обращался к нему на «Вы».
– Спасибо, что... позволили мне попробовать что-то новое. Мне очень понравилось.
– Я рад. И если правда понравилось, то ты вполне можешь заниматься этим.
– Вы действительно разрешите мне этим заниматься? – Ким сжимает взволнованно палочки в своих руках и, получив подтверждение, набирает в легкие побольше воздуха. – Я постараюсь оправдать Ваше доверие, – он снова слегка поклонился, ощущая, как теплые пальцы касаются его руки. Юн медленно поглаживает большим пальцем тыльную сторону чужой ладони.
– Тэхван-и, я могу... Могу поцеловать тебя? У меня губы зудят от желания.
Ким с минуту хлопает глазами неловко и понимает, что, как бы ему ни хотелось отказать, отрицать то, что этот мужчина будоражит его чувства – нельзя. Он молчит, но при этом осторожно тянется через столик и искренними глазами смотрит на Юна, позволяя ему так же податься вперед.
Облегченно выдохнув, что его не послали (снова! про побег еще никто не забыл), император и сам подается вперед. Когда это происходит, их уста сливаются в поцелуе. Тэхван плакать готов, потому что не понимает, почему одно такое простое действо делает из него слабака, он перестает контролировать ситуацию, хочет отдаться, хочет снова почувствовать тепло чужого тела.
По коже снова проходятся чертовы разряды тока от наслаждения. От безумного удовольствия чувствовать своими губами эти, чуть шершавые, слегка дрожащие от волнения или страха. Император целует медленно, нежно, тягуче. Тонет в человеке, в поцелуе, в моменте. Отстраняться не хочется, но приходится, потому что, по неуклюжести своей, подавшись вперед еще чуть сильнее, Юджон умудряется опрокинуть на себя чашу с чаем. Благо слоев ткани на теле много и горячий напиток не обжигает, а лишь мочит.
– Черт, – мужчина чуть отодвигается, промачивая чистыми лоскутами ткани пятно на одежде.
Тэ несколько пугается, когда слышит звон посуды и неловкое шипение со стороны императора.
– Ваше Величество... Простите... может Вы...
– Ерунда, все в порядке. Давай покушаем, – Тэ даже договорить не успевает, как его прерывает Юн. Улыбнувшись, император берет одну из рук юноши в свою и мягко целует тыльную сторону ладони.
Но Ким же понимает, что совсем не в порядке. Ему неловко, что правитель сейчас будет вынужден сидеть в грязном и мокром одеянии. Тэхван ведь подождет, если что, но мужчина просто предлагает вновь поесть, будто ничего не случилось. Ким только вздыхает, однако принимается вновь поглощать пищу, иногда поглядывая на Его Величество, но тут же взгляд отводит, потому что понимает: на него тоже смотрят и их взгляды зачастую сталкиваются, отчего Ким немного краснеет. Весь ужин так и проходит: два человека, словно подростки, стесняющиеся своих чувств, кидают взгляды друг на друга. Неловко и, возможно, даже мило одновременно.
Весь ужин Юн не может перестать пялиться на Тэхвана. Неужели возможно настолько сильно скучать по человеку? Хочется прижать к себе крепко, срастись телами. Но все, что он может себе позволить – это просто смотреть и любоваться, улучая лишь редкую возможность прикоснуться. Теперь только так, пока сам парень не захочет большего.
Признаться, не будь Юджон тем, кто он есть, он был бы счастлив прожить всю свою жизнь с Тэхваном. Даже пусть общество не примет этого. Пусть ему бы пришлось работать весь день в поле или на реке. Плевать. Ради этого парня император был готов на многое, если даже не на все. Но судьба распорядилась иначе, сделав Юна императором Чосона.
– Тэхван, могу ли я рассчитывать на то, что ты будешь приходить ко мне?