Глава 16
Для Андреа этот день был не просто еще одним Гран-При. Это был день его личной битвы с призраками. Трасса в Монца лишь больше подчеркивала все это.
– Ты сегодня необычайно собран. И оттого еще более нервный, – заметила Эбигейл утром, наблюдая, как он потирает пальцы, будто проверяя, на месте ли они.
– Я не нервничаю, – отрезал он, слишком резко.
– Тогда почему ты третий раз подряд проверяешь застежки на перчатках? Они не разлетятся по трассе, — фыркнув Рид подошла ближе.
Он замер, его плечи напряглись. Воздух в номере стал словно ещё гуще, хотя, казалось, стать ещё более густым было невозможно.
– Я решил, что сегодня выхожу, чтобы доказать самому себе, что мое место здесь – не случайность. Не результат удачного стечения обстоятельств. После всех этих... провалов. Сомнений.
– После чего именно, Андреа? — нахмурившись спросила Эбигейл, положив руку на напряжённое плечо парня.
– После ночей, когда я просыпался от мысли: «А что, если он был прав? Что если я просто авантюрист, которому однажды улыбнулась фортуна?»
Даже спрашивать, кто это говорил, было бессмысленно. Девушке лишь хотелось успокоить нервного, погрузившегося в тревоги парня.
– Тебе не просто повезло. Ты один из сильнейших, – ее слова звучали не как утешение, а как констатация железного факта. – Потому что талант это лишь десять процентов. Остальное же пот, упрямство и работа, которую никто не видит. А ты работаешь, даже когда гасят свет в гараже. Будь все это везением, ты бы не был на трассе. Они бы сразу поняли.
– А если сегодня я не выдержу? Если сорвусь? Сломаюсь?
– Тогда я буду там, чтобы поднять тебя. Расслабься, хотя бы немного. Знай, что как ты веришь в меня, так и я верю в тебя.
Гонка началась под ослепительным итальянским солнцем. Андреа стартовал с первого ряда. Его манера вождения в первых кругах была яростной, почти отчаянной. Уже знакомой. Он бросал машину в повороты так, будто ему было нечего терять.
– Он вылетел! – в радиоэфире чей-то голос сорвался на крик, когда его машину выбросило на выходе из Лесмо.
Но нет. В последнее мгновение он поймал машину, борясь с физикой, с асфальтом, с самим собой. Резина взвыла, оставляя на трассе черные следы борьбы. Он пронесся в сантиметрах от барьера и продолжил гонку.
– Он вернулся в строй, – прошептала Эбигейл, и ее сердце забилось в унисон с этим спасенным ритмом.
Финиш. Вторая позиция.
Не золото. Но для него это все равно было нечто большее, чем место. Настоящее возвращение к себе.
Стоило оказаться в гараже, как Антонелли тут же нашёл девушку. Он решительно подошёл к ней, они отошли в сторону.
Он кивнул, и в его глазах что-то окончательно сломалось и освободилось.
– Эта игра... – начал Антонелли, и его голос был хриплым. – Мы ведь больше не играем, да?
Эбигейл застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Во что именно мы, по-твоему, играли?
– С самого начала. «Сделка». «Публичные отношения». Удобная ложь. Но сегодня, в тот миг, когда машину понесло... последней мыслью в голове у меня было не то, что напишут газеты. А то... что почувствуешь ты. Понял, что...
Уверенность таяла, как мороженное на полящем солнце. Слова все подходящие не находились.
– Что же? – хотела услышать продолжение Эбигейл.
– И я понял, что мне плевать на весь мир. Но твое мнение... твоя вера... для меня стали единственной реальностью.
Он взял руку Эбигейл, и его пальцы переплелись с ее пальцами. Это был не жест просьбы, а жест соединения.
– Я не хочу, чтобы ты была «моей девушкой» для камер и сплетен. Я хочу, чтобы ты была моим домом. Местом, куда я могу вернуться без масок. Где я могу быть просто Андреа. Уставшим, сомневающимся, не идеальным.
– А если этот «дом» захочет собственных крыльев? Собственной трассы?
– Тогда я буду ждать тебя на финише. С гордостью и с цветами. Но знай: для меня эта игра кончилась. Я выбрал тебя. Не как часть образа. А как часть своей жизни. Я хочу быть с тобой.
Вместо ответа Эбигейл крепко обняла парня. Слова были излишни.