Глава 4
— Готова? — голос Ландо, еще минуту назад рвущийся на повышенных тонах в телефонной перепалке, теперь звучал приглушенно и почти соблазнительно из-за рвущегося азарта.
— Да, — ее ответ, тихий и зыбкий, потонул в шелесте шелка, когда Дженнифер выплыла из полумрака коридора.
Платье, струящееся по телу чуть смелее, чем позволяли правила ее мира, холодной шелковистостью ласкало кожу. К такому образу она была не готова на все сто процентов. Все же она жила по правилам корсервативного отца. Красота для него была в утонченности.
Ландо, не меняя позы у дверного косяка застыл. Воздух сгустился под его тяжелым, изучающим взглядом, который скользнул от ее открытых плеч до тонких каблуков, задерживаясь на волнах распущенных волос. Ещё в прошлый раз отметил, что так ей идёт куда больше.
— Смело, — выдохнул он, и в его голосе заплясали искры одобрения и чего-то более дикого. — Тебе очень идет. Сегодня ты будешь ярче всех огней. В конце концов, это тот же светский сбор, только громче и с лучшей музыкой. Не такой сдержанный.
— Знаю, — прошептала она, приближаясь. От него исходило тепло, как от раскаленного асфальта, и волны этого тепла, ей казалось, она чувствовала ярко.
Норрис медленно протянул руку — не формально подставил локоть, а раскрыл ладонь в немом вопросе и приглашении. Спрашивал «Доверяешь или нет?» и если нет, давить не планировал.
— Пойдем покорять этот зверинец, — коротко посмеялся парень.
Ее пальцы, холодные от волнения, коснулись его шершавой, исчерченной жизнью ладони. Он накрыл их своей, сжал с такой уверенной силой, что это прикосновение стало единственной реальной точкой в клубке ее тревог.
— Смелее, Вудс, — его шепот обжег ее щеку. — Я не сломаюсь, даже если ты вцепишься в меня так, что останутся следы.
Она опустила ресницы, чувствуя, как по лицу разливается горячая краска. Обычные слова, пропущенные через призму его низкого, интимного тембра, заставили сердце сбится с обычного ритма и забиться в паническом, сладком танго. В кубе с кучерявыми волосами и мужественным чертами это было слишком. Да, пожалуй, Ландо был её типажем. И это была проблема.
Еще на подходе до них докатился гул вечеринки — навязчивый бит, визгливый смех, гулкая какофония голосов. И хотя приемы были ее родной стихией, этот вечер был иным, новым. Ее пальцы вцепились в его руку с силой утопающего. Дженнифер стало тяжело дышать от волнения.
Порог стал границей двух миров. Их встретила стена густого воздуха, пропахшего дорогим парфюмом, сладковатой отдушкой коктейлей и едва уловимым, запахом пота, который перебивал аромат закусок. Сделав прерывистый, дрожащий вдох, Дженнифер скользнула взглядом по залу. И сразу наткнулась на укол холодных, оценивающих глаз невероятно красивой девушки с чертами, отточенными, как статуи богов. Та, обвитая рукой локоть элегантно одетого мужчины, смотрела на Дженнифер с безразличным любопытством хищницы, разглядывающей новую диковинку. От этого взгляда Дженнифер потупилась, ощущая, как шелк платья внезапно стал казаться неподходящим по всем параметрам.
Ландо уловил это мгновенно. Он наклонился так близко, что его губы едва не коснулись мочки ее уха, а горячее дыхание обожгло кожу, пробежав по ней огненными искрами. Ему, кажется, нравилась играть с девушкой.
— Уверенней, Вудс. Это Николь Даллас. Она со Шарлем Леклером, — его шепот был бархатным кинжалом, предназначенным только для нее. — Она на всех смотрит как на так изучающе. Такая вот она.
Он отстранился и помахал тому самому Шарлю, что так же поприветствовать его. Ландо парил в этом хаосе, как его законный владыка, а Дженнифер чувствовала себя бабочкой, на которую вот-вот упадет стеклянная крышка.
— Не хочешь выпить? — его вопрос вернул ее из оцепенения.
— После одного случая я опасаюсь пить в большой компании, — выдавила она, и Ландо тихо рассмеялся; его смех был сдержанным и искренним.
— Засчитано. Но под моим присмотром с тобой ничего не случится, — он повел к столу с напитками, его рука по-прежнему надежно лежала на её талии, и Дженнифер от этого чувствовала себя странно. С одной стороны волнительно, с другой было не по себе.
Выбрав знакомый коктейль, Дженнифер отступила в тень, наблюдая, как Ландо легко перетекает от одной группы к другой, смеется, хлопает по плечу.
Спустя время он вернулся к ней, и в его глазах читалась усталость от маски всеобщего веселья. Это, пожалуй, понять было проще всего. Знала, как тяжело подстраиваться под других, делая вид, что тебе все нравится.
— Надоело, — просто признался Норрис, и его взгляд на ней стал пристальным, откровенным, лишенным прежней игривости.
И тут его внимание привлекла знакомая фигура. Не всех пилотов Вудс знала, однако некоторые ей были известны.
— О, Макс! — Ландо окликнул задумчивого мужчину, пробирающегося к выходу.
— И тебе привет, — отозвался Ферстаппен с характерной ему сухой саркастичностью, коротко пожав его руку.
— Где потерял свою дорогую Белл? — подражал ему Ландо. Мужчина фыркнул.
— Где-то с Николь болтает, — пожал плечами Макс. — Я за Габриэль не слежу. У нее своя жизнь.
— Иногда складывается ощущение, что вы не растаетесь почти. Кстати, знакомься, Дженнифер Вудс. Показываю ей, чем мы, гонщики, живем, — Ландо мягко подтолкнул ее вперёд, представляя и оставляя руку на плече девушки.
Взгляд Макса, холодный и пронзительный, на мгновение скользнул по Дженнифер, заставляя ее внутренне съежиться. Он лишь коротко кивнул в приветствие. В этом кивке был целый вердикт.
— А вон, кажется, твоя Белл тебя ищет, — Ландо указал взглядом на хмурую девушку. — Это не про нее ли ты ночью на стриме ты говорил? — с ухмылкой спросил Ландо.
— Надо было тебя в черный список добавить, — буркнул Ферстаппен.
— Значит, это правда была про Белл? — глаза Ландо расширились от любопытства. В шутку такое представить мог, но вот в реальности оказалось шокирующе.
— Кто знает, — пожал он плечами. — Увидимся на трассе. Первое место будет за Red Bull, — Ферстаппен развернулся, чтобы уйти.
— Я тебя обойду! McLaren... — крикнул ему вдогонку Ландо.
— Мечтай! — не оборачиваясь, Макс показал в его сторону средний палец. Ландо в ответ лишь рассмеялся, и этот смех был искренним и заразительным.
— Вот же он... — начал Ландо. Прервался бросив взгляд на Дженнифер, проглотил нецензурное слово. — Не обращай внимания. Он просто всегда такой.
— Я уже поняла, — проговорила Дженнифер, наблюдая, как та самая Белл что-то горячо и недовольно говорила Максу, а Ферстаппен слушал её не перебивай, склонив голову, с выражением, в котором читалась не только досада, но и капля нежности. — А кто она?
— Габриэль Белл пиар-агент Макса. Хотя он, конечно, в этом не признается, но она ему явно не безразлична. — Ландо проводил их взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то понимающее. Он усмехнулся своей мысли. — Если хочешь, можем возвращаться. Сейчас начнется фаза глубокого алкогольного отупения. Смысл этих вечеринок — пообщаться, поесть и как следует напиться.
Было очевидно, что последнее он говорил с легкой иронией, но и с неизменной любовью к этому хаосу.
— Хорошо, — кивнула Дженнифер, чувствуя, как усталость накатывает тяжелой волной.
— Тогда провожу тебя, — он снова предложил руку, и на этот раз ее пальцы легли в его ладонь увереннее, найдя в ней не просто опору, а долгожданное пристанище.