Формула победы

Майами встретил их ослепительным, безжалостно полящим солнцем. Воздух был хоть и сухим, но в то же время густым и сладким, как коктейль из цветущих олеандров и далекого гулкого рокота мегаполиса. Но для Эбигейл все это было лишь фоном перед очередным важным событием.

Главное происходило сейчас, когда она переступала порог гаража команды, и ее пропуск с пищащим чипом открывал не просто дверь, а врата в иной мир. Она входила не как гостья, не как спутница, а как часть отточенного на выверенную работу механизма. Каждая деталь занимала свое место в этой гонке умений и скорости. От волнения Рид задержала дыхание. Все казалось сном. Прекрасным сновидением.

– Дыши, – его голос прозвучал тихо рядом. Андреа заметил, как  пальцы Эбигейл впиваются в планшет с данными, будто то бвл спасательный круг. – Ты уже заслужила здесь место. Твои глаза видят то, что их компьютеры иногда пропускают.

– А если мой анализ окажется ошибкой? На глазах у всех? – ее вопрос был почти шепотом, как исповедь в главном страхе.

– Тогда я пожму плечами и скажу: «Моя девушка еще учится». А если твои слова окажутся гениальными – а они почти всегда таковы, – они запомнят не «девушку Антонелли». Они запомнят Эбигейл Рид.

Пришлось Рид смирится с тем, что уже уходить поздно. Нет. Она не сделает этого. Её мечта рядом, и нужно было ухватиться за возможность, выпавшую по чистой случайности. День летел незаметно.

Вечеринка, как и полагается в Майами, была взрывом гламура, громкой музыки и ослепительных улыбок. Эбигейл стояла в стороне. На ней было простое черное платье – без лишних деталей, без попытки слиться с этим блеском. Она не играла в их игру. Эбигейл была собой. Повторять прошлый образ Рид не стала.

– Кажется, ты мысленно уже составляешь стратегию на завтра, – раздался мягкий голос рядом

Резче, чем хотелось, Эбигейл обернулась. Дженнифер Вудс смотрела на нее с понимающей полуулыбкой. Рядом, как всегда, сияла Николь Даллас. В этом зале Даллас затмевало всех.

– Я просто... не очень хорошо чувствую себя в таком шуме, – честно призналась Эбигейл. – Иногда он мне мешает.

– Никто не безупречен, – Николь сделала глоток из бокала, ее взгляд был теплым и знающим. – Мы все когда-то стояли у этой стены, чувствуя себя самозванками на чужом празднике жизни.

– И что изменилось?

– Понимание, что мы имеем право здесь стоять, – тихо, но твердо сказала Дженнифер. В её голосе была та уверенность, которую Вудс прятала. – Неважно, привела нас сюда любовь, судьба или собственное упрямство. Мы – часть этой уже системы.

Когда к ним подошел Андреа, Николь с хитрой искоркой в глазах спросила:

– Ну что, подтверждаете слухи? Вы и правда пара?

– Пока она не уволит меня как нерадивого пилота за провал в квалификации, тогда технически, да, – парировал он с ухмылкой.

– Он шутит, – парировала Эбигейл, но в ее голосе не было раздражения, лишь уверенность. – Я здесь в качестве консультанта по данным. Не более.

– И, черт побери, отличного консультанта, – Андреа внезапно стал серьезен. – Ее заметка по точке торможения в десятом повороте сегодня с утра сэкономила мне три десятых. Это целая вечность.

Николь и Дженнифер переглянулись. В их взгляде читалось не удивление, а скорее, удовлетворенное подтверждение.

– Видишь? – Николь повернулась к Дженнифер. – У каждого свой ключ к этому миру. А ключ Эбигейл – это ее интеллект. И, кажется, он открывает самые крепкие замки. Что ж. Оставлю вас. Мне ещё нужно поговорить с Габриэль.

– Я тоже не буду мешать и вернусь к Ландо.

– Он возле выхода стоит с остальными, – подсказал Антонелли, на что девушка поблагодорив удалилась.

– Давай отойдем, – предложила Эбигейл. – Душно.

Но это было скорее предлогом. Девушка была невероятно задумчиво. Уже на балконе, где шум вечеринки превратился в далекий гул, а воздух был наполнен ночной прохладой, Эбигейл задала вопрос, который жег ее изнутри.

– А что, если однажды я захочу быть не твоим аналитиком, а твоим соперником? Встать в другой команде. Бороться против тебя.

Он не ответил сразу. Взгляд Андреа скользнул по огням трассы, видневшейся вдали, по темноте. Цеплялся за все, кроме девушки.

– Тогда я буду первым в очереди за билетом на твой дебют, – он повернулся к ней, и в глазах парня не было ни капли сомнения или страха. – Потому что я никогда не хотел, чтобы ты была «моей». Я хочу, чтобы ты была собой на все сто. Мне нравится твоё упрямство и жажда скорости. Как ты стремишься к мечте.

– Даже если это значит, что я буду сражаться с тобой за победу? – почти шёпотом спросила Рид.

– Особенно тогда. Настоящая победа не имеет вкуса, если ты не обошел самого сильного соперника. А я знаю – ты станешь сильнейшей. Так даже будет интереснее. На трассе пусть мы и будем соперниками, но не в жизни.

Доьгие минуты они молча смотрели друг друга на друга. Это был разговор душ. Оба искали в себе нечто, но не могли понять что.

– Давай вернёмся. Холодно, – прервал тишину Андреа, на что Эбигейл кивнула.

Весь остаток вечера она наблюдала за парнем. Ночью, в полной тишине номера, девушка смотрела на схему трассы Майами, подсвеченную экраном ноутбука. Линии поворотов были как строки ее собственного будущего.

«– Я приехала сюда не ради него, – думала она, проводя пальцем по виражу. – Я приехала на встречу с собой. Но почему-то именно рядом с ним та версия меня, к которой я иду, обретает такие четкие, уверенные черты».