Глава 10
Рид казалось, что этим утром словно воздух в номере выкачали вместе с надеждами после вчерашней квалификации. Эбигейл сидела, скрестив ноги, с ноутбуком на коленях, экран освещал ее сосредоточенное лицо. Данные телеметрии рисовали безжалостную картину. Андреа стоял у панорамного окна, взирая на пустынные в этот час улицы, его спина была напряжена струной.
Их «соглашение», рожденное в пылу триумфа и циничного расчета, теперь висело между ними призраком. Она – не восторженная поклонница. Он – не объект для обожания. Они были двумя хищниками, случайно загнанными в одну клетку. Что они теперь? Партнеры? Сообщники?
– Ты все еще хочешь этого? – его вопрос повис в воздухе, лишенный прежней самоуверенности. – Быть моей «спутницей»?
– Я не хочу быть твоей спутницей, Андреа, – она назвала его по имени и это прозвучало как вызов, и признание одновременно. – Я хочу понять механизм. Увидеть изнанку. Почувствовать, как бьется сердце этого монстра. Если эта маска – цена за вход за кулисы... я ее надену.
– Это не цена, – он поправил её. В его голосе зазвучала та самая, редкая нота серьезности. – Это инвестиция. Потому что я вижу в тебе не перспективную студентку. Я вижу гонщика. А гонщикам нужен не пропуск, а доступ к данным, к чертежам, к истине.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Вчера, когда ты объясняла Дженнифер Вудс физику
... я увидел это. Ты не просто запоминаешь теорию. Ты видишь трассу как нудно. Ты – тактик. Аналитик. Это дороже, чем любой квалификационный круг.
Позже, в прохладной полутьме гаража Mercedes, бензином и свежим шинами, он подвел к своему менеджеру.
– Эбигейл Рид. Она будет помогать с расшифровкой данных по сцеплению в длинных быстрых поворотах.
Менеджер, человек с лицом, высеченным из гранита, поднял бровь.
– У нее нет аккредитации, Андреа. Она студентка.
– У нее есть инстинкт, который не купишь ни за какие деньги, – парировал Андреа, его голос не допускал возражений.
Долго он уговаривал. Команда уступила. Не из-за угрозы, а из-за твердой уверенности в его тоне. Перед этим они провели для Эбигейл свой личный тест. Это их и убедил. Не идеально, но все же девушке удалось ответить.
В первый же день она доказала свою ценность не словами, а одним-единственным наблюдением.
– Ты теряешь пятнадцать миллисекунд в девятом повороте, – сказала она Антонелли, когда он, разгоряченный и недовольный, вышел из машины после сессии. Она привела свои варианты, в чем могла быть проблема. Стоящий рядом «наставник» молчал. Они все обсудили до возвращения парня.
Андреа снял шлем, его волосы были мокрыми от пота, а в глазах мелькнуло нечто, похожее на досаду и удивление.
– Наблюдательница, – усмехнулся он, но в усмешке не было злобы. – Да. После того инцидента в прошлом сезоне я стал беречь переднюю ось.
Он смотрел на нее, и в его взгляде читалось новое, глубокое уважение.
– Я хочу, чтобы ты выигрывал, – он улыбнулся и обнял девушку.
– Знаю.
Вечером, возвращаясь в отель под огнями ночного Мельбурна, он нарушил комфортное молчание.
– А что, если мы проиграем? Несмотря ни на что.
– Тогда мы возьмем данные, – она посмотрела на него, и в ее глазах горел холодный, ясный огонь аналитика, – разложим их по косточкам, найдем каждую ошибку. И в следующий раз выиграем.
– Ты невероятна, Эбигейл Рид.
– Почему?
– Потому что, – парень лишь улыбнулся. – Я над, что не ошибся.
Ночью, при свете настольной лампы, Рид делала запись в цифровом дневнике, ее пальцы бежали по клавишам с уверенностью, которой не было еще несколько дней назад.
Андреа, разбирая в уме завтрашнюю гонку, перечитывал ее заметки – краткие, точные, лишенные всякого лишнего. В них не было лести, не было подобострастия. Была лишь безжалостная, чистая правда. И он ловил себя на мысли, что эта честность, эта требовательность – дороже любого восхищения.