Глава девять
Это был второй раз, когда я видела ее. Она прошла, взмахнув руками. На этот раз, она не пахла свежестью, как было ранее, сейчас несла лишь грязь и приторный запах боли. Не было сомнений, кто передо мной. Я знала, что это она и даже ждала ее, чтобы обнять покрепче и уйти вместе. Не с ним, а с ней. Смерть. Да, леди Смерть вновь прошлась по самому краю. А леди Жизнь еле удержала меня. Не знаю, и не хочу знать, в каком мире желаю остаться. Ведь только глупцы боятся смерти. Что в ней страшного? Страшна она не как факт. А как то, что будет за этой чертой, когда ты уже переступаешь ее, когда шагаешь в пропасть, когда сердце добивает последний удары; когда легкие делают последние судорожные вдохи и выдохи, когда понимаешь, что это конец; когда знаешь, что не вернешься; когда ты одна; когда… как много этих «когда». Да, паника накатывает. И я понимаю, что хочу жить. А потом настает просто апатия. Уже плевать, хочется остаться в теплых и невесомых объятиях женщины в белом. Я почти осталась. Желание возвращаться обратно не было. Но меня вытаскивают оттуда. Кто? Зачем? Почему? Не знаю. А потом, через секунду, понимаю. Это мой ребенок хочет, чтобы я осталась. Я не любила этого ребенка. Своего ребенка. Я принимала его, как что-то неотъемлемое. То, что уже мое и таковым и останется. Сейчас все потеряно. Все кануло в лету, затерялось между пустыми лисами, потерялась в пряном запахе книжных страниц. Я почти потеряла ребенка, когда колдомедики влили в меня что-то странное и густое. Не сказав, что это, просто приказали выпить. И я выпила. Не любила его, ребенка, да. Но это было часть меня. Моя часть. Кровь и плоть. Сейчас я сижу в холодной ванне. Пустой, без намека на воду. Когда она остыла я, наплевав на все, выпустила воду и обленилась дотянуться до крана. Само помещение чем-то напоминает Ванную Старост. Но это не она. Это чувствуется в любом предмете, тут нет той магии, которая будоражит душу в Хогвартсе, заставляя ее трепетать. Но тут все не так, все более не правильно и отрешенно. И я вспоминала тот последний день. Тогда я улыбалась, жаль, что сквозь слезы.
Я помню то мгновение, когда только очнулась. Драко ворвался в комнату, распахнув дверь так, что она с оглушительным грохотом врезалась в стену, и подлетел к моей кровати, сразу же положив руки на мой живот, словно хотел подтверждение своих страхов и надежд.
- Почему ты там оказалась? – спрашивает он, а я вспоминаю его руки, тянущиеся ко мне. И другие тоже вспоминаю. Уверена, что они все мертвы. По-другому и быть не может. Пожиратели не прощают ошибок и предательства. Даже если придется убить человека – они это сделают, наплевав на то, что у него, возможно, есть дети и семья.
- Ты сам сказал мне там быть, - ворчу я, отгородившись от него руками. Глупо смотрю в стену, лишь бы не видеть Драко.
- Это не твой мир! – орет он,резко хватая меня за плечи и сжимая их до посинения.
- Но это моя жизнь! – отталкиваю его я, задыхаясь от крика.
Он отступает, непонимающе хмурясь. Такие глаза, будто сам ангел спустился на землю. Очень похоже, к слову.
- Просто ни во что не вмешивайся. – Шипит он, разворачиваясь на каблуках, и идет к двери. Выходу. Которого у меня нет и быть не может. И магии нет, а я не представляю свою жизнь без нее. И друзей нет, умерли, и я должна была вместе с ними. И себя у меня нет. Я осталось лишь оболочкой, картинкой, куклой, но не личностью.
- Больно-то и хотелось, - наконец отвечаю я, прерывая минутное затишье.
- А что тебе хотелось? Этого не будет. Ты оказалась со мной, не со своим Поттером, он тебя бросил. И Уизел твой тоже. Посмотри правде в глаза, Гермиона! Разумеется, легче закрыться в коконе, сделав ублюдками все, кроме себя. Но ты тоже в этом виновата! И в глубине души это понимаешь.
Он ушел, закрывая лицо руками. Дверь осталась открытой, и я чувствую я себя неуютно. Правда жалит глаза. Съедают мысли. Я пыталась себя убедить, что во всем этом виноват кто угодно, кроме меня. Глупая, наивная девочка.
Но это было утро, сейчас вечер. Солнце уже почти ушло за горизонт. На душе пусто. В глазах темно. Сердце болит. Просыпаюсь с чувством пустоты в душе.
Грустно, что больше не увижу никого. Что это?.. Просто сейчас, твою мать, стало модно быть одиноким. Нет доверия. Его нет в этом гребанном мире. А без него никуда, на нем строится все. И нужно беречь, иначе будет уже поздно. Как и в моем случае. Как и в любом случае. Жизнь – игра. Судьба – бой. Но как выиграть? Ведь любое из этих слов подразумевает победу одной из сторон.
И я беру простой листок бумаги, хватаю чернила и перо. Отрываю небольшой клочок. И пишу простые слова, но мне так хочется их передать:
«Простите меня все. Просто простите. Я не смогла. Я живу. Но не хочу, заставляют. Почему я позволила умереть вам, а сама дышу? Зачем? Отпустите меня, не душите с небес своими длинными руками. Мне больно и страшно. Я хочу уйти».
Слезы покатились по щекам. Такие простые слова въелись в разум. Я прокручивала их в голове раз за разом. Я хватаю этот листок, мну в руках, затем расправляю и, спрыгнув с кресла, подхожу к камину, откидывая другое старинное кресло. Бросаю бумажку в огонь. Она шипит, пока сгорает вместе с моей любовью и чувствами. С дрожью по телу. Какой-то облегченностью. Просто горит, бросая искры. Долго, хотя размер маленький. Но, думаю, это только моя фантазия, так как секунды замерли, превратившись в часы.
Появился муж, тихо входя в комнату. Я разворачиваюсь, вздрагивая от неожиданности. Ворчу что-то про сердечный приступ. А он - руки в карманы брюк, привычная ухмылка на лице. И мой запуганный взгляд.
Противопоставления. Два несовместимых человека. Два самых родных для друг друга. И два человека, страстно ненавидящих. Я тоже улыбаюсь, делая шаг в его стороны. Еще один. И еще. Стою уже вплотную. Он обнимает меня, притягивая к себе.
А я вытираю слезы, которые безмолвным градом текут по щекам. Знаю, что их не видно. Мы не замечаем то, что нужно. Никогда. И с размаху бью Драко по щеке. Там проступает красные след почти сразу же. И я, смеясь, выбегаю из гостиной. Поступаю, как настоящая девушка. Убегаю с поля боя. Завтра будет новый день. Это закончится.
Пока опрометчиво бегу, чувствую непонятное шевеление в животе. Слабое, но оно успокаивает меня.