Глава восемь
Странно, но вновь это происходило будто не здесь. Все вновь суетились, метались по дому, только я теперь даже и не пыталась за всем этим уследить. Вазы перемещались по воздуху, цветы то резко появлялись везде, то пропадали. А я просто сидела на кровати, лениво читая книгу время от времени. Мне сказали, что должна появиться Вероника и выбрать мне платье, так как они, видите ли, не доверяют моему вкусу. Да и ладно, я бы выбрала самое закрытое и укутанное, как кокон. Но, разумеется, не сложно предположить, что от меня ждут немного другого. Ладно, совсем другого, но не важно ведь?!
Через полчаса раздумий и наблюдений за пейзажем, что за окном и мимолетных подглядываний в книгу в комнату заявилась Ника, громко хлопнув дверью.
- Ух! Знаешь, что происходит внизу? - горячо заговорила она, присаживаясь ко мне на кровать, по видимому, наплевав на все моральные устои. И когда дождалась от меня неопределенного пожатия плечами, продолжила, - дурдом! По другому и не назовешь!
Я усмехнулась, откладывая книгу, и призывно посмотрела на девушку, чуть склонив голову набок. Она в ответ закатила глаза, хватая произведение с тумбочки возле кровати. Секунду оглядывала пеструю обложку, а затем прочитала название:
- Шекспир? "Ромео и Джульетта"? Маггловская что ли? - она презрительно скривилась, отбрасывая книгу, за что получила уничтожающий взгляд. Я аккуратно подняла фолиант, вновь убрав его.
А затем мы просто смотрели друг на друга, в глаза, прямо в душу. Верно говорят, что глаза - зеркало души. В них отражается то, что мы обыкновенно скрывает от других, то, что утаиваем. Через минуту она не выдерживает контакт и отводит взгляд. Я улыбнулась, показывая зубки, на что Ника поежилась. Но, в конце концов, объявила, что сейчас мы отправляемся выбирать платье, хлопнув раз в ладоши. Я поднялась с постели, прошагав к огромному шкафу. Сердце привычно затрепетало, стоило только вспомнить какое количество одежды находится. Вероника тоже присвистнула, оглядев все это.
Следующие полчаса я в буквальном смысле чувствовала себя рождественской елкой. На мне побывали не исчисляемое количество платьев совершенно разного покроя и цвета. Так что, в конце концов, на лбу появилась испарина, а дыхание сбилось от бесконечных "одень, повернись, сними". Наконец девушка сжалилась надо мной, выбрав. Им оказалось нежно-голубое платье на бретелях и с длинным шлейфом. Я мимоходом бросила взгляд на часы и ахнула. Бал-то уже начался. А Вероника осталась невозмутимой, когда я ей об этом попробовала напомнить. Она лишь отмахнулась, заявив, что от нас не ждут прихода к самому начала. А скорее наоборот, эффектного появления по середине шоу.
Дверь в залу отворилась, пропуская нас вовнутрь. Сначала никто не заметил, и все продолжили кружиться в танце. Но через несколько минут нашего стояния в дверях зал оглушают перешептывания, которые сливаются в одно полное бесцветное эхо. Кто-то говорит восхищенно, кто-то льстиво, а кто-то просто смотрит на меня в упор. И задается вопросом, почему многие невинные должна были умереть, а я, та кто виновата в первую очередь, осталась жить. Я тоже думаю над этим вопросом уже давно, но резонный ответ, который удостоверит в факте, так и не нашелся. Да, думаю, что он должен быть. Не зря же, я стою тут, дышу, смотрю на толпу людей и просто банально существую. С ним.Мы же вместе. Но быть рядом с человеком еще совсем не значит быть счастливым. И каждую ночь я вспоминаю прошлое, ведь это время именно для этого.
Через час мои ноги болят, а мужчины, которые хотят со мной потанцевать все еще предлагают мне руку, когда я только присаживаюсь за стол. И я, натягивая улыбку на лицо, принимаю приглашение и встаю, еле передвигая ноги во время самого танца.
Затем выпиваю воды и все начинается вновь. Уже даже не важно, кто здесь есть, кого нет. И даже почему я собственно здесь оказалась. Сейчас я просто мечтаю упасть на кровать, закутаться в одеяло и попросить разбудить меня летом. Но разве я могу себе позволить? Даже не так, позволят ли мне?! Разве я что-то решаю? Конечно нет.
Мне стало плохо, в глазах все завертелось, их зажгло, и я, не обратив внимания на партнера, быстрым шагом направилась к столикам. Присела, из под волос глядя за продолжением бала. Часы отбили семь вечера, что означало уже очень долго время, проведенное на ногах и в этом неудобном, но, должна признаться, очень красивом платье.
Подали шампанское (маги его пьют?), я разумно жестом отказалась от протянутой мне порции. Но затопочти все гости не отказались и с удовольстием брали бокалы. Некоторые даже просили добавки.
Но через минуту, все, кто сделал хоть глоток упали, обессиленно скатились на пол, я вскочила, резко почувствовав головокружение. Но откуда оно? Я ведь не пила...
Все за двоилось, и я отстранено смотрела на то, как некоторые гости достают палочки, направляя их на Пожирателей. Те тоже выхватили свои.
Дальше помещение охватили яркие вспышки. Разноцветные лучи летали под потолком, кто-то стонал. Раздался громкий взрыв: меня пошатнуло, так, что я еле осталась стоять на ногах; какая-то женщина завизжала; кто-то довольно-таки громко упал на пол.
Ворвался весь нынешний аврорат, кидались проклятиями. Причем не буду лгать, говоря, что они светлые. Нет, темные, темнее не бывает. Причем такие были с каждой стороны.
Я стояла, непонимающе глядя на людей, потрясенно моргая. Началась настоящая потасовка, помещение оглушали крики, пока до меня с одной стороны добирался Драко, опоздавший на начало по какому-то секретному поручению Лорда; а с другой Невилл, которые неизвестно, как смог выбраться живым из той ямы в тот день. И сейчас, я понимаю, что он, вероятно, находился под Оборотным Зельем, раз смог здесь оказаться. А потом замечаю, что как много здесь людей, которые не должны находится. Но не те, без кого я не могу жить. А Захария Смит, одна из сестер Патил и, к сожалению, я могу узнать только их. Но вижу других людей, которые находились в Хогвартсе, и не были на стороне Волдеморта.
Невилл несется ко мне, наравне с мужем, он что-то кричит Смиту, и я ухватываю только отрывок из, видимо, давно начавшегося разговора.
- Мы должны ее оставить!
- Нет! - кричит Лонгоботтом в ответ, протискиваясь сквозь толпу уже совсем близко ко мне. Драко тоже не отстает. На них никто не обращает внимание кроме меня, разумеется. Все слишком заняты своими делами.
- Вот! Послушай! Оставь ее! - орет Драко.
- Она больше не она! Она ничего не значит в этой войне! Она, все они, проиграли.
- Это Гермиона! Наша Гермиона!
- Больше не наша! Ты только посмотри на нее!
Все так резко, быстро! Голова кругом. Ноги подкашиваются, сердце гулко отбивает чечетку. Глаза застилает пелена. В ушах шумит, в висках стучит. Мне нельзя доверять, даже постоять за себя не смогла, раз нахожусь на грани обморока. Я - никто. Они - все.
Но я это понимаю, я проиграла себе, своим моральным устоям и приоритетам. Согнулась под проблемой, не попытавшись даже ее решить. И самое страшное то, что я потеряла себя. Свою человечность и добродушность. Открытость и прямолинейность.
Ноги подкашиваются, когда руки одновременно хватают меня. Я кричу, надрывая связки, но, кажется, меня никто не слышит. Я одна в океане. Куда мне бежать? И ничего с этим не сделаешь.
Я вижу молочную вспышку, которая несется ко мне, но не успеваю даже испугаться.
А дальше настает она. Уже такая привычная и спасительная темнота. Я улыбаюсь, окунаясь в нее. Она меня спасла. Нет больше криков и шума. Только я и бесконечные морские волны, которые укачивают меня, будто я на плоту.
Спасибо Богу за все. Я же жива. Мы же вместе. Хоть я и одна.