Битва с волнами
Солнце стояло высоко, море дышало тёплым шумом, а пляж был усыпан людьми, будто ракушками после прилива. Ваня и Аня устроились на краю песчаной отмели, где волны почти касались их ног, но не решались наступать дальше. У них не было зонтика, только старая сумка, полотенце и ведро — то самое, с трещиной по боку, которое Ваня «позаимствовал» у соседей ещё в прошлом году.
— Давай построим замок, — сказала Аня, рисуя пальцем на песке план. — Не просто башенку. А настоящий. С рвом, башнями и тайным ходом.
— А где ты возьмёшь тайный ход в песке? — засмеялся Ваня.
— Ты же строитель! — она толкнула его в плечо. — Построишь. А я нарисую флаг.
И они начали.
Сначала вырыли ров — глубокий, как могли, пока вода не начала просачиваться снизу, будто море проверяло их на серьёзность. Потом лепили башни, утрамбовывая мокрый песок в ведро, переворачивая — и с восторгом видя, как получается ровная, крепкая башня. Первая упала, вторая — накренилась, третья — встала, как часовой.
— Это — главная, — сказал Ваня, водя пальцем по гребню. — Там будем жить мы.
— А это — башня для светлячков, — добавила Аня, лепя четвёртую, поменьше. — Чтобы ночью было чему светить.
Они работали, как настоящие архитекторы: Ваня — с грубой заботой, укрепляя стены, Аня — с мечтательной точностью, вырезая окна, делая ступени, втыкая в башни ракушки, как факелы. На верхушку главной башни она водрузила свой флаг — из палочки и яркого носка, который Ваня тут же назвал «величайшим знаменем в истории песчаных цивилизаций».
— Назовём его... Аль-Ваняра, — торжественно объявил он.
— Это ужасно, — рассмеялась Аня. — Но я принимаю.
Кожа на плечах уже горела — розовая, облупляющаяся, как у всех, кто слишком долго спорил с солнцем и проиграл. Аня сидела на корточках у подножия их песчаного замка, последними движениями вырезала в башне маленькое сердце — *А+В* — и вставляла туда мелкую жемчужную ракушку, найденную у кромки воды. Ваня лежал рядом, прикрыв глаза футболкой, но на самом деле смотрел сквозь ткань, как она трудится — бережно, как художник над картиной.
— Ты уже богиня песка, — пробормотал он. — Скоро начнёшь принимать молитвы.
— Молись, пока не поздно, — бросила она, не отрываясь. — И не двигайся. Не испорти всё.
Она встала, потянулась, пошла к воде — помыть руки, смыть песок, почувствовать прохладу. Волна лизнула ступни, и она улыбнулась, глядя на отражение заката в воде.
Но когда обернулась...
— НЕЕЕЕТ!
Замок лежал в руинах.
Башни — сложены, как карточные домики после удара ветра. Ров — затоптан. Флаг из носка валялся в луже. А по центру, в позе человека, только что упавшего с луны, сидел Ваня, весь в песке, с ошарашенным видом.
— Ой, — сказал он, потирая колено. — Я об ракушку споткнулся...
— ВАААНЯ!!! — закричала Аня, глаза вспыхнули, как у мстительной богини моря.
— Я нечаянно! — Он вскочил, но уже понял: поздно.
— Беги...
И он побежал.
По пляжу, по горячему песку, смеясь, оглядываясь, поднимая клубы пыли. Аня мчалась за ним, как ураган, с криком:
— Я ТЕБЯ УБЬЮ! У ТЕБЯ НЕ БУДЕТ СЛЕДУЮЩЕГО ЛЕТА!
— Это был не я! Это ракушка! — орал он. — Это она напала первой!
Она почти настигла его у самой воды, схватила за руку, и они рухнули в мелководье, смеясь так, что животы заболели. Волна накрыла их с головой, вымыла песок, гнев и обиду.
Когда вынырнули, Аня смотрела на него с притворной яростью.
— Ты разрушил нашу империю.
— Я только уронил короля, — сказал он, выжимая футболку. — А королева осталась. И она сильнее.
Она толкнула его. Он упал. Она победно встала по пояс в воде, как богиня возмездия.
— Завтра построим новый, — сказала она. — Но ты будешь только носить воду. И молчать.
— Обещаю, — кивнул он, улыбаясь до ушей.
Солнце окончательно скрылось, и пляж стал пустеть — люди уходили, оставляя после себя следы, кострища и тишину прибывающего вечера. Волны теперь не шалили, а шептали что-то тихое, как будто убаюкивали море. Аня, всё ещё смеясь, села на песок, уставшая, с солёными волосами и лицом, покрасневшим от солнца и смеха.
— Ну что, королева разрушенных империй, идём? — спросил Ваня, протягивая руку.
— Устала, — вздохнула она. — И ноги как будто не мои.
Он посмотрел на неё — на её прищуренные глаза, растрёпанные волосы, улыбку, что не исчезала даже сейчас, — и вдруг присел, развернулся.
— Давай, садись на спину.
— Я тяжёлая, — засмеялась она.
— Попробуем.
Но вместо спины он вдруг резко нагнулся, подхватил её на руки — легко, будто она была из пера и света, — и поднял, как будто это самое естественное в мире.
— Эй! — взвизгнула Аня, инстинктивно обхватив его за шею.
— Держись, — сказал он, крепко прижимая её к себе. — Не уроню.
Она прижалась к нему. Щекой — к его плечу, руками — крепко обвила шею, пальцы запутались в его влажных волосах. Он пах солнцем, солью и чем-то своим — знакомым, родным, как детство.
Они шли по пустому пляжу — не спеша, по колено в воде, где волны мягко касались ног Вани, а Аня молчала, глядя на отражение звёзд в тёмной воде. Её дыхание было тёплым на его шее, а сердце билось ровно, как будто нашло своё место.
— Ты не устанешь? — прошептала она.
— Нет, — ответил он. — Пока ты здесь — не устану.
Он нес её мимо пустых зонтов, мимо их старого полотенца, мимо следов, которые они оставили за день. К гостинице на холме, где светилось окно их номера, как маяк.