Будь ты проклят, Чон Чонгук!

  Сол­нце уже дав­но за­кати­лось за го­ризонт, про­валив­шись в зем­лю до са­мого ут­ра. Ночь всту­пила в свои пра­ва, и ту­ман стал бро­дить по хо­лод­ной тра­ве. Тя­гучая тем­но­та гос­подс­тво­вала сей­час, выг­ля­дыва­ла из-за каж­до­го прев­ра­тив­ше­гося в тень де­рева, тя­нулась то­щими паль­ца­ми, из­ви­ва­ясь, пы­та­ясь ух­ва­тить каж­дый угол, каж­дую час­ти­цу ле­са. Ка­залось, что бес­числен­ные де­ревья ухо­дили ввысь и не бы­ло там их кон­ца. Не­бо буд­то сли­лось с ни­ми. Прев­ра­тилось в бес­ко­неч­ность. А чер­но­та пол­зла впе­ред, всё даль­ше и даль­ше. Оку­тыва­ла всё на сво­ем пу­ти, заг­ла­тывая в се­бя бе­гуще­го вол­ка, и ве­тер уси­ливал­ся, заг­лу­шая его ша­ги ше­лес­том листь­ев, что су­дорож­но по­качи­вались на вет­вях де­ревь­ев.

Жи­вот­ное пе­реп­ры­гива­ло че­рез по­вален­ные де­ревья, бес­шумно при­зем­ля­ясь на круп­ные ла­пы с ос­тры­ми ког­тя­ми. Жел­тые гла­за улав­ли­вали лю­бое дви­жение в тем­но­те, как и от­то­чен­ный слух. Всё бы­ло спо­кой­но. Но вол­не­ние все рав­но при­сутс­тво­вало в его те­ле, от­да­вая пуль­са­ци­ей где-то в го­лове. И ти­хий, ед­ва уло­вимый свист про­никал в уши, под­зы­вая к се­бе. Бе­жал к не­му. Прис­лу­шивал­ся. И бе­жал. Бе­жал.

Ког­да до глав­ной по­ляны ос­та­валось нес­коль­ко мет­ров, обо­ротень с гус­той чер­ной шерстью за­мед­лил шаг и при­тор­мо­зил у бли­жай­ше­го кус­та, не­замед­ли­тель­но пе­ревоп­ло­ща­ясь. Хруст кос­тей ог­лу­шил ок­ру­гу, зас­та­вив птиц прос­нуть­ся и вспор­хнуть с де­ревь­ев в не­бо. С си­лой сжав че­люсть, Чон­гук не из­дал ни зву­ка, толь­ко тя­жело вы­дох­нул. Он ус­пел при­вык­нуть к бо­ли при об­ра­щении и поч­ти не ощу­щал ее. Ско­ро он сов­сем пе­рес­та­нет об­ра­щать на нее вни­мание: всё де­ло в прак­ти­ке. Ему пот­ре­бова­лось нес­коль­ко се­кунд, что­бы вер­нуть­ся в об­лик че­лове­ка, рань­ше ему бы­ло не­об­хо­димо не мень­ше ми­нуты. Ли­бо силь­ный эмо­ци­ональ­ный всплеск, при ко­тором внут­ренне­го вол­ка бы­ло сдер­жать прос­то не­воз­можно.

Сту­пая бо­сыми но­гами по твер­дой зем­ле, за­поро­шен­ной опав­ши­ми листь­ями, Чон вы­шел на по­ляну, пах­нувшую осенью, уны­лостью и хо­лодом. Он был об­на­жен и со­вер­шенно не пы­тал­ся прик­рыть­ся, гор­до вы­шаги­вая, на хо­ду раз­ми­ная ко­неч­ности. Пос­ле про­беж­ки ему бы­ло жар­ко­вато, да и не­лов­кости ни­какой не бы­ло. Не чу­жие же лю­ди. Чон­гук толь­ко ус­мехнул­ся, ви­дя, как по­вер­нувший­ся к не­му че­ловек за­катил гла­за. Лу­на бе­лым све­том ос­вя­щала мес­тность ис­ка­зив­шемся лу­чом, по­это­му блед­ное ли­цо его дру­га хо­рошо вы­деля­лось на тем­ном фо­не. Так же хо­рошо мож­но бы­ло раз­гля­деть все ме­ня­ющи­еся эмо­ции на ли­це. И грус­тная улыб­ка нап­ро­тив впе­чата­лась Гу­ку в гла­за. Па­рень был рад, что его брат в по­ряд­ке, на сер­дце ми­гом от­легло. Он ре­шил тот­час же раз­ря­дить об­ста­нов­ку.

— Прос­ти, я так спе­шил к те­бе, что не ус­пел по­бес­по­ко­ить­ся об одеж­де, — ска­зал Чон­гук, под­хо­дя бли­же.

— По­жалуй­ста, без под­робнос­тей, — от­махнул­ся Хо­сок. Он при­под­нялся, стя­гивая с се­бя коф­ту на зам­ке и бро­сил ее в го­лого пар­ня. — Прик­рой­ся, я не хо­чу ви­деть твои ге­нита­лии, раз­го­вари­вая с то­бой.

— Как буд­то ты их рань­ше не ви­дел, хён, — про­тянул Гук, но все-та­ки на­кинул на се­бя чер­ную коф­ту, что ед­ва прик­ры­вала его зад, точ­нее все же не прик­ры­вала. Фыр­кнув, он снял ее и на­вязал на по­ясе.

Хо­сок си­дел пря­мо на зем­ле в се­ром спор­тивном кос­тю­ме, часть ко­торо­го сей­час бы­ла на Гу­ке. Боль­ше не взгля­нув на Чон­гу­ка, он по­чесал жи­вот сквозь фут­болку и лег на зем­лю, под­ло­жив под го­лову ру­ки. На­чал нас­висты­вать ти­хо ка­кую-то не­замыс­ло­ватую ме­лодию, ко­торую на­певал до при­хода Гу­ка. Они мол­ча­ли. И Чон­гук расс­тро­ено вы­дох­нул. Не­уже­ли Хо­сок поз­вал его, для что­го что­бы прос­то по­мол­чать. Его стар­ший брат выг­ля­дел для сво­его сос­то­яния очень хо­рошо. Да­же луч­ше, чем обыч­но. Ни­чего страш­но­го не про­изош­ло, так? Ему не нуж­но бы­ло сло­мя го­лову мчать­ся сю­да? Нет, нуж­но. Ко­неч­но, нуж­но. В лю­бом слу­чае не­об­хо­димо бы­ло убе­дить­ся, что выл Чон-стар­ший не прос­то так. Но по­чему тог­да на зов при­шел толь­ко он? Ог­ля­нул­ся. Кро­ме них ни­кого не бы­ло. Это точ­но. Вот же... Ведь Гук толь­ко на­чал на­лажи­вать от­но­шения с этой зуб­рилкой... Но сей­час уже не важ­но. Прос­то не важ­но.

Гук от­че­го-то сам се­бе кив­нул и сел ря­дом с дво­юрод­ным бра­том, при­жав к се­бе но­ги. Он мед­ленно про­вел ру­кой по влаж­ной тра­ве и то­же ус­та­вил­ся на по­чер­невшее не­бо. И толь­ко сей­час за­метил, что оно бы­ло усы­пано звез­да­ми. Та­кими яр­ки­ми. Го­рящи­ми. Как по­толок в до­ме Ми... Пло­хие ас­со­ци­ации. Па­рень не­доволь­но встрях­нулся, и ря­дом раз­дался звук. То ли сме­шок, то ли ти­хий ка­шель. Не­понят­но. Нас­то­рожен­но по­вер­нулся, жо­пой чувс­твуя не­лад­ное. И еще ма­лень­кий ка­мень.

— Ты про­валил за­дание, Чон­гук, — поп­ра­вив тем­ные во­лосы, ос­ве­домил его Хо­сок, от­че­го бро­ви Гу­ка удив­ленно по­пол­зли вверх. Что еще за за­дание?

— Не по­нял, хён.

— Ты выб­рал неп­ра­виль­ный ва­ри­ант, Гук­ки, — при­тор­но-слад­ко про­пел Чон-стар­ший и зло пос­мотрел на пар­ня, нах­му­рив­шись. Ког­да Хо­сок так смот­рел, Чон­гу­ку всег­да ста­нови­лось не по се­бе. Та­ким взгля­дом точ­но мож­но бы­ло уби­вать. По­луч­ше лю­бого ог­нес­трель­но­го ору­жия. Что-то тон­кой нитью пе­реда­вило его гор­ло, и Гук за­каш­лялся, рас­ти­рая шею ла­донью. Соз­на­ние под­ска­зыва­ло, к че­му кло­нил Хо­сок, но оз­ву­чивать эти мыс­ли вслух сов­сем не хо­телось.

— Те­бе раз­ре­шили вый­ти од­но­му?

— Те­бя сей­час не это дол­жно вол­но­вать, — ус­та­ло от­ве­тил Хо­сок и рез­ко сел, по­вер­нувшись к Чон­гу­ку. Те­перь они си­дели нап­ро­тив друг дру­га. Лун­ный свет ос­ве­щал по­лови­ну их лиц, раз­де­ляя на чер­ное и бе­лое. Чер­но­го вол­ка и бе­лого.

— По­чему ты не мо­жешь нор­маль­но от­ве­тить?

— А по­чему ты ве­дешь се­бя, как му­дак?

— Хо­сок! — уг­рю­мо вос­клик­нул Гук, при­кусив из­нутри ще­ку. Он бро­сил все де­ла, по­тому что вол­но­вал­ся за бра­та, а тот ре­шил нас­та­вить его на путь ис­тинный. Боль­но на­до! Ну и пусть идет к чер­ту!

— Боль­ше не­чего до­бавить? — ух­мыль­нул­ся муж­чи­на. Он выг­ля­дел не так бо­лез­ненно. В его гла­зах не бы­ло ту­ман­ной дым­ки, они не бы­ли про­пита­ны болью, и гу­бы не бы­ли ис­ку­саны до кро­ви. Хо­сок и го­ворил мно­го, не про­вали­ва­ясь в се­бя. Был в соз­на­нии. Не спо­рил и не ру­гал­ся с со­бой. Это зна­чит, что ему луч­ше. И Чон­гу­ку то­же ав­то­мати­чес­ки луч­ше. Хо­рошо. Точ­нее. Прос­то пиз­децки хо­рошо. Дру­гих слов пар­ню не по­доб­рать.

— Прос­то от­веть, как ты се­бя чувс­тву­ешь и раз­ре­шено ли те­бе на­ходить­ся здесь од­но­му, — с рас­ста­нов­кой про­гово­рил Чон­гук, — и я уй­ду, раз те­бе так хо­чет­ся.

— Не важ­но, что хо­чет­ся или не хо­чет­ся мне, — про­шипел Хо­сок, вска­кивая. Он за­рычал и рез­ко впил­ся паль­ца­ми в гус­тые во­лосы, от­тя­гивая их. Сог­нулся, ка­залось, за­дыха­ясь, и Чон­гук не знал, как ему по­мочь. Блядс­тво! Гук до го­ловок­ру­жения ис­пу­гал­ся, под­ни­ма­ясь сле­дом. Вы­тянул ру­ки впе­ред, вер­тя ла­доня­ми пе­ред хё­ном.

— По­жалуй­ста, прек­ра­ти, ус­по­кой­ся! Что я сде­лал не так? — та­рато­рил он. — Что я сде­лал не так?

— Ты дол­жен всег­да вы­бирать свою семью, — ры­чал Чон, упер­шись ру­ками в ко­лени. Он шум­но ды­шал, и его грудь тя­жело взды­малась. — Всег­да дол­жен вы­бирать ее!

— Но ты моя семья! Я при­шел к те­бе...

— Я — не твоя семья!

— Что за бред ты не­сешь, хён? — не­до­умен­но за­шеп­тал Чон­гук. Он по­дошел к бра­ту и по­ложил ру­ку то­му на пле­чо, но он от­дернул ее, отод­ви­га­ясь. От­махнул­ся, как от на­до­ед­ли­вой му­хи. Брез­гли­во скри­вил­ся и поб­леднел. Они свер­ли­ли друг дру­га взгля­дом по­тем­невших глаз. Дол­го. Очень дол­го. И Гу­ку хо­телось взвыть от не­пони­мания про­ис­хо­дяще­го.

— Не строй из се­бя ду­рака, Чон­гук. У те­бя сей­час но­вая семья, ко­торую ты дол­жен за­щищать, — Гук мол­чал, и это мол­ча­ние его уби­вало, но гу­бы буд­то при­лип­ли, и не­воз­можно бы­ло раз­ле­пить их. — Сно­ва ска­жешь, что не по­нима­ешь о чем я?

И он по­нял.

Твою мать.

Как же он по­нял.

Что ды­хание пе­рех­ва­тило.

А сер­дце сде­лало куль­бит.

— Как ты мо­жешь срав­ни­вать ее с со­бой? Она — ник­то. Прос­то бляд­ская за­ноза, что впи­лась мне в зад! Слы­шишь, Хо­сок?! — пнул зем­лю, рык­нув. Как же его раз­дра­жала сло­жив­ше­еся си­ту­ация. — За­чем ты поз­вал ме­ня? К че­му этот цирк?

— Ка­кой же ты, — Хо­сок зап­нулся, прик­рыв гла­за. Его тряс­ло. Очень ощу­тимо. И он уб­рал вспо­тев­шую чел­ку со лба, за­чесав ее.

Чон­гук хо­тел спро­сить, ка­кой он. Ка­кой, блядь?!

Толь­ко вот. Взмах. Удар. Ку­лак Хо­сока смач­но впе­чатал­ся в ску­лу пар­ня, и го­лова по-инер­ции по­вер­ну­лась в сто­рону. Чон­гук ми­гом вспом­нил, что у не­го бо­лела го­лова, и во­об­ще он ра­нен. Его по­куса­ли со­баки. А еще ему де­лала пе­ревяз­ку Ким Ми­ен, ко­торую он прос­рал, ког­да пе­ревоп­ло­щал­ся в обо­рот­ня око­ло сво­его до­ма. И те­перь пор­ванные бин­ты ва­лялись где-то под де­ревом. Сей­час ночь. А еще бы­ло ут­ро. И день. Це­лые сут­ки про­лете­ли пе­ред гла­зами. Всё зак­ру­жилось. И ка­залось не ре­аль­ным. Та­ким фан­тасти­чес­ким. Боль­но как-то. К гор­лу под­тя­нул­ся про­тив­ный ко­мок бе­зыс­ходнос­ти, что клей­мом прос­ту­пил на шее.

— Наг­ра­дила же судь­ба брат­цем-иди­отом, — буб­нил Хо­сок, рас­ти­рая и раз­ми­ная ру­ку, ко­торой вре­зал Чон­гу­ку. Пот­ряс ей на ви­су и еще нес­коль­ко се­кунд пот­ро­гал, убе­див­шись, что ни­чего не сло­мал.

И Гу­ку вдруг ста­ло смеш­но. Его собс­твен­ный брат уда­рил его. И не прос­то так, а за... Ким Ми­ен? Он пра­виль­но всё по­нял? Прос­то су­пер, блядь. При­еха­ли, на­зыва­ет­ся. Гос­по­ди. Это сон, да? Чон­гук зас­ме­ял­ся в го­лос. Гром­ко и про­тив­но. И этот смех был боль­ше по­хож на ис­те­ричес­кий. Ни­чего ве­село­го не бы­ло.

— Что, мозг на­конец встал на мес­то? — по­ин­те­ресо­вал­ся Хо­сок, гля­дя на по­мято­го и пот­ре­пан­но­го Чон­гу­ка, и тот за­кивал, при­дер­жи­вая коф­ту од­ной ру­кой на уров­не па­ха. От­ку­да-то из тем­но­ты угук­ну­ла со­ва, буд­то под­тверждая от­вет пар­ня.

Гук заг­нанно кос­нулся по­душеч­ка­ми паль­цем ра­зод­ранной ще­ки и за­шипел. Ску­лу сад­ни­ло, и она слег­ка опух­ла. Врож­денное уп­рямс­тво точ­но све­дет его в мо­гилу. Нуж­но уметь ус­ту­пать и при­нимать ре­аль­ность. Но са­мое важ­ное — не врать са­мому се­бе. И это так слож­но. Прос­то до не­воз­можнос­ти.

— Сей­час она — твоя семья, — спус­тя нес­коль­ко се­кунд за­гово­рил Хо­сок, сно­ва опус­ка­ясь на зем­лю. Он ус­тро­ил под­бо­родок на ос­трых ко­лен­ках и пох­ло­пал ла­донью ря­дом, под­зы­вая млад­ше­го бра­та. — За­был, что я ска­зал те­бе ве­чером? Ты дол­жен всег­да на­ходить­ся ря­дом с ней, по­ка не бу­дешь уве­рен­ным в ее сог­ла­сии, а ты топ­чешь­ся на мес­те, хо­тя дол­жен вес­ти ее за со­бой, дер­жа за ру­ку. Чон­гук-и, ты ве­дешь се­бя слиш­ком оп­ро­мет­чи­во. Хо­чешь за­кон­чить еще ху­же, чем я? К со­жале­нию, у те­бя нет в за­пасе ста лет. Це­ни каж­дую ми­нуту. Не обо­рачи­вай­ся на­зад. За­будь всё, что ты ран­нее нап­ри­думы­вал. Жи­ви здесь и сей­час, слы­шишь?

— В ма­туш­ки мне за­писал­ся? — съ­яз­вил Чон­гук. Он прик­рыл ру­кой ра­неный бок. Ос­трая боль уже не ощу­щалась, но ра­на еще не за­тяну­лась до кон­ца, хо­тя кровь и пе­рес­та­ла со­чить­ся, за­сох­нув по ос­но­ванию, пок­ры­лась плот­ной ко­роч­кой. Коль­ну­ла, сно­ва дав о се­бе знать. Чон­гук ос­мотрел жи­вот и бо­ка, не­кото­рые ран­ки бы­ли поч­ти не вид­ны, си­няки про­пали, да и опу­холь спа­ла. Ему бы­ло луч­ше фи­зичес­ки. По­силь­нее за­вязав коф­ту на бед­рах, Чон плюх­нулся на зем­лю, вды­хая ноч­ную све­жесть. Она слег­ка по­щеко­тала ноз­дри и про­ник­ла в лёг­кие че­рез нос. Гла­за дав­но при­вык­ли к тем­но­те. Уши с ус­ла­дой прис­лу­шива­лись к зву­кам на­секо­мых, соз­да­вая уми­рот­во­рен­ную фо­новую му­зыку. И ды­шать... Ды­шать ста­нови­лось лег­че. Толь­ко ду­мать до сих пор бы­ло тя­жело­вато.

— Я сей­час серь­ез­но, — ря­дом раз­да­валось шур­ша­ние, ви­димо, Хо­сок ло­жил­ся. Он про­возил­ся еще не­кото­рое вре­мя, пос­ле че­го сно­ва за­гово­рил: — От­крой гла­за, Чон­гук, и раз­бе­рись в се­бе раз и нав­сегда. Та де­вуш­ка хо­рошая, прек­ра­ти ее не­до­оце­нивать. Не нуж­но иг­рать, хо­дить вок­руг да око­ло, прис­матри­вать­ся. Она — твоя. При­ми это, как факт, — чих­нул, руг­нувшись. — А твоя не­нависть к ней прос­то бес­почвен­на.

— Оши­ба­ешь­ся, — вы­мучен­но ска­зал Чон­гук, смот­ря на бра­та, ус­тро­ив го­лову на сги­бе лок­тя. Он ощу­щал, как по ко­же пол­зла бу­каш­ка, но си­лы вне­зап­но по­кину­ли его, что­бы прих­лопнуть ее или прос­то ски­нуть. Она мед­ленно под­ни­малась по его но­ге, ще­коча. Сан­ти­метр за сан­ти­мет­ром. Вы­ше и вы­ше по бед­ру. Та­кой же бу­каш­кой сей­час бы­ли его мыс­ли.

— Нель­зя не­нави­деть че­лове­ка за то, что он в чем-то ум­нее те­бя. Это прос­то-нап­росто глу­по.

— Ты прек­расно зна­ешь, что ее за­нудс­тво — это не единс­твен­ная при­чина мо­ей не­навис­ти, — сглот­нув, до­бавил Гук и рез­ко за­мол­чал, уви­дев па­да­ющую звез­ду, хо­тя ему бы­ло, что еще ска­зать. Он счи­тал глу­пос­тя­ми раз­но­го ро­да ве­щи, при ко­торых нуж­но бы­ло за­гады­вать же­лание. Твоя меч­та ни­ког­да не ис­полнит­ся, ес­ли ты не при­ложишь мак­си­мум уси­лий. Но... Па­да­ющие звез­ды — это пот­ря­са­ющее яв­ле­ние. И Чон­гук вдруг по­думал, что это очень ро­ман­тично. И ря­дом за­хоте­лось сов­сем не Чон Хо­сока. А ко­го-ни­будь ми­ни­атюр­но­го и хруп­ко­го. Что­бы при­жать к се­бе и... Бо­же, сущ­ность точ­но не уме­ла ду­мать?

— Ког­да уже за­кон­чится твой юно­шес­кий мак­си­мализм, — не­годо­вал Хо­сок, го­воря гром­че, за­метив за­думав­ше­гося бра­та, ко­торый не­весо­мо пе­ред­ви­гал гу­бами, не про­из­но­ся при этом ни зву­ка. — Ка­жет­ся, ты дол­жен был по­нять всё и сра­зу, как толь­ко уз­нал о прок­ля­тии. То, что ты вы­думал тог­да, ни­как не мог­ло быть прав­дой.

— На­обо­рот, как толь­ко я уз­нал о прок­ля­тии, я по­нял, что всё, что пред­по­лагал, яв­ля­ет­ся прав­дой.

— Чон­гук, это не так...

— Так, и не спорь со мной, — пыл­ко за­шеп­тал Чон, при­под­ни­ма­ясь, что­бы луч­ше бы­ло вид­но стар­ше­го бра­та. — Пос­ле то­го как сущ­ность на­ходит па­ру, ты ос­та­ешь­ся в уме и па­мяти. Твое от­но­шение к че­лове­ку не ме­ня­ет­ся, ес­ли вы бы­ли зна­комы ра­нее. Вос­по­мина­ния, чувс­тва и эмо­ции... они все в те­бе. Они не ухо­дят. Не за­быва­ют­ся. Прос­то ты ста­новишь­ся по­хожим на ши­зоф­ре­ника, пу­тая же­лания сущ­ности с собс­твен­ны­ми. Ме­ня уже за­писа­ли в их ря­ды, кру­то, прав­да?

Он встал. Спи­на за­ныла пос­ле дол­го­го ле­жания, и шея за­тек­ла из-за не­удоб­ной по­зы. Гук стал раз­ми­нать ко­неч­ности, по­тяги­ва­ясь, хо­дя вок­руг Хо­сока, ко­торый про­дол­жал си­деть на тра­ве, об­хва­тив но­ги ру­ками. С та­кого ра­кур­са лун­ный свет при­давал ему бо­лез­ненный вид. С впа­лыми ще­ками и тем­ны­ми кру­гами под гла­зами. Та­кой проз­рачный и не­весо­мый, как при­виде­ние. Жут­ко ста­нови­лось.

Чон­гук за­мычал, с за­мет­ной грустью ска­зав но­чи:

— Я не­нави­жу ее, но ее хо­чет сущ­ность. Гос­по­ди, и ме­ня это так бе­сит.

— Ты из­на­чаль­но врал се­бе.

— Я не хо­чу раз­го­вари­вать на эту те­му, — за­тор­мо­жен­но от­ре­за­ет Гук, от­ма­хива­ясь. Он ра­зоз­лился, и кровь по ве­нам по­бежа­ла быс­трее. Ко­жа буд­то за­горе­лась, и лёг­кие стя­нуло в ту­гой узел так, что по­луча­лось де­лать толь­ко рва­ные вдо­хи и вы­дохи. Как буд­то сущ­ность ему шеп­та­ла: «врешь, врешь, врешь». Так хо­телось зат­кнуть ее. Ни­чего она не зна­ла!

— Твой отец не ви­новат в слу­чив­шемся, — ин­то­нация Хо­сока вновь ста­ла мяг­кой, буд­то он ос­то­рож­ни­чал в вы­боре слов. — Те­перь ты и сам по­нима­ешь, как слож­но про­тивить­ся прок­ля­тию. Да-а, ты по­шел уп­рямс­твом в не­го.

— Но на его мес­те я бы не до­пус­тил по­доб­но­го.

Чон-стар­ший зас­ме­ял­ся, от­ки­нув го­лову на­зад, об­на­жая бе­лые зу­бы, буд­то Чон­гук тут шут­ки тра­вил без про­дыху три ча­са. Схва­тил­ся за жи­вот и по­валил­ся на спи­ну. Чон­гук не­до­умен­но смот­рел на не­го, всё ни­как не при­вык­нув к вне­зап­ным вспыш­кам бра­та.

— Ты бы на­ломал еще боль­ше дров, и не от­ри­цай это­го, — сквозь смех го­ворил Хо­сок, за­тихая. — В лю­бом слу­чае, твой отец сде­лал пра­виль­ный вы­бор. И ты не тор­мо­зи, ина­че всё счастье про­фука­ешь. Бед­ная дев­чонка, и дос­тался же ей та­кой ту­годум.

Чон­гук про­иг­но­риро­вал поч­ти всю речь бра­та, сло­жив ру­ки на гру­ди. Сей­час в по­лум­ра­ке он выг­ля­дел слов­но Апол­лон. Му­жес­твен­но и кра­сиво. Мыш­цы ак­ку­рат­но пе­река­тыва­лись под ко­жей, что пе­рели­валась при све­те, очер­чи­вая из­ги­бы. И ни­чего она не бед­ная дев­чонка. Са­ма дол­жна бе­гать за ним. А не на­обо­рот. С са­мо­оцен­кой у Чон­гу­ка всег­да всё бы­ло в по­ряд­ке. С этим не пос­по­ришь.

— Как ты все-та­ки ока­зал­ся на этой по­ляне? — вдруг про­из­нес Гук, нас­то­рожив­шись.

— Се­год­ня ров­но год, как я не пы­тал­ся по­кон­чить с со­бой, за­был? Та ава­рия все же не под­ко­сила ме­ня, — уд­ру­чен­но до­бавил Хо­сок. — И вот мои ро­дите­ли сде­лали по­дарок: раз­ре­шили по­быть в оди­ночес­тве без прис­мотра. Не очень пре­дус­мотри­тель­но с их сто­роны, к сло­ву.

— Зна­чит, ты не звал ме­ня? Я ду­мал...

— Звал, я не хо­тел быть один. Спа­сибо, что при­шел, Чон­гукки, — мяг­ко улыб­нулся. Сов­сем по-дет­ски. И Гук не смог сдер­жать­ся от от­ветной улыб­ки.

Он сел ря­дом. Не­бо на­чало свет­леть. Как и ду­ша Чон­гу­ка. Ему ста­ло лег­че. Они уже очень дав­но не го­вори­ли вот так. Прос­то. Си­дя ря­дом друг с дру­гом. Ему не хва­тало это­го. Ему не хва­тало стар­ше­го бра­та. Его под­дер­жки. И Чон пос­та­вил га­лоч­ку на­вещать Хо­сока как мож­но ча­ще. И в боль­ни­це, и до­ма. Вез­де. Всег­да и вез­де. Ведь они братья.

И хо­телось так мно­гое еще об­су­дить. Так мно­гое спро­сить. Что Чон­гук не знал, с че­го на­чать. На­вер­ное, он слиш­ком дол­го рас­смат­ри­вал про­филь Хо­сока, что да­же не сра­зу за­метил, что тот по­вер­нулся к не­му с при­под­ня­тыми кра­еш­ка­ми губ.

— Го­вори, — Чон­гук вски­нул бро­ви, мол «так за­мет­но?», и стар­ший брат кив­нул в под­твержде­ние, буд­то чи­тая мыс­ли. — Да, я ви­жу, что те­бя что-то бес­по­ко­ит. Ва­ляй.

За­кусив гу­бу, Гук ус­та­вил­ся на свои ног­ти, про­водя по ним боль­шим паль­цем. Он не мог под­нять глаз. Сме­лос­ти не хва­тало. Те­ма бы­ла слиш­ком лич­ной. Бо­лез­ненной. Зап­ретной. Для их семьи она бы­ла осо­бен­ной.

— Ка­ково это — по­терять па­ру?

— Ка­ково это — пе­рес­тать ды­шать?

Сглот­нул. По­нял. Се­год­ня Чон­гук боль­но по­нят­ли­вый. И сми­рен­ный. Мо­жет, сущ­ность все же на не­го вли­яла. По­ка он не мог от­ве­тить.

— Мне ка­жет­ся, что ро­дите­ли не одоб­рят ее. Осо­бен­но ма­ма. Хо­тя я ду­маю, что она уже обо всем до­гады­ва­ет­ся.

— Опять вы­думы­ва­ешь, бал­бес, — дал под­за­тыль­ник, от­че­го Чон­гук за­шипел, спра­шивая, за что его так. — Не ус­тал раз­ду­вать из му­хи сло­на? Они не смо­гут не при­нять ее, это же оче­вид­но. И, ко­неч­но, твоя ма­ма всё зна­ет.

— От­ку­да та­кая уве­рен­ность?

Хо­сок ух­мыль­нул­ся угол­ком губ, при­тяги­вая бра­та за пле­чо к се­бе. При­об­нял, пот­ре­пав его по го­лове сво­бод­ной ру­кой, и шеп­нул в са­мое ухо, не скры­вая тай­ную ве­селость в го­лосе:

— Чу­вак, всё де­ло в жен­ской ин­ту­иции.

Чон­гук хмык­нул.

— Сог­ла­шусь. И, кста­ти, спа­сибо, что про­водил Ким Ми­ен до до­ма. Она ду­мала, что это был я.

— Хо­рошо, что она в по­ряд­ке, — хрип­ло. Про­чис­тил гор­ло, от­кашляв­шись, и по­нима­юще кив­нул.

У Гу­ка сер­дце за­мер­ло. Ему вдруг страш­но ста­ло толь­ко от од­ной мыс­ли, что с ней мог­ло что-то слу­чить­ся. И вол­не­ние зах­лес­тну­ло с го­ловой, раз­ры­вая всё внут­ри. Бес­по­ко­ит­ся. Бо­же. Бес­по­ко­ит­ся за нее. И сей­час. Имен­но сей­час это по­каза­лось так пра­виль­но. Что ру­ки зад­ро­жали. И бок за­коло­ло.

— А ты как? Те­бя силь­но за­дели.

— Пус­тя­ки, — от­махнул­ся. — Жить бу­ду.

И сно­ва па­уза.

— Ско­ро бу­дет рас­свет, — ска­зал оче­вид­ное Хо­сок, ука­зывая ру­кой на не­бо, что ус­пе­ло рас­кра­сить­ся пер­вы­ми лу­чами вос­хо­дяще­го сол­нца. — Я ус­тал, да и ус­по­ко­итель­ное пе­рес­та­ет дей­ство­вать. Мо­жет, по до­мам?


Вол­ки бе­жали по ле­су на пе­регон­ки, тол­ка­ли и пи­хали друг дру­га. Чер­ный и бе­лый. От­талки­вались от де­ревь­ев, взды­мали пыль и тра­ву. Они мча­лись. И жизнь ед­ва пос­пе­вала зи ни­ми. Ста­ло лег­ко. И сво­бод­но. Чон­гук был бла­года­рен Хо­соку. Как и Хо­сок Чон­гу­ку. Они бы­ли нуж­ны друг дру­гу. Сей­час они это по­нима­ли как ни­ког­да.

— Раз­бе­рись в се­бе, Чон­гук. Ты уве­рен, что де­ло в не­навис­ти? Есть ли она в те­бе? — го­лос Хо­сока эхом рас­те­кал­ся в соз­на­нии Чон­гу­ка. Пов­то­рял­ся то там, то здесь. Ти­хо. И гром­ко. И го­лова за­гуде­ла. Сер­дце за­коло­тилось по реб­ра­ми. Ему так и не уда­лось ус­нуть. А был уже рас­свет.

***

Пять­де­сят де­вять.

Шесть­де­сят.

Ров­но де­вять.

Щел­кнул за­мок, и дверь от­кры­лась. На по­роге по­яви­лась лох­ма­тая го­лова Ким Ми­ен. Она не­лов­ко улыб­ну­лась и пос­пе­шила приг­ла­дить рас­пу­щен­ные во­лосы ла­доня­ми, пле­чом поп­равляя спа­да­ющую сум­ку. По­туже за­тяну­ла по­яс на пла­ще и выш­ла на крыль­цо. Де­вуш­ка выг­ля­дела как обыч­но, но что-то бы­ло не так. Чуть блед­но­ватое ли­цо. Про­ник­но­вен­ные гла­за. Пух­ло­ватые гу­бы с проз­рачным блес­ком на них. Что же...

Чон­гук поз­же вы­яс­нит.

А сей­час...

Она все-та­ки выш­ла. И Гук не смог сдер­жать по­бед­ную улыб­ку, нем­но­го нак­ло­нив го­лову. Ми­ен от­верну­лась от не­го, сту­шевав­шись, пы­талась зак­рыть дверь на ключ. Паль­цы не слу­шались. И она дол­го ко­выря­лась в зам­ке.

— При­вет, — ко­рот­ко бро­сил Чон­гук.

— При­вет, — так же в от­вет.

Он про­тянул ей ру­ку рас­кры­той ла­донью вверх, ког­да она раз­верну­лась к не­му ли­цом, и сам до кон­ца не по­нимал, что де­лал. Но от­сту­пать бы­ло поз­дно. Ми­ен дол­го вгля­дыва­лась в нее, пы­та­ясь уло­вить под­вох, а по­том нах­му­рилась, ода­рив пар­ня не­доволь­ный взгля­дом. И пош­ла впе­ред, зак­рыв на­конец за со­бой дверь. Гук сжал ру­ку в ку­лак и уб­рал в кар­ман, на­супив­шись. Ему пот­ре­бова­лось боль­ших уси­лий, что­бы про­мол­чать и не на­гово­рить глу­пос­тей. Их пе­реми­рие и так бы­ло слиш­ком шат­ким. Нель­зя бы­ло рис­ко­вать.

— Не нуж­но де­лать вид, что ты за­ботишь­ся обо мне, — стро­го за­гово­рила она, зас­та­вив Чон­гу­ка вздрог­нуть от го­лоса, ког­да они выш­ли на пе­шеход­ную до­рож­ку. — К че­му эта на­иг­ранная за­бота? Ведь мы прек­расно зна­ем, что не­нави­дим друг дру­га.

— Это не так.

— Что?

— Я те­бя не не­нави­жу.

______

 *Хосок старше Чонгука на 9 лет.

Просто информативная глава. Обрезала: решила Чонгуку с Миен выделить полноценную главу, посвященную только им. Иначе вам бы пришлось еще много ждать. Простите, если вы хотели Чонгука с Миен... В следующей главе их будет много-много. Просто эта глава тоже была нужна:)

Спасибо за отзывы!! Пишите побольше, пожалуйста) Но комментарии из рода: "Супер. Когда прода" - заставляют грустить.