Глава десять
Не могу понять, что делать. Это все слишком сложно и непонятно, даже, в какой-то степени, запутанно. Все чувства смещались, я не могу не повторить это уже, по-моему, в сотый раз. Ну как так можно? Аристократ голубых кровей и я, какая-то маленькая грязнокровка. Зачем же отрицать очевидное, ясно, как белый день, что у меня не очень-то чистая кровь. Такая же как у всех, алая и горячая, но грязная. Смешанная с кровью других. Смешивание. Это, по сути своей, противно и неправильно. Раньше я мечтала, чтобы пришла какая-нибудь тетка из Министерства, которая извинится за чудовищную ошибку и скажет, что я, на самом деле, являюсь чистокровной волшебницей. Нет, что вы, я любила родителей, но, думаю, каждый хотел то или иное, делая себя этаким эгоистом. К примеру, кто-то не хочет идти в школу, притворяясь больным. Не эгоизм разве? Он, причем, в чистой форме и проявлении своем.
Да, прошло больше месяца. Уже больше чертового месяца я живу в мире, где мне как личности нет места, я терплю вежливые, но холодные улыбки Малфоев. Всех, кроме, пожалуй, Драко. Его улыбка вообще стала редкостью, чаще он просто напряженно кивает, проходя мимо. Ну еще, наверное, я могу услышать сухое пожелание приятного утра или ночи, в нем еле слышно проскальзывает какое-то участие и… любовь?! Не знаю, уже давно не слышала, как это звучит на самом деле.
Жизнь ведь не делит на «до» и «после». Тогда почему я должна жить по этому правилу с точностью да наоборот.
- Гермиона? – кто-то зовет меня, и я оглядываюсь через плечо, кивая.
- Да?
- Это я, - девушка подходит ко мне, присаживаясь рядом. Вероника. Не скажу, что привязалась к ней, но какое-то тепло при общении было. Невозможно жить без общения, даже такого.
- Все в порядке?
- Да, все хорошо. А у тебя как дела?
- Неплохо.
- Это главное.
Дальше мы идем на улицу, попутно надевая теплые мантии. За окном только что закончился снегопад, поэтому все кругом бело и чисто. Аккуратные сугробы лежат на краю аллей. Красиво и сказочно, но жизнь давно перестала иметь краски.
Я понимала, что это что-то типа расслабления перед путешествием.
Можно сказать, что в один конец. Хотя кто знает. Будущее вполне туманно, а я никогда не была сильна в Прорицаниях. Как там Трелони говорила? «Выйдите за пределы разума»? Я никогда не могла, привыкнув все знания держать в себе. Она мертва, мой учитель, как и сотни других, мертв. Почему мне ее жаль, если всю жизнь я испытывала к ней некое отвращение?
Я просто смотрю на мутное небо, запрокинув голову. Как резко в спину попадает что-то маленькое и холодно. Решаю, что это какое-то заклинание, инстинктивно тянусь за палочкой в карман, вспоминаю, что у меня ее нет. Потом глубоко вздыхаю, разворачиваясь лицом к противнику. Картина маслом: серьезная девушка в длинной черной мантии с ослепительной белозубой улыбкой держит в руках… снег?! Да, снежок. Мерлин, у меня уже и из головы вылетела такая милая и забавная игра, маггловская только. Я тоже хватаю с земли белые хлопья, спешно леплю его, а затем с размаху запускаю в Нику. Она смешно визжит, отряхиваясь от снега, я в ответ смеюсь так, как давно не смеялась. Вероника притворно хмурится, наступая на меня. Я пячусь, выставляя руки вперед. Девушка усмехается, запуская в мою сторону новый кусок снега, но промахивается. Я сгибаюсь пополам от смеха, хватаясь руками за живот. И за это получаю снежком за шиворот. Зато резко подскакиваю, ругаясь всеми культурными и не очень словами. Из глаз текут слезы, я задыхаюсь. Хорошо, что от смеха. Наша шуточная война продолжается, после того, как я вытряхиваю остатки снега, которые не успели еще растаять. В следующий раз попадает подруге в лицо, и она, сощурив глаза, убирает липкий снег. А в ответ уже я получаю целую гору, летящую на меня.
Взвизгиваю, убегая от нее. Засматриваюсь, как почти вода пролетает мимо, делаю неосторожный шаг в сторону. В итоге поскальзываюсь, падая на дорожку, Вероника приземляется рядом, все еще смеясь.
Я перевожу взгляд на дом и вижу, что на нас смотрят Малфои. Все. В полном составе. Краска заливает лицо, я стыдливо отвожу взгляд, торопливо поднимаясь на ноги. Вероника следует за мной, скрывая улыбку. Мы направляемся к семье. Но должна заметить, что выглядим мы не лучшим образом. Раскрасневшееся лицо, отдышка, глаза горят и милая улыбка на устах. Подходя ближе, замечаю, что Драко тоже улыбается, следя глазами за нашими неуклюжими движениями. Я еще пуще краснею, упираясь взглядом в пол, и чувствую толчком в бок от стоящей рядом Вероники.
Позже мы направляемся в Министерство. Не знаю, да и знать не хочу, что им от меня нужно. Лучше бы как обычно оставили дома, пока сами ходят. Да, конечно, в четырех стенах сидеть сложно, причем круглые сутки напролет. Ну да, с «четырьмя стенами» я приуменьшила, если учесть, сколько комнат в доме. Но суть передана грамотно.
Мы появляемся в атриуме уже после полудня, прибыв из дома, где меня накрасили, приодели. Аппарация оставила довольно-таки неприятные ощущение, думала, что за время нашего путешествия по Англии и не только я уже должна была привыкнуть к резкому толчку в области живота. Оказалось, что нет. Или, может, это подкрепила беременность и ее последствия. Поэтому мне аккуратно помог приземлиться Драко так, что я буквально упала в его объятия. Затем меня тихо отвели в уборную, где я смогла привести себя в порядок: пригладить выбившиеся из прически непослушные локоны и умыться.
Далее все смешалась в одно большое яркое пятно. Мантии, лица, люди, вспышки камер, неразборчивые слова. Я кивала, улыбалась, нежилась в объятия мужа, целовала его в щеку, если того требовала обстоятельство. Опять кто-то подошел, спросил, как проходит моя беременность. Я удивленно вскидываю брови, хмурясь, затем выдавливаю обворожительную улыбку и начинаю с упоением болтать про то, как тяжело мне приходится, что-то на соленое тянет, то вообще ничего не хочется, то, почему-то, настроение скачет, а иногда и в пот бросает. Все понимающе кивали, поддакивали, хмурились и утверждали, что все скоро закончится, и я буду счастлива. Ну да, конечно. Разбежались. Только удар будет сильным, мои дорогие. Но вместо этого я, разумеется, тоже киваю, отвечая «конечно» или «надеюсь», а иногда просто кладу руку на живот, будто укачиваю своего ребенка. Кажется, Драко в восторге. У него взгляд влюбленного папочки. Мы проходим дальше, муж держит меня за руку, иногда что-то шепча на ухо, рядом шагает Вероника. Малфои, старшие, разумеется, куда-то ушли, отозвавшись на «срочные дела» и пообещали скоро вернуться. Мне плевать.
- Миссис Малфой, одно фото для «Ежедневного Пророка». Только одно! Прошу! Мистер Малфой, обнимите жену. Я слышал, у Вас скоро будет пополнение? Какое чудо! Чудо! - резко появился фотограф, щелкая затворами массивной колдокамеры. Я щурюсь от ослепляющих вспышек, закрывая лицо руками.
- Леди Малфой! – рычит Драко, обнимая меня за талию и притягивая к себе.
- Да-да, леди, конечно, леди Малфой. – я усмехаюсь, чувствуя, как горячее дыхание мужа обжигает щеку.
Он делает бесчисленное количество спонтанных фотографий, задает вопросы и наблюдает за реакцией. На все отвечает Драко, не давая мне раскрыть рта. Я и не претендую, только киваю в нужных местах и вставляю короткое «да», «конечно», «разумеется». Не забывая все это приправлять белозубой улыбкой. Наконец репортер поворачивается ко мне, наводя камеру и спрашивая:
- Леди Малфой? Гермиона, верно? Что Вы можете сказать о муже? Не смотря на Ваше происхождение Вас приняли радушно?
Я не подаю вида, что волнуюсь. Только улыбаюсь и жмусь к Драко. Он подталкивает меня, как бы говоря, что я сама должна ответить, что никому не нужна красивая обертка без собственного мнения. Согласна. Я вздыхаю, поднимаю взгляд прямо в камеру.
- На мое удивление, когда мы с Драко решили пожениться, его родители приняли меня радушно. Даже не смотря на то, кем я являлась во время войныа. Но, как известно, сердцу не прикажешь и не докажешь, - я поднимаю взгляд на Драко. Он спокоен, лишь смотрит только с толикой удивления, но потом, видимо решив что-то для себя, тоже улыбается, целуя меня. – Я была удивлена, что вообще выжила, не рассчитывая даже на такую милость. Это поистине шикарно. Моя жизнь никогда не была настолько идеальной.
Разумеется, я лукавила. Очень сильно, причем. Но, надеюсь, со стороны это было не особо видно, иначе я бы уже почувствовала, как увеличивает темп сердце Драко. Да и вообще, посмотри на него! Из долговязого парнишки превратился в аристократа с ног о головы. Поднятый подбородок, отросшие волосы все еще зализаны назад, но выглядят очень эффектно.
Репортер торопливо собирает камеру и, попрощавшись, уходит. Я лениво провожаю его взглядом, выдыхая. Затем откланиваюсь и утверждаю, что мне срочно нужно попасть в дамскую комнату. Драко кивает, задумчиво глядя на меня. Он осматривает, будто запоминает каждую деталь. Но я только пожимаю плечами, направляясь в другую часть этажа.
Я шла, будто в панике оглядываясь на картины. Даже в Малфой-мэноре, кажется, столько не было! А уж поверьте, там их было не мало и везде, куда ни глянешь. Тут же почему-то казалось, что стены сдвигаются и в любую секунду просто убьют меня к чертовой матери. Людей наоборот очень мало. Они совсем изредка проходят мимо меня. Кто-то из них кивает в знак приветствия, но большинство просто проходят мимо.
Из двери почти в самом конце этого коридора, наверное, это и был туалет, вышла девушка средних лет. Абсолютно не притязательная на вид, потрепанная мантия, выбившиеся локоны грязно-каштанового цвета. И, что самое меткое, странно шаркающая походка. Наверное, у нее проблемы с ногами. Но... почему не обратиться в Мунго? Она проходит мимо меня, обдувая смертным запахом, и я морщусь. Она только усмехается, а затем резко подлетает ко мне, буквально вдалбливая в стену так, что острый угол картинной рамы больно впивается в шею. Он держит меня за горло, насмехаясь, а я пытаюсь сделать короткий и рваный вдох сквозь плотно сжатые зубы. Женщина наклоняется надо мной, вглядываясь в глаза, и я чувствую, – и вижу – как ее желтые зубы приближаются к моему лицу. Чувствую ее дыхание в том месте, где совсем недавно было дыхание Драко.
- Тише, детка, - шипит она, будто успокаивает. Сомнительное успокоение, должна заметить, - Ты умрешь. Скоро. И никакие Малфои тебе не помогут, ты ведь итак должна была погибнуть тогда. Со всеми там, на том кровавом поле.
И я про себя соглашаюсь. Как я могла выжить, когда десятки – и сотни – людей валились под ноги, когда я просто переступала через трупы, когда чувствовала затхлый запах смерти рядом с собой. Но не видела ее, зато вижу сейчас. Она стала уже таким привычным гостем.
В глазах тускнеет, ноги подкашиваются, сердце отчаянно стучит и, кажется, оно хочет вылететь из груди.
Когда я прихожу в сознание замечаю, что время прошло не много. А надо мной склонился мужчина лет сорока, который настойчиво бил меня по щекам, чтобы я пришла в себя из царства Морфея. Он тускло спрашивает, все ли со мной в порядке. И когда получает ровный кивок и отмашку рукой, уходит, пару раз оглядываясь.
Я опрометчиво решила, что о этом событии Драко знать совсем не обязательно. А жаль - он бы помог, расставил все точки над ¡. Ясное дело, что в никакой туалет я после не пошла, ведь и так много времени прошло да и испугалась, если честно.
Когда я вернулась, муж разговаривал с каким-то человеком. Чуть приглядевшись, я узнала нашего нового министра Магии. Хоть убей, - а лучше не надо, - не вспомню его имя. А точнее просто не знаю его. Никто не ставил меня в известность, что важного творится за пределами дома. Только Вероника приносила редкие новости, которые, чаще всего, ничего существенного не объявляли.
Но, разумеется, не смотря ни на что, слова той женщины надолго опечатались в моей памяти, также как и ее некое подобие улыбки.
Когда ближе к позднему вечеру мы вернулись домой, Малфои ушли по комнатам, а я, взяв бутылку шампанского, осталась в гостиной. Почему-то было плевать, будет ли там кто-то. Захотелось просто побыть одной - не важно где. Но не идти же на террасу! Поэтому этот вариант показался мне самым оптимальным.
Только на следующее утро я поняла, что они, те проклятые тени, приходили снова. Только теперь я не сопротивлялась, а, можно сказать, беседовала с ними. Вот на что способен пьяный мозг женщины! Зато выяснилось, что они тут очень давно, и я не первая их жертва. Но первая с грязной кровью. И надеюсь, что последняя. Никому не пожелаешь такой доли. Но, увы, меня никто не спрашивал и даже не дали хоть какого-то выбора своей судьбы. Поставили перед фактом и заявили «Дерзай». Они распланировали мою жизнь от начала и до самого конца. Предписали быть такой, какой они хотели, чтобы я была. Но я не игрушка. Не послушная собачка. А человек. Женщина. Но всем плевать.
Вернулась я в кровать уже ближе к полуночи, так как долго просмотрела из большого окна на полную луну, что манила к себе. Драко даже не отреагировал, таким крепким сном забылся. Даже завидно как-то. Я вот не умею делать так, чтобы все мысли из головы уходили, они все равно возвращаются, заставляя меня тихо стонать в подушку.
Все спрашиваю себя, почему так стало сложно. А потом понимаю. Просто я выросла. Любимый когда-то черный чай заменили кофе и шампанское, а иногда и что покрепче. На все стало плевать. Хорошее настроение - равносильно нонсенсу. Жизнь меняется, люди меняются, места сменяются, время течет все быстрее. Часы пролетают за минуты, минуты за секунды, а годы за месяцы. Но мы живем. За себя и за тех, кто уже не может.