6
Солнце село. Парни стояли в темной воде и молчали, думая о чем-то своем. «И все-таки зачем ему нужно мое прощение? Он был готов умереть, но ради чего? Ради искупления вины? А может осознал, что переспал с парнем и стало противно от самого себя? Если второе, то топиться должен я, а не он. Но я слишком люблю жить. Может кто-то плюнет в мою сторону и скажет, что я трус, ведь честь самурая важнее… Но я не самурай, мне важнее моя жизнь. Пусть меня топчут и пачкают, я буду подниматься раз за разом и доказывать, что пока кровь не остыла, сколько бы ее не вытекло в сырую землю, я найду в себе силы обрести будущее.» — прижав костяшку указательного пальца к губам, рассуждал Чуя.
— Мне ужасно холодно, — нарушил тишину Осаму. — Да, — не сразу отозвался Накахара. Полноправная хозяйка ночь опустила черную вуаль, усыпанную мелкими сверкающими камушками. Город погрузился в сказочную полудрему. Булькая по мелководью напарники вышли из моря. Песок неприятно лип к ногам. Вся одежда, кроме оставленных плащей, была мокрой. Чуя снял майку, отжал и встряхнул. По его стройному телу покатились капельки воды, бликующие в свете недавно зажженных фонарей вдоль набережной. Тусклый свет едва доходил до парней, но они отчетливо видели друг друга. Накахара стал сосредоточенно сушиться влажной одеждой, думая как снимать трусы перед Дазаем… Чуя никогда не стеснялся оголяться перед парнем, но сейчас голубоглазого не покидало чувство, что это будет выглядеть каким-то приглашением. Дазай заметил, что напарник уже в десятый раз трет по одному и тому же месту на коже, а его глаза шарятся взглядом по земле, словно что-то потерял в песке. Сначала Осаму так и подумал, но потом до него дошло, что с нижнего белья Накахары все еще капает вода, а он почему-то обходит это место стороной. Тогда шатен, словно невзначай, обернулся лицом к свету, застегивая плащ. — Фонари включили, видишь, — успокаивающе тягуче начал Осаму, давая Чуе возможность сообразить, что никто не торопит, а главное не смотрит, — Но они так далеко от пляжа, что здесь все так же темно. Накахара надел плащ, запахнул его полы и снял мокрое нижнее белье. Отжал и скомкал с другой одеждой. — У меня пакет есть, — сказал рыжеволосый и вынул из кармана тонкий полупрозрачный пакет. — Вот это да! Не перестаешь удивлять своей предусмотрительность. Тогда давай я понесу наши вещи. В плащах парни выглядели как местные сумасшедшие. Хотя Накахару со спины можно было принять за девушку в длинном плащике, под которым, возможно, находилась юбка или платье. Его волосы были влажными и волнистыми, словно уложенные муссом. Шляпа кокетливо накренилась, а полные, но крепкие ножки, словно желали сбросить ботинки и надеть на себя изящные туфельки. Правда, походка совсем не женская, казалось, портила весь образ. Но ведь и не у всех девушек походка как у моделей. — Мы как парочка эксгибиционистов! — весело заявил Дазай. — Ой, фу. Я тебя не знаю пацан. Отойди, — без злости ответил Чуя и создал между ними дистанцию, отставая на пару шагов. — Тогда я один эксгибиционист. Хочешь покажу?! — резко развернулся, размахивая пакетом с одеждой, ухватившись за полы плаща, чтобы распахнуть его. Однако вовремя остановился, потому что как раз в это время из-за поворота вынырнула влюбленная парочка. Девушка стала толкать парня в бок локтем, призывая увидеть этот беспредел. Оба таращились во все глаза. — Нашел чем пугать. Че застыл? Показывай, раз так хочешь, — насмехаясь заявил Чуя, — Или у тебя показывалка отмерзла? Дазай ничего не ответил, развернулся и продолжил идти вперед. Накахара удивился немного, что Осаму вдруг приутих. А потом услышал где-то неподалеку шепот и все стало на свои места. Захотелось приколоться над ним. Чуя подошел к Дазаю вплотную и прошептал: — Не хочешь обнять меня? «Какого фига он так говорит?» — с недоумением во взгляде посмотрел на Чую Осаму и продолжил идти, не вынимая руки из карманов. Накахара понял, что это прозвучало слишком тупо, словно он пристает к Дазаю. «Вот черт! Похоже теперь он смотрит на меня с презрением, но я просто хотел приколоться. Аааа! Надо спасать свое самолюбие. Если он не обнимет меня, это будет провал. Я точно не оправдаюсь потом, зачем такое попросил…» — занервничал Накахара и его лицо, минуя волю, слегка порозовело, но такой едва заметный румянец не был виден в полумраке. — Просто холодно… И я боюсь заболеть, — добавил Чуя, не поднимая головы. — Ну… Если тебе это поможет, хоть я очень сомневаюсь, — неуверенно проговорил Осаму и послушно обхватил парня за плечи, прижимая спиной к себе. Накахару словно током прошило. Он ожидал другого. Думал, что Дазай положит руку на талию. И тут Чуя закричал: — Аа! — громко и истерично, — Спасите! Осаму чуть инфаркт не шандарахнул. Не понимая, откуда Чуе видится опасность, вжался в него еще крепче, стараясь защитить хотя бы тем, что парня не утащат неведомо куда. Это усугубило ситуацию. Не сразу сообразив, Дазай все же разжал хватку, когда Чуя стал отчаянно биться в его руках, словно пойманная птица. — Маньяк! Спасите! Насилуют! Руки от меня убери! — задыхаясь, кричал Чуя. Парочка подбежала к ним. Накахару натурально трясло. Инстинктивно Накахара свел коленки вместе. Стало неуютно быть без нижнего белья рядом с незнакомыми, хоть плащ и прикрывал его наготу. Зажав рот рукой, парень тяжело дышал. Его вдруг накрыло. Неприятные воспоминания лезли в голову. Тот самый голос звучал где-то рядом, призывая ответить. Сердце бешено колотилось. «А вдруг все повториться? Он прижал меня так крепко. Я хотел пошутить, что отбиваюсь от маньяка, эти бы прибежали спасать, Дазай бы занервничал. Стал бы просить, чтобы я объяснил, что это недоразумение. Было бы смешно… смешно. Не фига не смешно! Я понимаю, что глупо так паниковать. Ведь я верю, что он не станет больше этого делать. Но… Госпади, я просто идиот.» — все так же крепко зажимая рот рукой и пытаясь успокоиться, думал Чуя, не обращая внимание на происходящее вокруг. В уголках глаз застыли слезы, губы подрагивали. Девушка подошла к нему и обняла. — Тише-тише. Мой парень разберется с этой сволочью… А ты знакома с ним или он просто так к тебе пристал? — спросила девушка и заглянула в непроглядно-несчастную бездну голубых глаз. — Простите, простите, я не хотел так. Простите… Тем временем Осаму говорил с парнем, который схватил кареглазого за лацканы черного плаща. Дазай хотел решить все миром. На данный момент у него не было ни душевных, ни физических сил, чтобы вступать в драку. Шатену хотелось рухнуть в постель и как можно скорее. Ему даже казалось, что если он все-таки пропустит удар, то свалится и заснет, а там бейте хоть сколько. — Мы коллеги, работаем вместе. Это просто неудачная шутка! Давайте разойдемся, у вас все-таки свидание, а вы тратите его на наш дуэт, — долетели обрывки фраз Осаму до Чуи и тут же потонули в забористом мате оппонента. — Это правда! — несильно отталкивая от себя девушку и выходя на свет, заявил Чуя. Повисла немая пауза, где все участники застыли на месте, ожидая дальнейших слов. — В общем… Простите, пранк вышел из-под контроля. Я хотел подколоть его. Но не ожидал, что… — Накахара замялся, ведь он не мог сказать правду, — Что я такой талантливый актер!
Чуя облегченно выдохнул и улыбнулся, внутренне ликуя, что нашел оправдание своим эмоциям, далеко непритворным. Убранные за спину руки все так же мелко дрожали, но весь он выглядел очень убедительно. — Да уж… Ну и шутки у вас, — сказал парень, выпуская из рук, изрядно помятый воротник Дазая. Девушка кинула презрительный взгляд на Чую, хмыкнула и удалилась, а вслед за ней пошел и ее парень. — Ну ты это… — Чуе было неловко смотреть в глаза Дазая, но пересилив себя, голубоглазый решил наехать первым, сменив тон он продолжил, — Ты тоже тупо шутишь! Так что мы квиты! Осаму рассмеялся, что безумно удивило Накахару, ожидающего скандала. — Боже, Чуя, я почти поверил тебе. Это был потрясающий развод, — глаза Осаму сияли неподдельным восхищением, — Признаюсь, ты меня сделал! Но только на этот раз! Будь уверен, я тебя переиграю. Так что не надо упиваться победой, иначе проворонишь мой ход. Дазай подмигнул Накахаре, слушающему его в некотором ступоре. «Этот придурок даже рад. Мда, я и правда ничего о нем не знаю. Что если шутки Дазая, направленные на меня, никогда и не были попытками унизить? Вдруг у него такое чувство юмора? Зачем же я тогда злился и обижался? Возможно ли, что Осаму просто не умеет иначе. И это его способ показать ту самую дружбу. Немного даже грустно стало, что я, после каждой его выходки, старался доставить неприятности в отместку. Никогда и не задумывался, что Дазай все это время был искренен. Что если это я никогда не умел дружить? Что если он действительно очень одинок, а я отталкивал… Бедная заблудшая душа… У обоих.»
____________________________________
/1378 слов/