Глава 1. pt.7
– Стой, стой! Пожалуйста, тише! – мальчишка забывается из-за страха, но вовремя берет себя в руки и, вспомнив, что говорил ему Юджон, тянет удила немного на себя, отчего его скакун сбавляет ход. Выдыхая, Тэ похлопывает животное по шее.
Юджон старается придерживать коня, не давая ему слишком быстро унестись вперед. Но когда мимо него проносится на полной скорости Тэхван, император не на шутку пугается, тут же пришпоривая своего жеребца. А тот и рад, что ему дали волю, сразу несется вперед. Правда к моменту, когда Юн настигает парня, тот уже успевает усмирить кобылу, и теперь она бежит легкой трусцой.
– Спасибо, что слушаешься меня. Ты молодец, – обращается к коню Ким. Знает, что тот не поймет, но... с животными наверняка нужно разговаривать так же, как с людьми. Они же понимают интонацию? Ким почему-то уверен, что должны.
Нагнав младшего, император резко тормозит. Но коню, видимо, это не понравилось, потому как он, громко заржав, встает на дыбы на несколько секунд. И всего в каких-то жалких пяти метрах от кобылы Тэхвана. Та дергается чуть в сторону, но останавливается полностью. Юн хлопает своего коня по шее несколько раз, когда тот снова встает на все четыре.
То, как император контролирует свое животное, когда тот встает на дыбы, вводит Тэхвана в приятный шок. Этот мужчина выглядел так... властно. Да, пожалуй, это правильное слово. И у Тэ что-то снова кратко екнуло внутри.
– Ты в порядке? Испугался? Твоя кобыла так резко рванула, я думал, что она перестала тебя слушаться.
– Так это «она»? – парень глаза округляет. – А я думал, что это мальчик. То есть, конь. Наверное, поэтому у нас случилось недопонимание сначала, – неловко улыбается, тут же обращаясь к лошади. – Прости, впредь я буду учтивее, – он чуть нежнее гладит свою лошадь по шейке с легкой улыбкой. – Видимо, я немного вошел в кураж и переборщил со своими указаниями, вот она и понесла меня так далеко, а я просто растерялся, – пожимает плечами Ким и, наконец, успокаивается. Он и правда чуть струхнул, но все по причине неопытности.
Стражники наконец нагоняют их, сразу тормозя своих лошадей. Джун смотрит на императора чуть обеспокоенно, но, получив жест рукой, дающий понять, что все под контролем, облегченно выдыхает.
– Сюда, – Юджон кивает головой в сторону и, стукнув пятками по бокам коня, легкой трусцой едет меж деревьев.
Теперь они едут уже спокойно, Тэ смотрит по сторонам, интересуется, вспоминает, как бегал в лес с ребятами, когда был мелкий совсем. Правда, ехать им долго не приходится. Буквально через пару минут император останавливает коня. Сейчас, буквально в десяти метрах от них, находилось место, с которого открывался потрясающий вид. Юн спешивается, как только один из стражников подходит к его коню, сразу же передает ему узду и идет к обрыву. Внизу – сотни метров пустоты, заканчивающихся густыми кронами деревьев. А перед глазами – чудесный вид на земли Чосона.
Тэ тоже дергает поводья и останавливает свою кобылку, кое-как спрыгивая с нее. Неловко, по-дурацки, но хотя бы равновесие удерживает и на том спасибо. Он осторожно касается морды лошади и благодарно улыбается, после чего та отправляется под присмотр главного стражника, который каким-то странным взглядом его одаривает. Тэхван подходит медленно и становится чуть поодаль, практически на одном уровне с Его Величеством.
– Держу пари, что ты ни разу не бывал в подобном месте, – Юджон слегка поворачивает голову вбок, удостоверившись, что Тэхван подошел к нему. – Все это – одно государство. Мое государство. Порой я прихожу сюда, чтоб напомнить себе, как велики мои владения. И сколь много ответственности на моих плечах. Ответственности за жизни людей. Вроде тебя.
Ким слушает внимательно и на последних словах слегка напрягается, правда, решив все превратить в некую шутку.
– Вы же... не сбросите меня с этого обрыва за все мои грехи, Ваше Величество? – Тэ слегка напряжено улыбается. А вдруг эта догадка на самом деле верна.
Брошенная Тэхваном вроде бы в шутку фраза заставляет императора напрячься. Брови против воли ползут к переносице.
«За кого он меня принимает? Тут уж скорее я должен переживать, что меня столкнут. В конечном счете, это избавило бы тебя, Тэхван, от участи быть моим наложником.»
Стражники, кажется, были того же мнения. Потому что стояли не более чем в трех метрах от мужчин, были полностью сосредоточены и внимательны, готовые к любому выпаду незнакомца в сторону их императора. И юноша абсурдность своей шутки понимает, потому как сразу меняется в лице, неловко закусив губу и отвернувшись. Император лишь тяжело вздыхает, стараясь не обращать внимания на легкое жжение в груди. Значит, после всех слов и поступков, такого вот Тэхван о нем мнения? Обидно... Правда, обидно. И парень замечает по чужому лицу, что, кажется, сказал лишнего.
– Научись доверять мне, – единственное, что говорит Юджон.
– На самом деле... Я не представляю, как это тяжело – управлять целой страной. Всем нужно абсолютно разное и как удовлетворить потребности каждого. Разве это возможно? – вздыхает Тэ, смотря куда-то вдаль и немного щуря глаза от слегка слепящего солнца. Юн лишь мычит удовлетворительно и кивает головой.
– Это правда тяжело. Временами настолько, что сгибаешься под весом этой ноши. Именно поэтому так важно, чтоб рядом был кто-то понимающий. Кто-то любящий, – Юджон поворачивает голову и не сводит внимательного, пристального взгляда с юноши. Намек? Естественно. Прямой? Однозначно!
Тэ слушает и не понимает: почему этот человек – император, которого обожают все, которого боготворят, желают, который имеет все в этой жизни, вдруг дает понять, что у него нет никого понимающего и любящего? Хотелось спросить: «А как же королева?», но решив, что такой вопрос совсем неуместен, тем более в присутствии целой свиты, Тэхван промолчал.
– Пойдем, покатаемся еще немного и нужно будет возвращаться. Скоро обед. А после него у меня есть дела, – Юн итак перенес утренние дела на вечер, чтоб освободить время для прогулки. Он искренне убеждает себя, что это для того, чтоб самому тоже отдохнуть. Не все же ему трудиться на благо государства. Отдыхать тоже нужно. Иначе можно запросто свалиться от совсем легкой болячки, что, собственно, недавно с ним и случилось. И вовсе это никак не связано с Тэхваном.
– Конечно, Ваше Величество, – Ким с предложением охотно соглашается, кланяясь, и следует за своим императором.
Они возвращаются к лошадям, и в этот раз Юджон, уже не спрашивая, помогает младшему сесть в седло. Указывает, куда и как правильно поставить ногу и как дальше взобраться. И, нужно отдать должное, ученик из парня хороший, потому как в седло в этот раз он взбирается гораздо ловчее и легче. Юн тоже запрыгивает в седло, после чего они вместе уезжают с утеса.
Вдоволь накатавшись по лесу (конь, любящий поноситься, наверняка тоже был рад размяться вместе с хозяином), свита вернулась во дворец. И стоило, вернувшись в конюшню, слезть с лошади, как Тэ почувствовал, что ноги с трудом сдвигаются вместе. Вот они, побочные эффекты поездок на лошадях во всей красе.
– Спасибо тебе за это утро, наложник Ким, – довольно тихо говорит Юн. Мужчина стоит в метре, не больше, от Тэ, с улыбкой смотрит на него и подавляет в себе желание подойти и обнять парнишку, потому что... Императору не положено. Тем более на глазах у подданных.
Тэ все же улыбнулся в ответ и поклонился, хотя почему-то на секунду захотелось обнять мужчину. Но в присутствии слишком большого количества людей, мальчишка даже не рассчитывал на это. Да и дозволения прикасаться к императору ему ведь никто не давал. Поэтому свое желание он быстро отогнал, а то вдруг стражники еще сочтут его попытку обнять за покушение.
– Я благодарен Вам за эту прогулку. Это честь для меня.
Развернувшись, император уходит во дворец, сразу направляясь в тронный зал, где его уже ждал советник. Тэхван провожает его взглядом, а потом и сам уходит с придворной дамой в свои покои.
✾✾✾
Следующие пару дней Тэхван исправно занимается грамотой. В один из дней старый учитель случайно замечает у юноши лист, исписанный одной единственной фразой.
– Господин Ким, что это у Вас? – Ким взял бумажку и передал ее учителю. Тот прищурился, потирая свою седую тонкую бородку. – Вы знаете смысл этой фразы?
– Нет. Я увидел в книге эту фразу, и она мне очень понравилась, – врет Тэхван. – А можете сказать, что она значит? Я все никак не могу сопоставить значения иероглифов.
Старик добродушно захохотал.
– Есть такие устойчивые фразы, называются ченъюй, и у них не всегда совсем логичный смысл.
Учитель начал объяснять, и уже в самом конце рассказал конкретное значение одной единственной фразы – той, что написал ему император. Той, что теперь крутилась в голове юноши непрерывной строкой.
«Любовь с первого взгляда».
Почему император написал именно это и именно ему? И именно это должно было быть тем, что Тэ прочитает, когда хоть немного освоит грамоту? Парень потирает лоб, чувствуя, как участились сердечные сокращения. Стоит ли сейчас говорить повелителю, что он уже знает значение? Неужели император... действительно, по-настоящему влюбился в него? Да быть того не может...
Последние несколько дней прошли в напряженной обстановке. Во многом из-за приезда посла с соседних земель. Кажется, в скором времени императору снова предстоит отлучиться в чужое государство. За прошедшее время императрица Черён пару раз приходила к Юджону, чтоб позавтракать вместе или просто побыть наедине.
Вечером очередного дня после ужина Юн просит советника послать за Тэхваном. За эти дни (страшно и странно признавать) император соскучился по обществу этого юнца. По приятному теплу смуглой, немного грубоватой (по сравнению с женской) кожи. И по глубоким, бескрайним, словно ночное небо, глазам. От одной мысли о том, что снова появилась возможность увидеться с ним, в груди императора цветы распускаются.
Посвятив остаток дня душевным терзаниям, Ким совсем ожидал вечером увидеть на пороге своих покоев советника. Лицо его не менялось: каждый раз неизменно нахмуренный и недовольный. Можно подумать, Тэхван виноват в том, что оказался здесь.
Тэхван одевается в свою парадную одежду и в сопровождении следует в покои повелителя. Придворная дама уже не сопровождает его. Знает, что Юджон все равно всех прогонит, захочет остаться с ним наедине. Все эти времяпровождения вместе действительно рождали кучу сплетен, которые не могли не дойти до наложниц императора. И в этот раз Тэхвану по пути не повезло столкнуться с одной из них. Девушка одарила его пренебрежительным взглядом и остановилась. Тэ был уверен, что она ему что-нибудь скажет, но нет. Она молчала, однако парень чувствовал, что та буравит его спину взглядом. А девушке всего-то и нужно было убедиться в том, что этот заносчивый бедняк действительно посещает императора и куда чаще, чем они – наложницы. Этот факт разозлил бы любую.
Облегчение Тэхван почувствовал, только когда за ним закрылась дверь в покои Юна. Но теперь его накрыло другого вида волнение. Юджон лежал на кровати и сейчас был совершенно здоров, а это значило, что теперь придется делать то, о чем они договаривались.
Едва Ким переступает порог, как Юн сразу поднимается с постели, на которой лежал, мечтательно глядя в потолок.
– Кажется, твои покои находятся непозволительно далеко, – в шутку возмущается Юн, дожидаясь, пока юноша подойдет к нему.
– Прошу прощения, впредь я постараюсь приходить быстрее, – Тэхван поклонился, как только правитель приподнялся со своего места.
Чуть распущенные от хвоста волосы мягко колышутся при ходьбе, и мужчина натурально зависает, любуясь.
– Боги, как же ты красив, – на выдохе произносит император. В его глазах едва ли сердечки не пляшут. – Садись ко мне, – Юн легонько похлопывает рукой по кровати. – Не бойся, я тебя не съем.
Тэ садится рядом, смотрит на Чосонского императора и не понимает: куда его занесло? Как? Разве может быть такое, что ему приятнее осознавать, что рядом с ним мужчина? Организм реагирует волнением и, если ощущения не обманывают, предвкушением. Хотя бы поцелуя. К этому он почти привык, а потому, сам не зная, как это получилось, подался чуть вперед и постепенно их губы соприкоснулись в поцелуе. Юджон терпеливо ждал, пока юноша присядет рядом с ним, вот только того, что тот потянется к его губам (сам!) не ожидал никак. А потому первые секунды медлит. Но после почти сразу перехватывает инициативу в свои руки.
С женщинами все просто и понятно. Ты мужчина – ты ведешь, направляешь. Но в случае с другим мужчиной... Юджону все это представлялось своего рода перетягиванием каната. Кто сильнее, тот и ведет. Вот только Тэхван, похоже, сдался не сопротивляясь. Император мягко накрывает ладонью чужую щечку, бережно поглаживая. А внутри дикая смесь из нежности, зарождающегося желания, страха.
Тэхван понимал, что это все – чистая игра. Император любит красоту, а Тэхван просто красив и является одним из многих. Но в голове все крутятся иероглифы, что перевел учитель.
«Ну, какая же любовь? Это желание обладать, не более», – думает он, целуя правителя.
Ким не знает, как себя вести, но отчего-то хочется верить этому человеку. Не даром он верховный правитель Чосона, он же не должен врать, да? Самое глупое в этом то, что Тэхвану нравится. Ему нравились прикосновения губ к губам. Было приятно целоваться с Юджоном, хотя поначалу казалось непривычным. Да и если парень хочет втереться в доверие, он должен делать все, что необходимо. Но сразу на все тяжкие соглашаться все равно не будет. Если правитель выбрал его, значит придется потерпеть. Да и Тэ не хотел бы стать неинтересным после первой же ночи, а вероятность того, что это случится есть. Ведь сегодня он может хотеть одну наложницу, завтра другую... послезавтра приведет еще одну, или еще одного, если Ким надоест. И мальчишка уверял себя в том, что его не волнует сам факт того, что Юджон будет спать с другими. Нет. Его волнует лишь то, что он впоследствии станет неинтересен и из-за этого потеряет преимущества. Это действительно так. Ему не нравится император как мужчина. Не нравится. Нет... Парень жмурится в поцелуе, пытаясь отогнать так некстати подобравшиеся мысли. Сейчас он пытается все отрицать, но на самом деле не так однозначно уверен в себе и эмоциях, которые вызывает этот мужчина. Тело реагировало на императора так, как почти ни на одного человека. Особенно сейчас, когда они целовались. И длилось это довольно долго, пока у непривыкшего к поцелуям паренька не закончилось дыхание. Он стал хватать воздух немного опухшими губами, отстранившись от губ императора. По его телу едва ощутимо блуждали чужие руки, но это было не так приятно, как прикосновение кожа к коже.
Юн осторожно кладет вторую ладонь на талию Тэхвана и чуть напирает заставляя того опрокинуться на спину.
– Не бойся, – не понятно, кого успокаивает император, себя или парня. – Я не стану принуждать тебя. Не сейчас точно. Все, чего я хочу сейчас – целовать тебя, прикасаясь и обнимая. Поэтому, надеюсь, ты сможешь расслабиться и получить то же удовольствие, что и я.
– Я доверяю Вам... Верю, что Вы сдержите слово, – парнишка действительно старается не думать. Пора бы отключить голову и попробовать все полностью, чтобы понять точно, без предвзятости, нравится Тэхвану такое или нет. Сейчас он мог сказать только одно – в императоре есть что-то, что заставляет сердце биться неровно. Хван откидывает голову чуть назад и едва не забывается. Блуждающие по телу руки заставляют думать о том, как бы это было, будь оба обнажены... Да, черт побери, вот так оказалось, что Ким уже представляет своего правителя обнаженным, оказавшимся над ним. Тихо выдохнув, он прикасается к плечам мужчины и аккуратно, медленно ведет от них до самой груди Юна. Его руки немного подрагивают, но он постепенно идет дальше, до живота, хотя ниже идти не решается и переводит ладони на спину. Какое-то время он смотрит прямо на Его Величество, хоть и неясно, что именно хочет найти на дне его темных глаз. Но потом Юджон снова припадает к его губам, дав прежде отдышаться.
Юн и правда не переходит к более решительным мерам, позволяя себе только целовать припухшие губы, да поглаживать подтянутое тело через ткань. Хотелось бы, конечно, прикоснуться к самой коже. Но она сокрыта под многочисленными слоями одежды. Поэтому император довольствуется малым. Хотя разве можно назвать малым то, что Тэхван его не отталкивает и, более того – сам льнет и целует. Это уже чертовски много. С каждой секундой, что император сминает губы парня под собой, в голове и груди все отчетливее проступает надпись: «Нравится». Юну это нравится. Тихие вздохи юноши под собой. Его попытки отвечать на поцелуй, неумелые поначалу, но становящиеся все увереннее. Крепкое тело, которое периодически елозит по простыням. Тэхван, возможно, сам этого не понимает и не осознает, но его тело реагирует куда более открыто на ласки. Тэхван послушный, податливый, нежный, открытый. И Юджона от такой комбинации ведет.
Он позволяет им обоим ненадолго оторваться от губ друг друга, но лишь чтоб перевести дыхание. Точнее, чтоб юноша его перевел. Сам же император пускается губами в путешествие по всем открытым и доступным участкам тела. Выцеловывает нежную шею, острые скулы. Руки Тэ, блуждающие по телу, за собой табуны мурашек пускают, и Юн готов поклясться, что это еще никогда не было так прекрасно. Прекрасно настолько, что естество в штанах встает по стойке смирно. И, как бы прискорбно не было это осознавать, Тэхван от окрепшего органа избавиться не поможет. Не потому, что ему не под силу, не потому, что Юн не позволит (о, он был бы счастлив, сделай это именно Тэхван), а потому что еще не готов. Ни один из них не готов.
Поцелуи на теле остаются жгучими следами, как будто кожу Тэ прижигают печатью, с надписью «мое» и самое страшное, нельзя сказать, что это неприятно. Ему нравится. Господи, просто не верится, что парень принимает так податливо ласки от другого мужчины, да и еще какого! Самого правителя Чосона! Чертово наваждение.
Когда дыхание младшего более-менее выравнивается, император позволяет себе вновь припасть губами к чужим. Неосознанно, скорее на уровне подсознания, мужчина чуть подается вперед, проезжаясь вставшим членом по чужому бедру. И от этого током прошибает. Почувствовав бедром что-то твердое, Тэхван замирает. Как бы он хотел подумать о том, что это кинжал в ножнах, спрятанный в одежду, уперся в его бедро. Но здесь совсем не об этом. Самое пугающее, что тело мальчишки подалось навстречу. Тэхвана закрутило в невероятном желании, но его оборвали. И если быть полностью честным, он рад, что так вышло, потому что как бы юноша ни фантазировал, к такому повороту он был еще не готов. Скорее всего, так же, как и сам император.
Император отдирает себя от Тэхвана резко, словно клей от кожи. На висках капли пота проступили, дыхание загнанное, тяжелое. Юджон поджимает челюсти, стараясь сдержать порывы возбуждения, диктующие ему раздеть мальчика и овладеть.
– Ступай к себе, – голос хрипит от возбуждения, а сам мужчина отводит взгляд потому что, секундой ранее взглянув на Тэхвана, он едва сдержался от того, чтоб наброситься на него. Парень сейчас выглядел донельзя очаровательно. Чуть взъерошенный, возбужденный, с припухшими от долгих поцелуев губами. – Ты должен понять, что я прошу тебя сейчас уйти, чтоб не навредить. Тэхван, я с трудом сдерживаю себя. Мое тело и душа тебя жаждут. И, прошу, чтоб я мог сдержать слово и не овладеть тобой сейчас... вернись в свои покои.
– Я... Хорошо, – Ким, запинаясь, все же поднялся с кровати и кое-как пригладил прическу. Он не знал, нужно ли что-то говорить, когда уходишь вот так вот, лишившись чего-то более откровенного. Для Тэхвана это был бы первый опыт вообще и... Ему действительно все еще страшно отдавать свое тело вот так, будто на растерзание, когда он еще ничего не понимает в соитии двух мужчин. Но приходится признать, что это вызывает у него совсем не поддельные эмоции.
Парнишка поспешно выходит из покоев императора. Выглядит достаточно говоряще, поэтому все, кто стоял за дверью, лишних вопросов не задают. Особенно стражник, знающий для чего здесь Ким. Тэ удаляется в покои так быстро, что охранник его за ним не поспевает. Тэхван растерян. Он ощущает, как на лбу выступила испарина, и как же хорошо, что длинные одежды могли скрыть под собой такое отчетливое возбуждение. Потому что парня нехило так накрыло. Неужели он настолько неправильный, что хочет мужчину в своем супружеском ложе? Это невозможно... В животе безумно тянет, и Тэ решается на ужасный (как ему кажется) поступок. Он просит, чтобы ему подготовили ванну. Да, за последние дни он немного осмелел, но вот в данной ситуации другого выхода не видел.
Кажется, будь император псом, он бы провожал Тэхвана с тихим скулением и прижатыми к голове ушками. Вот только, оставшись наедине с собой, Юджон отчетливо понимает, что уснуть после такого не сможет. Ему сейчас физически необходимо избавиться от возбуждения, что крепко засело в теле и голове. И так как объект потаенных желаний оказать такую услугу не сможет, выход остается только один. Накинув поверх белых одежд расписной халат, Юн выходит из своих покоев и идет туда, где ему точно не смеют отказать без очевидной причины. Слуги осторожно открывают двери в покои императрицы, пропуская Юджона.
– Ваше Величество, – Черён, завидев императора, расплывается в счастливой улыбке. – Что привело Вас в столь поздний час?
Юджон медленно подходит к постели супруги, на которой она сидела, и опускается на колени перед ней.
– Отчаянное желание, – только и произносит император, прежде чем податься вперед и накрыть губы девушки своими.
Как только ему подготовили ванну, Тэхван попросил всех оставить его. И как ни пытались охранник или придворная дама остаться, чтобы проследить, потому что... Черт знает, какие мысли в голове этого мальчишки? А если утопиться захочет? Кто знает, что конкретно произошло между ним и императором и как на это отреагирует молодой и дурной парень? Но Тэхвану настолько физически было больно от чертового возбуждения, что он, даже для себя неожиданно, рявкнул на обоих. Нервы просто начинали сдавать. Он лишь хотел остаться наедине с собой и сбросить это напряжение, что на голову давило. К счастью, ему докучать не стали, однако от такого обращения рты пооткрывали.
«Чертов простолюдин, да как он смеет?» – пронеслось в голове у охранника.
Его оставили в помещении, где Тэхван сумел немного расслабиться, поласкав себя в теплой воде. Закончил он, на удивление, слишком быстро. Стало чуточку легче, хотя тело все еще периодически подрагивало, когда Хван вспоминал прикосновения правителя.
Возвращается в свои покои мужчина уже глубокой ночью. Чертово возбуждение не хотело уходить, мельтеша перед глазами прекрасным лицом... Тэхвана. Сколь бы не старался, император не мог отогнать мысли о совсем еще юном наложнике. А потому, прежде чем достигнуть конца, он умудрился дважды довести до исступления Черён, после чего та уснула так крепко, что даже не слышала, как Юн покинул ее покои.
Следующие пару дней Юн тратит на то, чтоб понять и принять мысли в своей голове. Мысли о том, что он влюблен в мужчину. И женщина его удовлетворяет уже с трудом. Еще через пару дней Юн все же решает попробовать еще раз. А потому после ужина просит пригласить Тэхвана в свои покои.