Глава 1. pt.4
Когда в руках Тэ оказался свиток, он осторожно приоткрыл его, сразу завидев какие-то иероглифы.
– Как интересно, – сорвалось с губ парня шепотом. Он провел, как и всегда, по высохшим линиям пальцем и тут же закрыл свиток. Негоже сейчас уделять внимание чему-то помимо императора, который сидит напротив тебя.
– Разве ты не хотел бы этого? Мне показалось, что книги тебя заинтересовали. Так не хорошим ли занятием будет научиться понимать их, а не просто смотреть?
Тэхван все еще ошарашен. Не верит собственным ушам.
– Конечно, это... даже большее, о чем я мог мечтать. Я представить не мог, что когда-нибудь мне выпадет такая возможность, но очень хочу стать грамотнее, – кивает мальчишка. – Спасибо, Ваше Величество. Я даже не знаю, как Вас благодарить... Но я постараюсь оправдать Ваши надежды, – Ким выдыхает и, отложив свиток на краешек стола, все же следует примеру мужчины и начинает кушать вместе с ним.
– Кстати, о книге, что Вы мне дали... Ваше Величество, а Вы знаете, кто рисовал иллюстрации к ней? – заинтересованно поднял взгляд на мужчину Ким.
– Книгу, что я дал тебе, привезли из соседнего государства. Боюсь, у нас нет таких умельцев, – император преспокойно отправляет в рот очередную порцию еды.
– Это очень интересные иллюстрации, я таких никогда не видел. Единственное... Мне кажется, они выглядят не слишком похожими на реальных людей, – снова как на духу. Зачастую Тэ не думает, о чем говорит. Он честен перед собой и уж перед правителем Чосона тем более.
Какое-то время они сидели, спокойно трапезничая. Тэ практически до отвала наелся, благодарно склонив голову в легком поклоне.
Юджон откладывает палочки в сторону, заканчивая трапезу и откидываясь немного назад. Этот мальчишка поразителен. С каждой новой встречей Юн поражается все больше и больше. Прочие люди временами даже взгляда на императора поднять не могут. Считают честью говорить с ним, видеть его воочию. Если не брать в расчет чиновников или даже знать... Некоторые простолюдины считают благословением небес иметь возможность видеть правителя. Даже наложницы императора, которые не только видели, но и удостаивались чести получить его поцелуй или (тем более!) провести с ним ночь, каждый раз выказывали счастье и радость, когда им снова перепадало внимание императора. А этот парень воспринимает ужин с Его Величеством как что-то само собой разумеющееся. Как то, что он делает каждый день. Тэхван говорит с ним словно со старым другом. И это подкупает в какой-то мере. Хотя к определенному поведению в свой адрес Юн уже привык. И не видеть этого кажется даже как-то... дико. Заметив, что и парень закончил с ужином, Юджон довольно кивает.
– Есть способ, которым ты можешь отблагодарить меня.
Слова, прозвучавшие с уст императора, заставляют юношу и напрячься, и заинтересоваться. Очень.
– Чем я могу отблагодарить своего господина? – не закладывая особенного смысла в этот вопрос, он с искренностью ждал ответа. Все же Юджон сделал для него уже многое и хотя ясно, что не просто так, но, кажется, вот он: шанс приблизиться к разгадке.
Признаться, мужчина сам с собой боролся, произнося это вслух. Он давно уже стал замечать, что наложницы, приходящие иногда к нему, или королева... Все они перестали приносить наслаждение. Нет, конечно, каждая плотская утеха непременно заканчивалась семяизвержением. Вот только моральное удовольствие от этого он получать перестал. И причина была далеко не в женщинах, Юн это понял. Он давно шел к принятию данного факта.
– Подари мне свой поцелуй.
Не то, чтоб он привык целовать других мужчин (никогда этого не делал, если честно), но попробовать это нужно было. Хотя бы чтоб понять, правда ли проблема в том, что женщины – это женщины. И видимо не то, что нужно.
Тэхван за секунды меняется в лице. Юн сидит на месте неподвижно и ждет. В случае, если ему откажут в такой просьбе, предложив отблагодарить другим способом, он может просто приказать, в конце концов. Вот только приказывать мальчишке не хочется. Хочется, чтоб тот сделал это добровольно.
– Ваше Величество... – уже заикается он, чтобы что-то сказать, а потом понимает, что это вообще меньшее из того, что он может сделать. Если властитель Чосона этого просит... пусть это и кажется очень странным и необычным.
– Вы уверены в этом? Я ведь... мужчина... – сглатывает Ким. Получив подтверждение в виде кивка головой, он встает со своего места, подходя к императору. Юн замирает в ожидании, чуть повернув голову в сторону младшего. Тэхван приседает вновь возле правителя, наклоняется и целует его... в щечку. Губы совсем аккуратно касаются щеки Юджона, после чего юноша тут же отстраняется, вновь кланяясь. Император на секунду подвисает, а потом усмехается.
– Ты как невинное дитя. Стеснительный и скромный, словно юная дева. Неужели ты столь мало благодарен мне, что я достоин за это лишь поцелуя в щеку? – Юджон смотрит на юношу через легкий прищур глаз. – Тэхван, я хочу, чтоб ты поцеловал меня в губы.
Паренек отчего-то смущен до ужаса, хотя до конца не понимает почему именно. Может, это что-то внутри подсказывает ему смущаться? Он будто это не контролирует. Вот только император, кажется, не совсем доволен. А Тэхвану немного не нравится то, что его обзывают (как ему кажется) невинным дитем. То, что он неграмотный, не значит, что он совсем дурачок.
– Я... – он несколько мнется, потому что... ну как? Коснуться губ правителя? Он до щеки-то боялся. Это ведь не кто-нибудь, а сам император. Так еще и они оба... мужчины. Что происходит?
Особым терпением Юджон не отличается. Поэтому, не дождавшись, сам подается вперед, накрывая губы Тэ своими. По телу волной расходится приятное тепло. Император про себя отмечает, что, в отличие от губ его жены или наложниц, губы Тэхвана были не такими мягкими. Более упругие, чуть суховатые и шершавые. А еще чертовски горячие. И почему-то в сердце это вызывает особый трепет.
За всеми своими размышлениями Тэ и не замечает, как Юджон сам берет инициативу в свои руки и... О, Боги, целует Тэхвана. Сам!
У парня глаза раскрываются от шока, в первую очередь от того, что он тепло ощущает. Жар чужих губ. Он никогда этого не чувствовал ранее. Это ни на что не похоже... На секунды он позволяет себе в этом омуте потонуть, но разум все еще иногда знаки подает, и именно поэтому Ким через секунды понимает, что он, мать вашу, целуется с императором. Страх и какое-то доселе неизведанное желание им овладевают. Тэхвану страшно. Этот поцелуй что-то внутри заводит. Нет, он такое испытывал только в раннем возрасте, в период созревания, когда просыпался с окрепшим естеством в штанах. И ему казалось это постыдным. О подобном парень не спрашивал даже семью.
Юджон уже успевает начать постепенно растворяться в поцелуе, осторожно перехватывая губы, как Тэ резко отстраняется. Ким тут же немного прикрыл слегка припухшие губы ладонью, но не касаясь их.
– Нет, нет, что Вы... – он мотает головой, как болванчик, и тут же подскакивает с пола.
– Простите... Простите... – только и бормочет, пулей выбегая из покоев императора. Внутри все так адски бьется, кажется, от эмоций сейчас разорвет. Все смешалось в один коктейль, и Тэ, не видя ничего вокруг, сталкивается в коридоре с кем-то, поспешно извиняясь, и продолжает бежать по памяти, пока не оказывается в своих покоях. Руки дрожат. С ума сойти, что же такое произошло...?
Император лишь смотрел на парня удивленно, а когда тот буквально вылетел из покоев, то и вовсе ошарашенно распахнул глаза, тут же поднимаясь следом. Выходя из покоев, он встречается с изумленной стражей. Те склоняют головы в легком поклоне, а потом перекидываются меж собой непонимающими ничего взглядами.
Юджон хмурит брови, сразу же направляясь в восточное крыло – туда, где были расположены покои Тэхвана. Если уж этот мальчишка и решился убежать, то направиться мог только туда. Стража следует за ним на расстоянии пары шагов. Но не успевает Юн уйти далеко от своих покоев, как сталкивается в коридоре с Дэджуном.
– Ваше Величество, почему Вы здесь? Наложник Ким только что пролетел мимо меня, словно пчелой ужаленный. А теперь и Вы по коридорам бродите.
– Отведи меня к его покоям, – сразу требует император. И видя, как советник уже открывает рот, чтоб возразить, добавляет громкое: – Сейчас же!
Дэджун кланяется и, развернувшись, ведет императора к покоям единственного в замке наложника. Когда они оказываются у нужной двери, советник тянет руки, чтоб открыть ее, но Юн его останавливает, положив руку на плечо.
– Я сам. Уйдите. Все.
– Но Ваше Величество... – начинает причитать советник.
Юн зыркает через плечо на них, заставив сжаться и, покорно склонив голову, удалиться подальше от покоев Кима.
Тэхван не понимает. Сейчас он даже не думает, что за ним могут прийти и выбросить отсюда, как кусок мусора, что вообще-то, после такой выходки, и логично было сделать. Может, Тэ даже рад был бы такому исходу, но... он попросту растерялся. Потерял связь с тем, реально ли все, что было, или это неправда? Сон? Игра больного воображения? И он сейчас проснется у себя в доме, там, где мама и папа. Они, пусть даже резковато, но пошлют его за рыбой. Пусть даже в наказание...
Ким с силой жмурится, сжимает кулаки и понимает, что ничего не происходит. И не произойдет. Зато уже через минуты слышатся возмущенные голоса. Юн открывает двери и, переступив порог, тут же закрывает их за собой.
Ну вот и все. Кажется, Тэхвану пришел конец. Мужчина очень зол. Однако он вновь совершенно один, что странно.
– Почему ты убежал? – взгляд императора суров. Брови чуть сведены. Вот она – обратная сторона власти. Когда привыкаешь к тому, что тебе все можно, все в твоих руках. И любой отказ, любое неповиновение выбивает из эмоционального равновесия.
– Я... Простите, я подумал, что Вы все же ошиблись... И нам не нужно было этого делать, – Тэ заметно нервничает, теребя широкий рукав своего ханбока пальцами. Он пятится чуть назад, а в голове лишь слова матери: «Семья – это мужчина и женщина, у которых обязательно должны родиться маленькие детки». Так говорила мама еще маленькому, десятилетнему Тэхвану. А здесь все совершенно по-другому. У императора есть супруга, множество наложниц, здесь нет никакой нормы, которую прививали родители. Теперь еще и такой запретный, неправильный поцелуй между мужчинами...
«Малыш, губы в губы целуют только близких людей», – звучит в голове голос матери.
Его устои пошатнулись впервые, когда Тэ побывал в доме кисэн.
«– Женщины созданы для мужчин. Мужчина – покровитель, помни об этом. Ты должен быть защитой и опорой.
– Мамочка, а если дядя бьет женщину у всех на глазах и кричит, что она «шлюха», это разве хорошо?
– Значит, она провинилась...»
Тэхван в детстве видел насилие над женщинами, видел, как тех, кто не хотел, заставляли, утаскивали в кусты. В такие моменты он в испуге бежал домой, рассказывая родителям об увиденном. Но ему говорили одно: «Не вмешивайся, о своей жизни беспокойся». И Тэ удалялся в свой уголок, думая: «Спасибо, что я родился мужчиной».
Но что-то Киму подсказывает, что сегодня это его не спасет.
– Тэхван, – Юджон говорит почти ледяным тоном, не сводя внимательного взгляда с рыбака. Он, наконец, замечает дрожь в чужом теле, и глубоко выдыхает, прикрывая на минуту глаза, чтоб успокоиться. А когда снова открывает их, взгляд становится теплым и мягким, прямо как во время ужина. – Ошибки нет. Я попросил тебя о том, чего хотел. И попрошу об этом еще не один раз. Ты спрашивал о цели твоего нахождения здесь. Вот она, – мужчина чуть разводит в стороны руки. – Ты здесь, потому что я так захотел. Потому что я захотел тебя.
Повисает минутная тишина. Кажется, если прислушаться, можно услышать даже похрапывание других наложниц, комнаты которых расположенных неподалеку, и тихие переговоры стражников.
– Истинную причину твоего нахождения здесь знает только советник, – Юджон делает несколько шагов навстречу к парню. – Я в жизни не видел никого прекраснее, Тэхван. Даже королева не сравнится с твоей красотой. И именно она, твоя красота, открыла тебе дорогу в высшие слои знати. Как император, я привык всегда получать то, чего желаю. А сейчас мое тело и дух отчаянно желают тебя.
Император замолкает ненадолго, дает мальчишке время осмыслить слова. Понять и принять. Хотя Юну и самому это нужно. Все же не каждый день он мысленно, а уж тем более вслух, признает то, что его влечет к другому мужчине.
Все-таки сегодня звезды сошлись на его стороне. Относительно, конечно, потому что услышать такие откровения Тэхван не ожидал. И то, что он мог оказаться здесь, в таком месте, из-за своей красоты, даже не подумал. Из-за внешности его желали девушки, которые пытались к нему заслать сватов, хотя вообще-то должно было быть наоборот, а теперь... император? Ранг повышается. Да, это могло бы быть смешно, если бы не было так ошарашивающе и ужасающе. То есть Тэхван должен спать с мужчиной? Должен заниматься с ним тем, чего не умеет? Он с женщиной-то не горел желанием заниматься «любовью», а сейчас он просто... опустошен. Да, наверное, это правильное слово.
– Как бы сильно я не хотел тебя, я не в настроении брать силой. Да и, думаю, тебе с этим нужно смириться, – мужчина разворачивается и покидает покои. Но уже на выходе тормозит, оборачиваясь. – Ты – наложник императора. Прими это.
После этих слов Юн уходит обратно к себе. Хорошее настроение, весь день заставлявшее едва не парить в облаках, улетучилось за секунды. Конечно, император и не рассчитывал на то, что мальчишка в первую же ночь добровольно поддастся и ляжет в его постель. Но вот побега и уж тем более страха и какого-то... отвращения в чужих глазах увидеть он не ожидал.
После всей вываленной информации Тэ остался один. Ни единого вопроса от шока не успел задать, как Юджон скрылся из покоев. Сердце забилось еще сильнее, отчего парень приложил ладонь к нему. Ударяло о ребра ощутимо. Липкий страх связал по рукам и ногам, мальчик опустился на пол. Он понятия не имел, что теперь делать с жизнью, и ведь теперь она, кажется, ему и не принадлежит.
Юджон тяжелой поступью идет по коридору. Вот только не в свои покои. Нет. Он идет к королеве. Та лежит на своей постели. Увидев императора, она тут же поднимается. В глазах явное удивление. Не ожидала она увидеть его здесь в данную минуту. Впрочем Юн и сам от себя не ожидал.
В эту ночь Тэхван не спал. Думал о том, как сбежать, составлял мысленный план. Он решил, что такая жизнь не для него. Нет, выход в знать благодаря постели с императором ему был не нужен. Это не то, чего в своей жизни хотел Ким. Он хотел содержать небольшой рыбный ресторанчик, хотя и понимал, что вряд ли получится, при их-то смешных деньгах и без умений вести дела. Но тогда у него была хотя бы надежда, мечта. Черт с этим, сейчас Тэхван готов выйти за первую, кого предложат родители, только бы все это больше не вспоминать. Забыть, как ночной кошмар.
Однако как удачно, что парнишке не ставили конкретных ограничений по перемещению во дворце. Поэтому уже на следующее утро, после бессонной ночи и с кругами под глазами, Тэ ходил с придворной дамой по коридорам. Он зашел в библиотеку – место, где уже успел освоиться, прося придворную даму остаться снаружи, как и всегда. Один раз он заметил там крохотное раздвижное окно у потолка. Все думал, для чего же оно. Вот и ответ.
Подставив какой-то стульчик к окну, Тэхван попытался отодвинуть окошко, но оно, кажется, слишком застарело и открываться не хотело совсем. Ким едва не грохнулся. Что ж, тогда придется придумать другой план.
Утро нового дня император встречает в покоях королевы, откуда так и не ушел после бурной ночи. Посмотрев на прижавшуюся к нему во сне девушку, Юджон тяжело вздыхает и поднимается, стараясь не разбудить ее. А сердце так ни разу и не екает. Вернувшись к себе, он умывается, завтракает. Слуги помогают ему одеться, после чего мужчина идет в тронный зал. Его уже ждут чиновники.
День проходит слишком быстро в потоке накопившихся дел. Вечером император возвращается в свои покои совсем без сил. И после ужина, едва голова касается подушки, он сразу же засыпает.
Зато следующий день радует его «сюрпризами». Юн пару раз натыкается взглядом на Тэхвана, но тут же отводит взгляд, не подавая виду. Сейчас ему не до этого. Да и нужно позволить мальчишке самому разобраться со своими мыслями. Юджон просто даст ему немного времени свыкнуться с этим. Тэ, натыкаясь на императора, тут же склонялся в глубоком поклоне. Но не из уважения, а скорее чтобы скрыть страх и слезы, что копились в уголках глаз.
После довольно быстрого визита в библиотеку и новой попытки открыть чертово окно, он попросил придворную даму принести еды, пока сам быстро шмыгнул обратно в свои покои, чтоб переодеться в какую-то одежду, более похожую на одежды знати, с которой можно было слиться. В библиотеке он нашел чернила, так что, зайдя туда в очередной раз, он вышел другим человеком – на лице были нарисованные усы и бородка. Прямо под стать советнику.
Уверенной походкой он шел и кланялся тем, кого видел перед собой, а внутри словно черти чечетку плясали, что аж в голову отдавало. Наконец, финал. Охрана дворца. Тэхван старался идти уверенно с чуть приспущенной на лоб шляпой, закрывая глаза широкими полями. Правда, копья перед ним все же скрестились. Прямо перед лицом.
– Куда держите путь? Я Вас раньше не видел, – стражник хмурится, а у парнишки ноги подкашиваются. Он старается придать голосу уверенности.
– На охоту, император желает свежую дичь, – он слегка откашливается, вот только никак не ожидает, что в следующую секунду шляпа с него слетит и явит взору позорные усы из краски.
– Шпион! – кричит стража, и Тэхван даже не успевает сориентироваться, как его хватают под руки, а дворцовый стражник стирает с его лица большим пальцем еще не до конца засохшую краску. – С каких это пор знатный вельможа выходит на охоту? – презрительно шипит, как змей, а затем оборачивается к другим стражникам. – Голову с плеч этому гаду. Где главный стражник? Отведите его к нему и доложите о произошедшем императору! – кричит он, а у парнишки внутри все холодеет. Эхом голоса отдаются... Тэхван теряет сознание.
Ближе к вечеру в тронный зал, где император разбирал бумаги, зашел советник в сопровождении главного стражника. Юджон отрывается от бумаг, поднимая взгляд на пришедших, и вопросительно выгибает бровь.
– Ваше Величество, сегодня нами был пойман шпион, пытавшийся покинуть дворец. Вероятно, он как-то умудрился проникнуть внутрь. Мы подготовили на площади все для казни. Ваше Величество желает присутствовать? – глава стражи говорит четко и по делу.
– Шпион? В моем дворце? И каким же чудом он смог проникнуть сюда? – Юн откладывает бумаги и поднимается. Молча идет следом за стражником, позади семенит советник.
Император выходит из дворца к площади, где обычно проводили казни, и садится на трон. Пленного волокут под руки, кажется, он без сознания. Юн смотрит через легкий прищур на его одежды. Вельможа. Ну или маскировался под него. Император молчаливо наблюдает за тем, как пленного подтаскивают к палачу. И, кажется, он наконец-то приходит в себя, потому как начинает крутить головой.
Тэхван не помнит толком ничего, кроме какой-то какофонии голосов. Непонятно, через сколько времени он вообще очнулся и очнулся ли? Пришел в себя или, может быть, он уже в аду? Вспоминается тот позорный момент, когда его поймали. Как же глупо и необдуманно поступил Ким, сказав, что он идет на охоту. Какая охота, если у него за спиной даже элементарных лука и стрел не было? Идиот? Безусловно. Почему-то был уверен, что его выпустят без вопросов. И, кажется, сейчас он поплатится, потому что, кое-как помотав головой из стороны в сторону, увидел кучу стражников, стоящих в ряд и... палача, который уже направлялся к нему.
– За преступления перед императором и государством, ты приговариваешься к казни, – громогласно объявляет советник, получив кивок от императора, означающий дозволение к началу.
Слова раздавались жутким эхом в голове. Впервые в жизни парню стало так страшно. Конечно, он не хотел умирать. Внутри заскреблись кошки, будто просились вырваться наружу, все органы обливались кровью. Стало так больно. В первую очередь Тэхван подумал о родителях, ведь они даже не узнают о том, что его больше нет.
Над ним заносится меч. Тэ будто в замедленной съемке это видит и тут же жмурится. Все внутренности сжимаются до каких-то жалких миллиметров.