4.
Парень, конечно, надеялся, что их ссора не продлится и трёх дней, но уже становилось страшно через неделю. Даже несмотря на то, что каждый день после школы они проводили в подвале Лисы, поочерёдно играясь с Ри, а на выходных даже умудрялись выходить вчетвером на прогулку.
Чеён удалось убедить родителей Манобан отпускать их дочь в парк, обещая, что будет каждый час мазать Лису кремом от солнца и гулять лишь под тенью, настолько ей не хотелось оставаться с Юнги наедине. И хоть сам парень тоже не делал каких-либо шагов к примирению, им обоим казалось, что когда они в комнате втроём с Ри, девчонка всё время пытается что-то придумать, чтобы им пришлось что-то сказать или просто посмотреть друг на друга.
В один из таких случаев, она умудрилась их рассмешить, что они минуту в унисон хохотали. После чего, конечно, последовала не менее неловкая тишина, нарушаемая кашлем Юнги и входящими сообщениями на телефон Чеён.
Мин просто сдался и признался самому себе, что подруга сделала свой выбор, хотя никто её и не просил. И в этом была только его вина.
Чеён же считала, что хоть и старается избегать друга, но всё равно продолжает издалека следить за ним, боясь, что он случайно столкнётся с Джису в коридоре. Ею овладел необъяснимый страх, что старшеклассница сразу же заберёт всё внимание лучшего друга, и он тогда даже в подвал Манобан перестанет приходить.
— Нет, я вчера купил его, чуть ли не задаром получил, — говорил Чимин, обсуждая со своими одноклассниками очередную стрелялку, которыми Пак не особо интересовалась.
Почему-то в окружении друзей этот парень обычно говорил на неинтересные ей темы, а когда они наедине, то в основном обсуждал свои бывшие отношения, что девушка удивлялась, как вообще школьник семнадцати лет успел со столькими повстречаться. Она уже не считала прикольным встречаться с кем-то, ведь ей начинало казаться, что отношения — это сплошные поцелуи за школой или в кинотеатре или в парке вечером, когда темно.
И с каждым днём Пак понимала, что Чимину уже не хватает простых поцелуев, о чём отчётливо говорили его ладони, успевшие не раз потрогать её за ягодицы. Обычно Чеён давно вдарила бы парню между ног за подобную наглость, но у её хулиганистой части совсем не было сил, что она практически не сопротивлялась и даже не обижалась на пошлые шутки друзей своего парня в их адрес.
У Юнги теперь была новая привычка. Покупать перед школой сэндвич и банановый йогурт и съедать их во дворе школы на его любимой скамейке, чтобы не приходилось заходить в столовую. Сложнее, чем оставаться с Чеён наедине, было лишь видеть то, как она сидит, чуть ли не прижавшись к Чимину в столовой.
Но он скучал по своей подруге, безумно скучал. Даже вечерние посиделки не заменяли ему её заливистый громкий смех и тупые приколы, которые раздражали его, но не могли не веселить. И Юнги надеялся, что она тоже скучает и жалеет о своём отношении к нему, иначе парню придётся принять звание короля драмы.
Даже мать начала подозревать его в том, что он стал ещё более неразговорчивым и замкнутым, чем раньше. Сегодня утром она даже предложила ему опять сходить к психологу, так как подозревала, что у её сына начался подростковый перелом, когда он априори должен ненавидеть родителей за их развод, и думала, что по вечерам он проводит время в компьютерных залах или в новой квартире отца. Из-за этого Юнги было стыдно перед родительницей, ведь, стоит признать, хоть он так и не смог увидеть в её бывшем муже отца, мать считал для себя родной.
Сегодня ему вообще мало везло. Ведь осень впервые за месяц дала о себе знать, и на улице шёл сильный ливень, не позволяющий Юнги пообедать даже на крыльце. А когда он понял, что из-за утреннего разговора с матерью напрочь забыл купить себе обед, парень признал, что сегодня вынужден зайти в столовую.
Он осторожно встал к линии раздачи, надеясь, как можно быстро отобедать и выйти, стараясь сильно не оглядываться по сторонам. Его удивляло лишь то, что он практически не слышит голоса подруги, ведь в столовой было мало людей, а Чеён всегда была громкой собеседницей. И поэтому неосознанно посмотрел в сторону столов.
Рыжая макушка подруги сразу попалась ему на глаза, и Юнги совсем не ожидал увидеть опущенный к миске риса взгляд подруги, которая безынтересно ковырялась в ней палочками. И он сразу же заметил, что сидела она в окружении оживлённо что-то обсуждающих между собой его одноклассников.
Но он не успел на это разозлиться, хотя уже продумывал в голове, как подходит к их столу и злобно отводит подругу от этой ужасной компании, потому что рядом послышался тихий нежный голос девушки.
— Привет, Юнги, давно тебя здесь не видела, — ему улыбалась Ким Джису.
Та самая Джису, которая раньше даже не замечала его, проходя мимо в коридоре. За эту неделю он даже забыл, что тайно был влюблён в девушку, и на секунду застыл с чуть припущенной вниз челюстью.
В голове крутился ответ на её приветствие, в котором он спрашивал её, откуда она знает его имя, но он всячески пытался переубедить себя не озвучивать этот вопрос, иначе будет выглядеть очень жалким в её глазах.
— Привет... Джису, — пробормотал Юнги, с трудом заставив губы скривиться в приветливой улыбке. — Что ты тут делаешь? — вырвалось у него и, когда повариха подала девушке миску с рисом, понял, как глупо сейчас звучит его вопрос. — Эм... то есть, приятного тебе аппетита, — быстро добавил он и собирался уже побежать со своим подносом в сторону самого дальнего стола где-нибудь в углу, так как именно там место такому неудачнику, как он.
Но девушка тихо рассмеялась и, положив ладонь поверх его руки, крепко схватившейся за поднос, проговорила:
— Можно я с тобой сяду?
Чеён была уверена, что заснула от скуки во время обеда, и сейчас видит очень дурацкий сон, иначе никак не объяснить то, почему Джису и Юнги сидят за противоположным к ней столом и активно о чём-то говорят. Самое удивительное, что говорил в основном Юнги, а Ким громко смеялась. Девушка готова была даже встать на ноги и послушать их разговор.
Ещё утром, увидев тучи на небе, она надеялась, что Мин, скорее всего, будет обедать в столовой, и Чеён попытается помириться с другом, так как их ссора затянулась и изрядно ей наскучила. Но теперь в голове засел вопрос, какого чёрта Джису всё-таки решилась пообщаться с Юнги, когда Чеён ясно дала знать её двоюродной сестре, что они друг другу не пара.
— Детка... Эй, детка, очнись, — звал её Чимин, махая ладонью перед лицом девушки, у которой уже глазные яблоки пересохли от того, что она практически не моргая смотрела на противоположный стол, и считала, что у Юнги сегодня счастливый день, раз он сидел к ней спиной.
Иначе она не позволила бы ему даже воды спокойно отпить своим сердитым взглядом, который, хоть и был направлен на Джису, та совсем не замечала, так как была занята тем, что кокетливо хлопала ресницами.
— Мне срочно нужно поговорить с сучкой Дженни, — прошептала Чеён, вставая на ноги, и, схватив свой поднос, направилась к мусорной урне, бросая туда так и не съеденный обед вместе с посудой и подносом.
Уже не слыша, как за ней кричит повариха, а Чимин извиняется за свою девушку, вытаскивая посуду из урны, Пак быстрым шагом шла в сторону своего класса. Она не намеревалась ссориться с одноклассницей, так как считала, что причина очень даже глупая. Но руки почему-то сжимались в кулаки, из-за чего недлинные ногти болезненно упирались в кожу.
— Дженни, милая, как ты? — начала Чеён, натянув дьявольскую улыбку, которая никогда не сулила ничего хорошего, о чём знал каждый её одноклассник.
Поэтому Дженни, которая до этого сидела на подоконнике и болтала с подругами, быстро слезла на пол. Она хотела ответить на вопрос, хоть и сильно насторожилась, но была быстро перебита тяжело дышавшей одноклассницей.
— Скажи-ка мне, пожалуйста, что было непонятного, когда я сказала, что Джису и Юнги не подходят друг к другу, и им не стоит общаться?
Чеён отчётливо понимала, как сейчас выглядит со стороны, и если бы у неё была астральная проекция, то определённо оттащила бы себя за волосы в сторону за такое поведение. Но ей было жизненно важно узнать сейчас, что её напарница по тайному курению всё-таки не пошла против её слова и понятия не имеет, с чего это вдруг Джису заинтересовалась её лучшим другом.
— А я тут причём? — возмутилась Дженни, начиная понимать, почему Пак психует. — Джису спросила у меня есть ли у него кто-то и может ли она с ним сблизиться. Я ответила, как есть. Он свободен и да, почему бы и нет.
— Я же сказала, что она не в его вкусе! — крикнула Чеён, отчего за ними теперь следили не только подружки Дженни, но и все оставшиеся одноклассники, которые заходили в класс на урок.
— Ты же видела Джису, — усмехнулась Ким, которая уже не боялась девушки, и начинала злиться на неё из-за тупой драмы, которую та устроила у всех на глазах. — Она не бывает «не в чьём-то вкусе».
На этом слове почти все мальчики их класса, внимательно следившие за этой ссорой, стали громко поддакивать Дженни, расхваливая красоту Джису.
Чеён чувствовала, что сильно проигрывает. И не потому, что Джису считалась красоткой старших классов, а потому что если та захочет Юнги, то она его получит в два счёта. Но девушке срочно нужно было на ком-то отыграться, и этот кто-то сейчас довольно скрещивала руки на груди.
Заканчивался лишь учебный день, а значит, Юнги ещё ожидал вечер в подвале Манобан, но определённо считал этот день вполне удавшимся. Перед глазами не исчезало лицо Джису. И не просто лицо проходящей мимо девушки, а её улыбающееся именно ему лицо.
На обеде он рассказывал ей, как умудрялся теряться в фактически каждом месте, в котором бывал, тем самым отшучиваясь на её вопрос, почему он неделю не заходил в столовую. И считал этот момент своим триумфом, о котором будет рассказывать внукам, когда они спросят его, как общаться с противоположным полом. Но даже в этих его историях всегда мелькала Чеён, отчего он не мог до конца довольствоваться обществом Джису. И был приятно удивлён, когда она попросила его добавить её в друзья в соцсетях и пообещала, что напишет ему вечером, чтобы узнать побольше о его топографическом кретинизме.
Но как это обычно бывает, его паранойя не давала ему спокойно насладиться моментом, поэтому стала продумывать всякие причины, почему Джису именно сейчас решила с ним заговорить. В голову приходили варианты от заставить ревновать бывшего до пари с друзьями, что она сможет влюбить в себя неуверенного парня с социофобией, но его ни одна из этих причин не пугала на самом деле.
Единственное, что его настораживало, было то, что девушка заговорила с ним именно в тот период, когда он перестал общаться со своей лучшей подругой. Из-за этого внутренний голос попытался убедить его в том, что Чеён всё это время отталкивала от него потенциальных девушек. Но он винил в этом больше себя, ведь, как оказалось, Мин был привязан к подруге сильнее, чем она к нему.
— Чего стоишь, ты ж пропустишь махач! — крикнул ему один из одноклассников, который выбегал во двор так, словно там не было сильного ливня.
Юнги безразлично пожал плечами, потому что никогда не интересовался школьными драками, поэтому продолжил размеренным шагом идти к выходу, надеясь, что мама сегодня положила ему в рюкзак зонтик.
— Девчонки дерутся! — услышал он от пробежавшего мимо младшеклассника и мысленно удивился, ведь девчачьи драки — это уже что-то новенькое. Но даже это не заинтересовало его, поэтому он встал у крыльца, в ожидании того, что дождь закончится.
Тем временем, из здания выбегали школьники без страха намокнуть, и Юнги был уверен, что бегут все посмотреть на драку. Парень представил, что будь Чеён рядом, то определённо потащила бы его посмотреть на это зрелище, а то и сама присоединилась бы к одной из девушек.
И на секунду он призадумался, так как, он хоть и мало с кем был хорошо знаком, но не сомневался в том, что Чеён является самой безбашеной девчонкой в их школе, поэтому вполне могла бы оказаться зачинщицей первой девчачьей драки на его памяти.
— Девчонки из десятого дерутся у мусорных баков, — услышал он позади себя, и уже был уверен в своих догадках.
— Кто дерётся? — требовательно спросил он у стоявших рядом парней, которые лишь пожали плечами.
— Одна из них рыжая, настоящая бестия, — ответил один из парней, но этого ответа было достаточно, чтобы Юнги бросил свой рюкзак на пол и помчался к мусорным бакам.
Прибежав к нужному месту, он сильно удивился столпившимся в круг школьникам, не думая, что даже несмотря на непогоду, тут соберётся целая толпа зрителей, кричавших слова «поддержки».
И пытаясь просунуться сквозь них, Юнги заметил, что некоторые из них делают ставки на немаленькую сумму. Парень был уже полностью мокрым, отчего тискаться через другие мокрые тела было ещё противнее. Однако он не смел сдаваться, так как знал, что в их школе только одна рыжая бестия.
И кое-как вытолкав школьников, он с трудом просунулся в центр драки, но, не рассчитав с силами, с хлюпом упал на мокрую землю, пачкая руки и брюки в грязь. Подняв голову, он сначала заметил, стоящего неподалеку Чимина, который, смешавшись с толпой, кричал и довольно улыбался.
И когда Юнги повернул голову в центр, он застыл в этом же положении, не ожидая когда-либо увидеть подругу в подобной ситуации.
Она была беспощадна, и дралась она со своей одноклассницей, с которой он однажды застукал её курящей прямо здесь. Юнги не помнил её имени, лишь знал, что оно некорейское, но это было неважно, так как ему почти не удавалось увидеть лица бедной девчонки, потому что Чеён таскала её за волосы из стороны в сторону.
На мгновение вся эта драка стала происходить перед глазами в замедленной съёмке, где он, несмотря на ливень, отчётливо видел лица своих одноклассников, наслаждающихся этим зрелищем, и безумный взгляд подруги, который он видел впервые за время их знакомства, но надеялся, что это будет в последний раз. Парень понимал, что Пак была зла на свою одноклассницу не на шутку и, скорее всего, ненавидела эту девушку сильнее, чем его самого, что даже поблагодарил небеса за то, что злость подруги в его сторону была выражена лишь недельным молчанием.
Кое-как вздохнув, Юнги встал на ноги. Он не хотел бы привлекать внимание других учеников, тем более стать тем самым, кто обломает им всё развлечение, но ему реально становилось тошно от того, что он сейчас видел. Да и казалось, что вторая девушка готова была прекратить драку, просто до Чеён это ещё не доходило.
Пак уже сидела на однокласснице и, схватившись за её голову, беспощадно ударяла её о землю. На секунду Юнги задумался о том, будь под ними бетонный асфальт, а не обмякшая под дождём мягкая земля, могла бы его подруга так же жестоко обращаться с другим человеком, но на эти догадки не было времени. Надо остановить драку, пока никто из учителей их не поймал.
Он подошёл к Чеён сзади и крепко схватился за обе руки. В этот момент, он сам удивился собственным силам, так как никогда не выделялся физическими навыками, особенно, по сравнению с подругой, но у него получилось задержать её.
Девушка не сразу поняла, что ей мешало, поэтому продолжала тянуть руки к голове Дженни, желая увидеть вместо неё большой комок грязи, смешанный с кровью. Но когда она посмотрела назад, увидев напрягшееся лицо Юнги, одежда которого была испачкана в грязи, а глаза скрывала мокрая чёлка, Пак застыла. Услышав разочарованные возгласы, она оглянулась вокруг, только сейчас осознавая, что произошло.
— Хватит, вставай, — тихо произнёс ей Юнги, положив одну ладонь ей на живот, и помог встать на ноги, прижимая к себе. Он всё ещё боялся, что Чеён опять бросится к голове бедной девушки.
Но Пак, посмотрев вниз и увидев ревущую под собой одноклассницу, уже не хотела воплощать свои фантазии в реальность. Дженни была вся измазана в грязи, и Чеён была уверена, что даже если помыть ей лицо, то оно будет в синяках.
И это всё сделала она.
Девушка знала, что тоже немало пострадала, но в итоге именно её попытались отцепить от соперницы. А больше всего её пугало то, что это пришлось делать Юнги.
Парень не помнил, как смог дотащить девушку до дома Манобан, но знал, что никогда не забудет взгляд Дженни Ким, имя которой теперь он тоже будет всегда помнить.
После того, как он поднял подругу, девушка продолжала лежать в грязи. И словно по заказу, в этот момент ливень резко остановился, поэтому он отчётливо слышал всхлипы Ким, которая чуть ли не зарылась лицом в грязь, чтобы спрятаться от внимания толпы.
Казалось, что в эту минуту все школьники на мгновение заткнулись, чтобы услышать, как плачет Дженни Ким и шепчет под нос самые неприличные оскорбления, многие из которых Юнги слышал впервые в жизни. К его счастью, Чеён, которая тоже это слышала, не попыталась как-либо на это ответить и, лишь схватив друга за ладонь, поторопилась выйти из круга.
Он стоял в подвале дома, не решаясь пройти дальше входной двери, и теребил мокрыми пальцами лямку рюкзака, который успел захватить, перед тем, как Чеён потащила его к выходу из школьного двора.
Зайдя в подвал, они с Чеён сильно удивили Лису, которая в это время разучивала с Ри какие-то детские танцы. Тайка даже закричала от страха, а девочка, в свою очередь, быстро спряталась за диваном. И Юнги мог понять реакцию каждой, так как они оба были насквозь мокрые и прилично испачканы, что даже дождь не смог отмыть всю грязь с их одежды.
— Юнги, ты можешь подняться в ванную на втором этаже, — услышал он робкий голос Лисы, которая спускалась по лестнице с полотенцем, и, подойдя чуть ближе, протянула его парню. — Только мне придётся дать тебе одежду папы, — улыбнулась она и спрятала взгляд, стараясь не представлять себе то, как Юнги выглядел бы в её одежде, которую она дала Чеён, находящаяся сейчас в душе на первом этаже.
— Спасибо, но не надо, — парень попытался улыбнуться в ответ, но лицо совсем не слушалось.
В голове он проклинал небеса за то, что его лучшей подругой оказалась именно Пак Чеён, а не какая-нибудь девушка, как Лалиса. С такой подругой ему точно не пришлось бы переживать сегодняшний день.
— Я вообще лучше пойду, — произнёс он после недолгого молчания, в течение которого Ри, взяв полотенце у Лисы, пыталась вытереть парню руки. — Позаботьтесь о Чеён, — добавил он, посмотрев на девочку сверху вниз.
Он не стал дожидаться ответа и, на удивление, с первого раза открыв тяжёлую дверь, чуть ли не бегом вышел из подвала. Ему совсем не хотелось видеть сейчас Пак.
По дороге к дому Манобан они оба молчали, но у него не получилось бы повторить это молчание, если он увидел бы подругу после душа. И не потому что Юнги опять не знал, что ей можно или нужно сказать. Он боялся, что больше перестанет видеть в Чеён лучшую подругу, так как совсем не узнавал её, и сегодняшняя драка, кажется, стала последней точкой в их дружбе.
Юнги выдел уведомления о входящих сообщениях и комментариях под его постами, и даже знал, от кого они, но сейчас у него совсем не было настроения. Казалось, что у него пропало ко всему желание, которого и без того было мало в последнюю неделю. А ведь он думал, что разочаровался в подруге, когда она захотела встречаться с его одноклассником.
Но мама предупреждала его, у этого чувства не бывает предела. Даже после развода она могла разочароваться в бывшем муже, который спустя месяц обещал навестить приёмного сына, но не приехал, сославшись на большое количество заказов.
Самому Юнги было откровенно наплевать, но родительница уже до прихода сына успела осушить бутылку вина, которую она планировала разделить с бывшим мужем, так и не смирившись с неожиданным расставанием. Юнги всегда знал, что не является родным сыном этой женщине, но всё равно боялся, что в итоге вырастет таким же, как она, словно у них одинаковые ДНК.
И даже когда мать пыталась разузнать у него, почему он в полной грязи возвращается из школы, Юнги не хотел говорить ей, что она оказалась права, и её повседневный пессимизм опять был оправдан. Лишь попросив мать не принимать сегодня снотворное или антидепрессанты, он заперся у себя в комнате, впервые за долгое время взявшись за домашнюю работу.
Но парень не просто был слаб в учёбе. Он не мог сконцентрироваться ни на одном параграфе или задаче и, когда он услышал дверной звонок, понял, что сегодня с домашкой можно закругляться. Юнги думал, что его отец всё-таки решил их навестить, поэтому сердитым шагом вышел из комнаты, надеясь выместить накопившуюся злость на разбившего его матери сердце мужчину, но ещё меньше ожидал увидеть, что за порогом будет стоять Чеён.
— Господи, Чеён, а с тобой что случилось? — возмутилась мать, открывшая ей дверь. Время уже было позднее, поэтому видеть девушку, лицо которой было покрыто царапинами и синяками, не внушало ничего хорошего.
Юнги молча стоял у двери в свою комнату и тяжело вздохнул, даже не пытаясь придумать какую-нибудь ложь для матери.
— Подралась в школе, — честно ответила Чеён, смотря на друга, и знала, что, будь её мать сейчас жива, она не посмела бы признаться в этом матери Юнги, ведь та сразу позвонила бы к ней домой. Хотя Пак была уверена, что будь мать жива, вряд ли она попала бы в такую ситуацию. — Простите, что так поздно, но мне очень нужен Юнги, — произнесла она, посмотрев на женщину, и планировала остаток ночи быть предельно честной с дорогими ей людьми.
На этих словах он зашёл обратно в комнату и демонстративно громко хлопнул за собой дверью. Он знал, что этим её, конечно же, не остановить, но хотя бы даст знать, что сильно зол на неё.
Непривычно для себя Чеён медленно распахнула дверь, впуская полоску света в тёмную комнату, так как Юнги решил, что притворится спящим. Он лежал на кровати, уткнувшись носом в стену, и ожидал, что девушка, как обычно, всем телом навалится на него, пытаясь рассмешить его щекотками, чтобы разрядить обстановку. Но она лишь села на диванчике напротив кровати, даже не включив свет в комнате.
За неё это сделала мать Юнги, которая через минуту зашла в комнату с аптечкой в руке.
— Юнги, встань и помоги ей замазать синяки, — сказала она в спину сыну, который даже не шевельнулся. — Иначе я заставляю тебя делать домашнее задание, — предупредила она, зная, что это заставит парня лениво поднять голову.
Женщина уже убедилась, что между этими двумя не происходит то, чего она опасалась неделю назад. Даже наоборот. Ведь была уверена, что если бы её сын влюбился и потерял девственность, то вряд ли всю неделю выглядел бы как неспелый овощ. Улыбнувшись Чеён, она вышла из комнаты, борясь с желанием позвонить тёте девушки и пригрозить, что пожалуется в органы опеки, если та не начнёт заботиться о дочери её погибшей подруги.
Юнги нехотя встал на ноги и сел рядом на диванчике, держа максимально дальнее от неё расстояние, но всё равно был вынужден придвинуться поближе, иначе у него не получилось бы нанести мази и пластыри ей на лицо. Она молчала, а ему тем более нечего было сказать. Парень лишь мысленно жаловался на мать, не понимая, почему Чеён сама за собой не поухаживает.
И когда он нанёс кончиком пальца мазь на самую кровавую царапину, он услышал еле слышный стон подруги и заметил, как в уголках её глаз выступили слёзы. Подсев ещё ближе, он стал подувать на её ранки, видя, для чего в этом деле нужен ещё один человек.
Чеён подняла на него глаза, благодаря его лишь взглядом. Девушка только сейчас ощущала боль от этих синяков, но ещё больнее было видеть лицо друга на настолько близком расстоянии и осознавать, что он даже не говорит свои любимые нравоучения. Ей хотелось подколоть его тем, что его глаза с каждым годом становятся ещё меньше, и в шутку предложить ему срезать чёлку, иначе он ослепнет.
Поэтому рука неосознанно поднялась к его влажным волосам и застыла на месте, поглаживая их. Уж она-то знала, как Юнги ненавидит гулять под дождём, так как не любит, когда его тело становится влажным, и тем более терпеть не может грязь. И вспоминая, в каком состоянии ему пришлось из-за неё идти домой, она не имела права сейчас издеваться над лучшим другом.
— Дженни начала драку, — тихо проговорила Пак, резко опустив руку, и инстинктивно отодвинула лицо, когда Юнги несильно надавил пальцем на синяк в уголке её губ. — Она позвала меня к бакам и первая вцепилась в мои волосы, — продолжила она, зная, что её оправдания звучат не правдоподобно, но так и было на самом деле.
— Не двигайся, — ответил Юнги, так как не мог равномерно нанести мазь, но девушка продолжала мотать лицом, поэтому пальцами свободной руки он несильно сжал её подбородок, закрепляя в неподвижном состоянии.
Это остановило Чеён на ровном месте, и лишь из-за того, что у неё захватило дыхание. Ей стало сложно сидеть в настолько близком расстоянии от друга, отчётливо видя, каждую нахмуренность на его лице.
Она вспомнила, как неделю назад на этом самом диванчике упала на парня, и, хотя даже тогда она ощутила непривычную неловкость по отношению к нему, сейчас казалось, что сердце готово выпрыгнуть из груди из-за сильного волнения.
Юнги не смотрел ей в глаза, а точнее, всячески пытался избежать этого, так как и без того с трудом сидел на месте, аккуратно поглаживая краешек губ подруги. Он не помнил, в какой момент стал смотреть на эти губы другим взглядом, поэтому мысленно ругал себя, твердя, что дружба не предусматривает желание поцеловать лучшую подругу.
Но когда во рту полностью закончилась слюна, которой он пытался намочить высохшее горло, он поднял на неё глаза, стараясь напомнить себе, что это Пак Чеён, а не какая-нибудь красивая девушка, которая будет сниться ему в мокрых снах. Юнги, хоть и думал, что перестанет считать её своей подругой, совсем не хотел, чтобы его отношение к ней свернуло в романтическое направление.
— Почему? — поинтересовался он, заставляя себя отвлечься от дурацких мыслей.
— А? — переспросила она, забыв уже, о чём они говорили, когда он посмотрел ей в глаза.
— Почему она завязала драку? — уточнил он, наконец, убрав пальцы с её подбородка, ведь это движение теперь носило для него другую цель.
— Учитель нашёл на полу сигарету и пытался выяснить, от кого она выпала. И я выдала её, сказав, что видела, как она прячет пачку сигарет в пенале, — честно ответила она, опустив глаза, так как сильно сожалела о том, что сделала, и если бы знала, что та полезет драться, то определённо насолила бы ей по-другому. — Учитель сразу сообщил об этом её отцу, поэтому она позвала меня за мусорные баки. Я честно не думала, что она набросится на меня там, поэтому сначала отбивалась, а потом...
— А потом? — перебил её Юнги, зная, что девушке нечего будет ответить. — Чеён, я видел, как ты держалась за её голову и ударяла об землю, словно пыталась сломать кокосовый орех! — возмущённо проговорил он, закрывая аптечку, хотя видел, что обработал ещё не все её раны. — Из-за каких-то сигарет? Какого чёрта ты вообще её сдала учителю?
— Я не знаю, что мною тогда двигало. Прости... — наверно, впервые в жизни Пак захотелось произнести эти слова, и она совсем не думала, что первым, кому она это скажет, будет Юнги, но тот не позволил ей этого сделать.
— Ты не передо мной должна извиняться, — безразлично ответил он, хотя мысленно поражался тому, что Пак Чеён пытается извиниться перед ним, пусть и не по той причине, по которой должна на самом деле. — Уходи, пожалуйста, — холодно пробормотал он и, не дожидаясь ответа, лёг на кровать, с головой укутываясь в одеяло.
Он уже не стал наперёд продумывать её дальнейшие действия, и Юнги впервые стало безразличным то, что Чеён чувствует. Весь вечер он пытался придумать причину, которая могла подтолкнуть их к драке, и даже умудрялся всячески оправдать подругу. Поэтому редкая честность Чеён сыграла сейчас совсем не в её пользу.
Девушка не стала навязываться и, выключив за собой свет, выбежала из комнаты, желая поскорее оказаться в своей кровати.
Сейчас ей как никогда не хватало матери, которая сначала сильно поругала бы её, влепив несколько несильных ударов по попе за то, что вырастила невоспитанную дочь. А потом крепко обняла бы, убаюкав её рассказами из своих школьных лет, когда сама была той ещё хулиганкой.