Глава 1. pt.13
Тэхван прислоняется спиной к деревянной стене и думает, что же делать и куда бежать. Внутри правда все ухает, когда он слышит, ЧТО говорит человек во дворе его родителям, и, Боги, какого черта ему этот голос кажется настолько знакомым.
– Только не это... – Ким бегает взглядом по заднему двору, понимая, что бежать – далеко не самая лучшая затея, особенно после таких слов. В груди нещадно жжет. Юджон ведь не может так с ним поступить. Не может же?
Нет, он может все, что сочтет нужным. Особенно после побега Тэхвана, который в этот раз удался. Но он не подумал совершенно, что идти к родителям – заранее проигрышная идея, ведь его отсюда и забирали. Уж император знал, где парень живет.
Хотелось снова подорваться в бег, чтобы никто его не увидел, однако раздался еще более громкий и властный голос. Ким готов поклясться, что это сам император. Сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, голова совершенно не думала, он просто стоял и бегал взглядом по всему, что попадалось взору. Он не знал, куда податься, чтобы родители не поплатились за его грехи, вот только чуть отбежав в сторону за большое дерево, Тэ услышал то, что решило исход.
– Ваше Величество, здесь мешок с книгами из Вашей библиотеки!
У мальчишки все рухнуло в пятки. Даже если он сейчас уйдет, император вряд ли пощадит родителей. Нет, такого допустить было просто нельзя. Он снова проштрафился. Как мог так бездумно подставить свою семью? Тэ сразу же возвращается обратно в дом и натыкается взглядом на главного стражника. Тот смотрит на него с прищуром. Ожидаемо.
– Я здесь. Я только что пришел. Родители не знали, – парнишку трясет, но он держится изо всех сил. Однако никто ничего ему не говорит. Мужчина приказывает двум другим стражникам взять парня под руки и вывести к императору, что те и делают. Тэхван, естественно, не сопротивляется. Он подставил родных... Дурак.
Юджон стоит на месте, дожидаясь, пока его охрана обыщет дом рыбака. И, о, кто бы сомневался, уже через пару минут появляется первый результат.
– Взять их, – император кивает головой на родителей Тэхвана, и стражник уже даже успевает подойти к ним, когда из дома выводят самого Тэхвана. Увидев его, Юн на секунду превращается из властного императора в маленького, обиженного мальчишку, которого предал самый близкий человек.
Мать, конечно же, снова едва не бросается к Тэ, бьется в истерике. Увидеть своего сына вот так, в руках у императорской стражи – жутковато.
– Матушка, пожалуйста, все хорошо, не плачь, – тихо и с выдавленной наскоро улыбкой шепчет Ким. А после поднимает взгляд на НЕГО. Человека, что сломал ему жизнь своим появлением. Сделал своей игрушкой. А сейчас прекрасно проводит время с истинной своей парой - с императрицей.
– Миллионы женщин мечтают о том, что я даровал тебе. Они отдали бы все, чтоб оказаться на твоем месте. А ты просто выбросил, отвернулся. Ты, правда, надеялся, что сможешь сбежать от меня? О чем ты думал? – мужчина подходит ближе к Тэхвану, останавливаясь в шаге от него. – Что я забуду все, что было? Забуду все, что чувствую к тебе? Думал, что просто сможешь спокойно жить, вонзив нож в самое сердце Чосона? В мое сердце!
Тэхван стоял перед императором, как второй такой же ребенок, которого отчитывают за плохой поступок. Но он не понимает, что такого совершил. Сбежал от жизни человека, у которого всегда будут враги в виде наложниц, а он даже ничего не сможет им предъявить? Да. Сбежал от несчастной больной любви? Да. И нет, Ким не чувствует себя виноватым ни на йоту.
– Миллионы, может быть, и хотят, но я не хочу быть одним из, – стискивает челюсти парень. Видеть лицо императора невыносимо. Он вспоминает те счастливые моменты, что у них были и от этого еще больше на грудь давит. Вот только родители едва на землю не опускаются, охая. Их сын имеет право так разговаривать с императором?
Его Величество прикрывает на секунду глаза, чуть опуская голову. Злость внутри борется с тоской, обидой, радостью. Он чертовски зол из-за поступка Тэхвана. Обижен на него за то, что тот бросил его, потому что, кажется, сам Тэхван легко сможет жить вдали от императора. А вот Юджон за те пару дней, что не видел его, уже успел соскучиться. И до чего же радостно было видеть юношу сейчас.
– Ты хоть подумал о том, как твой поступок отразится на других? Я не говорю о том, что ты ранил мое сердце. Придворная дама и стражник, что были приставлены к тебе, умрут из-за того, что не уследили за тобой. Твои родители чуть не отправились на плаху. Тэхван, мне плевать, сколько жизней мне пришлось бы отнять, чтоб вернуть тебя. Ты никогда, слышишь, НИКОГДА не сможешь сбежать от меня.
Тэ округляет глаза, Юджон козыряет тем, чего не ожидалось. Через сколько же трупов может переступить этот человек?
– Вы ненормальный… Так нельзя! Нельзя удерживать человека против воли... – вот только он прерывается.
– Ты принадлежишь мне, наложник Ким, – император нарочно говорит чуть громче и тверже. – А теперь, по-хорошему, забирайся на моего коня.
Тэ закрывает глаза от стыда, стараясь не смотреть на родителей. Император Чосона полностью раскрыл карты перед родителями, ну и еще, учитывая громкость его голоса, перед парой-тройкой соседних домов точно.
– Как наложник...? – тихо и ошарашено шепчет мать, смотря на императорских слуг. А мальчишка понимает, что это конец его спокойной жизни. Теперь он просто не может остаться.
– Простите меня, мама, отец... – он нервно выдыхает, поджимая губы. – Вы имеете полное право разочароваться во мне. Я только хотел последний раз увидеть Вас. Может, это и к лучшему, – говорит упорно, будто бы верит в это, а у самого слезы глаза застилают, так еще и руки стража держит. Но через минуту его отпускают.
– Простите, что Вы узнаете обо всем вот так. Вы должны от меня отказаться и жить по-другому. Я благодарен Вам за все, – он кланяется глубоко перед родителями, после отворачиваясь и всем своим видом показывая, что готов уехать. Стражники подсаживают его на лошадь, и в итоге он оказывается снова в цепких, как оказалось, лапах того, кого надеялся забыть. Только вот это оказалось далеко не так просто. И Тэхван все еще до конца не понимает, зачем повелитель Чосона держится за него с такой силой. У него сотни возможностей и вариантов, а он как одержимый гоняется за Кимом, для которого эти чувства перестали быть шуткой. Мальчик, как минимум, привязался к человеку. Как максимум... страшно даже произносить это слово... влюбился. Поэтому и захотел уйти, понимая, что нужно пресекать это на корню, пока не вросло дальше, еще глубже в сердце.
– Не трогайте моих родителей. И придворную даму с охранником. Они не виноваты. Вы ведь нашли меня. Ограничьтесь предупреждением, прошу, – дрожащим голосом говорит Ким. Он не знает, как так вышло вообще, что сейчас устанавливает правила для самого императора.
Юджон провожает юношу взглядом, оборачиваясь после к его родителям. Один из стражников все еще стоит рядом с ними, готовый выполнить отданный ранее приказ.
– Оставь их. Просьбу Тэхвана я выполню. Ваши жизни останутся при вас.
Тэ даже выдохнул с неким облегчением. Он просто не пережил бы, случись с ними что-то, ибо должен знать, что люди, воспитавшие его, живы. Если и умрут рано или поздно, то только естественным путем, от старости. И уж никак не из-за него, глупца.
Развернувшись, император тоже идет к своему коню, ловко запрыгивая в седло, оказываясь позади мальчишки, после чего едет ко дворцу. Стражники следуют его примеру, но держатся чуть на расстоянии, их притормаживает Джун. Начальник императорской стражи еще у дома рыбака понял, что этим двоим есть о чем поговорить. А потому мешать не хочется.
– Я все еще не понимаю, зачем Вам именно я? Для забавы? У Вас будет семья...
– Ты глупый ребенок, – после минутного молчания все же отвечает император. Его руки находятся по обе стороны от Тэхвана и крепко сжимают его в тисках. – Ты поступил опрометчиво и за это будешь наказан. И будут наказаны все, кто виновен. Они не справились со своей работой. А это худшее, что они могли сделать.
– Да, я может и ребенок. Потому что мне неизвестны изыски богатых, – хмыкает Ким. Ощущает, как его бедра трутся невольно о пах мужчины, потому что лошадь двигается, но и этого достаточно, чтобы немного напрячься. И почему Тэхван на это так сильно реагирует? А самое главное, как он будет наказан? Страшно представить, но выхода больше нет. На самом деле, к середине пути он уже начал молиться о том, чтобы они скорее приехали, потому что давило и нахождение императора вплотную и то, что он молчал. Тяжело молчал и дышал. Для Тэхвана эти звуки в момент стали оглушительнее естественных шумов леса: птичьего пения, шороха листьев и травы.
Юджон хранит молчание весь оставшийся путь до дворца. Спрыгнув с коня на землю, он сразу же стягивает за собой юношу, хватая его за руку и уводя силой в свои покои. Плевать сейчас на все и всех. Сердце ноет от полученной раны. И залечить ее может лишь один человек. По иронии судьбы тот, кто эту рану и нанес.
Мальчишка ловит краем взгляда удивленные лица и тихие перешептывания слуг. Да уж, влип. Похоже, теперь по дворцу такие сплетни пойдут, что можно будет с ума сойти. Вот только додумать ему не дают. Едва двери императорских покоев закрываются, Юджон резко разворачивается к Тэхвану и прижимает его к себе со всей силы. Парню даже дышится с трудом. Боль физическая только немного перекрывает моральную.
– Скажи мне, Тэхван. То, что было между нами, разве не имеет для тебя совсем никакого значения? То, как нам было хорошо вместе. Я ведь слышал, как билось твое сердце. Я помню твои глаза в эти моменты. Как ты смог так легко отказаться от всего этого? Как ты смог отказаться от меня? – император отстраняется и смотрит на юношу таким побитым взглядом, что того и гляди слезы польются.
– То, что было между нами? Разве это что-то значило? Вы ведь просто хотели развлечься, понять, каково это спать с мужчиной. У Вас всегда были наложницы и императрица. И в «нас» нет никакого смысла. Мы никогда не станем парой, о которой мечтал бы я, – парнишка кусает губы нервно. Знает, что наверняка схлопочет за такие свои слова. Но парню было настолько непонятна логика Его Величества, в первую очередь из-за того, что, несмотря на свои желания, воспитан Ким в совершенно консервативной семье, где партнер один и на всю жизнь должен быть. И он готовился именно к такому, а не к тому, что происходит во дворце. Тяжело говорить подобное, но это то, что осталось у него на душе противным осадком.
– Стало быть, для тебя это все – пытка? – Юджон отходит назад на пару шагов, сжимая крепко руки в кулаки. – И время, что ты провел в моих покоях, было не более чем опытом? Потому и считаешь, что для меня было так же.
Мужчина отворачивается, крепко жмуря глаза. Больно. Потому что...Черт, Юн думал, что во время их встреч ясно дал понять о том, что испытывает чувства к юноше. Но их либо не поняли, либо не приняли. А может, просто не хотели принять. Внутри все сдавливает обидой и от былой радости от возвращения Тэхвана не остается и следа. Ким, от того, какие выводы сделал император, едва не теряет дар речи.
– Я не... – начинает он, но, конечно, не успевает даже толком выразить свои мысли.
– Стража! – оглушительно гремит голос императора. Двери его покоев тут же отворяются и оба стражника переступают порог. – Отведите наложника Кима в его покои. Приставьте двоих людей к его покоям и не давайте ему и шага ступить без вашего ведома. Ни под каким предлогом не оставляйте его одного. Отныне наложнику Киму запрещается ходить по территории дворца. Совсем. Единственные места, где он может находиться – это купальня, туалет, мои покои и его собственные. Также я запрещаю кому-либо, кроме слуг, приносящих еду, заходить в его покои. А теперь ступайте и позовите слуг сюда.
Приказы, данные страже, с каждым новым словом выбивают почву из-под ног Кима все сильнее. Доигрался. Теперь он будет находиться словно в тюрьме. Хотя почему «словно»? Это будет действительно тюрьма для него.
– Ваше Величество... – он пытается снова заговорить.
Махнув рукой, Юн подходит к собственной постели и садится. На Тэхвана взгляда больше не поднимает. Итак видел уже достаточно злости и отвращения в этих глазах. В очах, в которых готов был утонуть, предавшись любви.
Подошедшая сзади стража начинает давить, а грозный вид императора не говорит ни о чем хорошем, да и толку от этого разговора не будет, поэтому парень замолкает, удаляясь. Его буквально заталкивают в покои и закрывают дверь. Тэхван первым делом открывает окно, но внизу видит еще одного охранника. Прямо под окнами. Все предусмотрели, черт. Он опускается на пол, колотя беспрестанно по гребанным деревяшкам, пытаясь сбить ту злость на всех и вся, что в нем кипела, сбивая костяшки в кровь. У него теперь ничего не осталось. Сам себе испортил жизнь, однако по-прежнему не хочет быть запасным вариантом, это очень больно. Он надеялся пропасть, надеялся, что его забудут, но... не вышло. Тэхван до конца не понимает, почему же мужчина так одержим им. Конечно, из-за внешности, скорее всего. Тэхвану часто говорили, что его лицо словно лепили ангелы, даже девушки отвешивали такие комплименты, вот только парень в своей внешности ничего такого не видел. Но реакция других заставляла думать о собственной красоте. И сейчас, в моменте, появилась мысль, что он хотел бы изуродовать свое лицо. Чтобы никогда не быть красивым, чтобы его не любили так ужасно, так страшно. И вообще, любовь ли это, когда она так ограничивает человека во всем? Он скрючился на полу от боли, давя себе на грудь. Окровавленные костяшки не беспокоили так, как сердце. Сердце, которое ноет, кричит из-за того, кто оказался избранником. Любвеобильный император. Человек, которому все дозволено и возможно, который может сделать с тобой все, что угодно, если захочет, сломать тебя... И сейчас Кима ломало.
Слуги приходят почти сразу, как только скрываются из вида стражники с Тэхваном. Юджон просит принести ему рисового вина и побольше. Пить, может, и не самая лучшая затея. Особенно с утра, так сказать, вот только бессонная ночь и переживания дают о себе знать. Выпивает мужчина прилично. Срубило его ближе к обеду глубоким, но беспокойным сном, а уже на закате в его покои пришел человек, которого видеть сейчас император был не готов.
– Что беспокоит Вас, мой император? – нежные пальцы Черён порхают по лицу Его Величества, пока тот в полусонном состоянии ворочается на простынях.
– Тэхван... – словно в бреду слетает с уст мужчины.
Он еще немного елозит на постели, а потом все же поднимается, принимая сидячее положение.
– Моя госпожа? – Юджон проводит ладонью по лицу, окончательно приходя в себя. – С Вами все в порядке? Почему Вы пришли сюда? Вас что-то беспокоит?
– Меня беспокоит Ваше состояние, Ваше Величество, – Черён старается скрыть обиду и злость на безродного мальчишку, что занял ее место в мыслях и сердце императора. – Я хотела прийти к Вам днем, но стражники сказали, что Вы спите. Я не стала беспокоить.
– Все в порядке, дорогая супруга. Вам не о чем беспокоиться.
Девушка, не спрашивая разрешения, ложится на постель рядом с императором, заставляя и его лечь обратно. А после крепко прижимается к нему, обнимая рукой поперек торса.
– Вам нужно отдохнуть, Ваше величество. Вы так устаете. Изматываете себя и совсем не бережете.
Мужчина усмехается, обнимая жену, и позволяет себе снова провалиться в сон под нежные, мягкие поглаживая изящных рук, представляя вместо них совершенно другие.
Тэхван пролежал, свернувшись калачиком, до вечера. Успокоился со временем, даже немного поспал как будто, но не до конца это осознавал. Еда его не волновала, все подносы, что были оставлены у дверей остались не тронуты. Словно он совершенно не был живым человеком. Осталась только оболочка.
Юджон просыпается от того, что к нему кто-то прижимается крепко. Первая мысль – прижать к себе, потому что мозг все еще пребывает частично во сне. Во сне, где император проводил время с Тэхваном. Вот только реальность оказывается не такой радужной и, открыв глаза, мужчина видит рядом с собой Черён. Девушка ворочается во сне, пытается прижаться к телу мужа крепче, хмурится и что-то бормочет. Император прижимает ее к себе, гладит по спине, шепчет при этом тихие слова, успокаивая. И это действительно работает. Потому что Черён вновь крепко засыпает. А вот сам император уже больше глаз не смыкает, пусть за окном еще и совсем темно. Он достаточно спал.
Выбравшись осторожно из постели, Юджон одевается и идет в тронный зал. За вчерашний день наверняка накопились бумаги, которые нужно прочесть. И работа действительно находится, стоит императору зайти в зал. За работой он даже не замечает, как наступает утро, а там и советник приходит. И все снова встает на свои места. Все, кроме одного... Вечером, после ужина, Юджон зовет Дэджуна в свои покои.
– Советник, как поживает наложник Ким?
– Сегодня он отказался от всех приемов пищи. Еда, что оставляли у его покоев, каждый раз оставалась нетронутой.
Император от таких вестей хмурится. Неужели Тэхван решил себя голодом извести? Юн сухо благодарит мужчину и отпускает его.
Ночью снова плохо спится. Император вертится, пытаясь подобрать удобную позу. Но в конечном итоге так ее и не найдя, решает прогуляться. И совершенно случайно (ага, как же) ноги приводят его во внутренний двор, куда выходят окна из покоев большинства наложниц. Разумеется, окно покоев Тэхвана узнать легко – там стоит стражник. Увидев императора, он кланяется и сразу же возвращается в свое исходное положение. Юджон стоит несколько минут, просто глядя на окно, за которым прячется его возлюбленный. Интересно, а имеет ли он еще право так называть мальчишку? Свежий воздух идет на пользу, и, вернувшись в свои покои, император все же забывается сном.
Следующий день проходит по довольно скучному (исключительно для Юджона) сценарию. Почему? Потому что ему приходится провести весь день с императрицей. Черён настояла на том, что императору следует отдохнуть от государственных дел. Они весь день гуляют, много беседуют. Но под конец дня Юджон все же настаивает на том, что девушке стоит пойти в свои покои и отдохнуть. Сам же он идет вновь к себе. Снова зовет советника и снова получает от него те же вести: «Наложник Ким отказался от пищи».
Это начинает беспокоить не на шутку.
Лишь по прошествии пары дней мальчишка начал приходить в себя. Хотя, скорее, он просто осознал, что самое интересное для него, что осталось не запрещенным, это прием пищи. Ему ведь запретили все. Он сутками сидел в своих покоях, стены давили, желание что-то делать возрастало, но тут же испарялось. Вот только Ким постоянно думал, размышлял, может, все-таки напроситься к императору, поговорить с ним вновь? Как-никак с момента его возвращения прошло три дня. Кто знает, вдруг Юджон сменит гнев на милость?
Тэхван выходит к своим охранникам и нервно облизывает губу.
– Передайте Его Величеству, что я очень хотел бы с ним поговорить. Прошу, – те окидывают его презрительным взглядом.
– Ты совсем обнаглел? Кто ты такой, чтобы указывать правителю, еще и после всего, что натворил? – один из охранников возмущается так, что Тэхван удивляется, как у того из ушей еще пар не пошел. Но сам рыкает, закатывая глаза.
– Я не указываю. Я лишь хочу, чтобы Вы передали ему мою просьбу, – последнее слово он раздраженно выплевывает охраннику в лицо. Он уже настолько взбешен всей ситуацией, что, честно говоря, страх отошел куда-то на задний план. Ким стал выглядеть еще более худым, щеки впали, синяки под глазами появились, зато веки наоборот опухли от постоянных слез. Юноша уверен, что сейчас его уже нельзя назвать красивым.
– Ты кто такой, чтобы повышать голос?! – второй охранник ударяет его по щеке с силой. – Я не понимаю, какого черта наш император вообще с тобой нянчится. Я бы давно выбил из такого, как ты дурь плетками, до крови, чтобы неповадно было перечить Его Величеству.
К вечеру третьего дня, император все же решается сделать шаг сам. Все эти дни он много думал о том, как поступил с ним Тэхван. Думал и о своем поведении относительно юноши и... Это все давило ужасно. Давило на самое сердце. А такое долго терпеть не получится, как ни старайся. Все это время Юджон очень много думал о том, что будет между ними дальше. Невозможно же всю жизнь держать юношу во дворце насильно.
Император уже поворачивает в сторону покоев Тэхвана, когда слышит доносящийся разговор. Прислушивается невольно, ускоряя шаг из-за того, что слышит. И последние слова его добивают.
– Так нравятся плети? – гремит голос императора. Охранники оборачиваются сию секунду, застывая с раскрытыми ртами. Мужчина подходит вплотную, останавливаясь в шаге от стражников.