5
«Так ярко и нежно ласает солнце и так поразительно-отчужденно море проглатывает мое тело, словно нехотя.» — прищуривая глаза подумал Осаму.
Погода неожиданно испортилась. Тяжелые волны сбивали Осаму с ног. Идти было трудно. Казалось, незримый ангел-хранитель напускал напасти, останавливающие Осаму на пути к своей последней цели. Еле как, но он все-таки переставлял уставшие ноги. Только когда парень окончательно выбился из сил, он остановился и решил немного отдохнуть, а заодно достать этот чертов мобильник. Все это время Дазая непреодолимо тянуло проверить входящие, ведь он ждал, что Чуя ответит на его сообщение, позвонит или хотя бы прочтет. Однако парень упорно брел, стоически справляясь с соблазном. Дазай не прикасался к телефону, запрятав его поглубже в карман брюк. Жгучее любопытство снедало изнутри, а страх перед ответом Чуи заставлял сердце биться громче. А еще Дазай опасался, что не сможет закончить начатое…
Все мысли были поглощены борьбой с обуревающими шатена чувствами. Осаму и не заметил, как телефон намок. Не трудно было догадаться, что карман, в котором был сей аппарат, погружался в воду в те моменты, когда парень падал, сбитый волной. Однако Осаму мыслил не очень трезво и рационально, так что до него не сразу дошло, что ответа он не узнает в любом случае. Руки шатена дрожали, то ли от холода, то ли от нервов, когда он доставал влажный мобильник в надежде, что тот работает.
«Черт, я забыл вынуть его из кармана, отвлекшись на ни с того ни с сего разбушевавшиеся волны. Хотя… Какая разница? Все равно никто не позвонит.» — успокоил себя Осаму.
Выдохнув, он разжал руку, выпуская бесполезный кусок пластика, набитый шестеренками и схемами, и побрел дальше, низко опустив голову. Сердце разрывалось от обиды и боли.
«Ну почему он не прочел мои сообщения сразу? Я не могу себе больше врать, я хотел, чтобы ты вернул…» — но Осаму резко тряхнул головой, выбивая эту мысль.
«Фу, слабак. Ты хотел, чтобы он вернул тебя? Хватит ломать комедию и сдохни уже наконец так, как тебе это причитается. Сотни раз ты сбегал от смерти, делая вид, что это она тебя избегает. Самый настоящий лжец. Что врет себе самому… Боже, хватит! Это неправда. Я хочу уйти, хочу.» — судил и защищал сам себя Осаму.
Про Дазая сейчас можно было бы с уверенностью сказать — сам себе жертва и палач.
Занятый невеселыми мыслями парень не заметил, как вода стала доходить до плеч. Осаму стал медлить, перетаптываясь на месте, убеждая себя, что ждет, когда его накроет высокой волной, но этого все никак не происходило. Бушующее море вдруг утихло. Произошло это так же неожиданно, как и началось, словно именно так и задумывалось. Волны пожурили парнишку и умолкли, ведь пока он шел, они не раз сбивали его худое тело, словно наказывая шлепками о многовековое дно. В такие моменты он мечтал захлебнуться, но рост был выше, чем уровень воды, поэтому приходилось вставать снова и снова, упорно уходя вглубь.
***
Чуя набрал короткое, но гневное сообщение, то самое сообщение, которое так ждал напарник…
У на мгновение ожившего мобильника засветился экран, распугивая лениво проплывающих мимо него рыб, где-то на самом дне.
— Да-а-за-иий, — проорал Накахара, стоя на острозубой гряде, а его голос, словно музыка, разнесся эхом над морем.
Осаму вздрогнул.
«Показалось или нет? Чуя звал меня? Что это именно Чуин голос я уверен, но вот не галлюцинации ли у меня, что я его слышу…»
Перед глазами мелькали черно-синие круги. Осаму был так некстати ослеплен закатным солнцем, на которое вот уже несколько минут отрешенно пялился и бездействовал. Шатен ничего не видел и лишь глупо озирался по сторонам. Сам же он был едва заметен, так что на то, что Чуя увидит, рассчитывать не приходилось. И все равно Дазай упорно молчал, не желая привлекать к себе внимание Чуи, как ему казалось, вымышленного погибающим сознанием.
Нервничая, Чуя пытался понять где именно находится напарник. Он открыл фото еще раз и внимательно пригляделся к кусочкам пространства, попавшего в объектив. У него было смутное подозрение, что Осаму мог пойти топиться на тот самый старый пляж, где они не раз бывали. По иронии судьбы, Чуя находился за скалой. Так близко и так далеко. Возможно, именно сейчас Дазай захлебывается в соленой воде, находясь в шаговой доступности. Или его многострадальное тело уже опустилось на дно…
«Та самая стена непонимания, как смешно, она разделяет сердца и жизни. Мы так близко, но чтобы спастись и жизни не хватит разбить ее камни… — думал Накахара, перебираясь на другую сторону высокой глыбы.
Ступив на песчаный берег, рыжеволосый побежал вдоль кромки воды, ища следы напарника.
«Ничего… Совсем. Пляж пустой и спросить-то не у кого. Как нарочно, стало холодно, а в такую погоду народ сбегает. А это же… — Накахара остановился, наткнувшись на рассыпанный букет физалисов и непонятные, затертые волнами иероглифы.
«Здесь!» — Чуя поднял один стебелек и, скинув обувь и плащ, пошел в воду.
Море было умиротворенным. Оно без колебаний впустило в свои воды рыжее создание, напоминающее солнце до того, как оно стало таким холодно-кровавым и беспощадно-отрешенным. Через какое-то время пришлось плыть, рост не позволял идти. Стебелек физалиса сломался из-за энергичных движений руками. В ладони Чуи осталась лишь часть цветка, небольшой зажатый кусочек, который он почему-то никак не мог отпустить, остальное же унесло течением. И тут он наконец-то увидел затылок шатена.
— Дазай! — крикнул, едва не срывая голос, Накахара, боясь не успеть доплыть вовремя, — Осаму! Стой, пожалуйста. Не надо. Что же ты за дурак такой?! Ненавижу тебя, слышишь?! Всем сердцем! Ненавижу! Только иди сюда. Хочешь смерти? Но мы еще не договорили, так что подожди, немного, а потом я лично с тобой расправлюсь…
По щекам шатена катились слезы. Он так хотел услышать слова, ради которых должен был бы остановиться. Глаза застила пелена слез. Нельзя было попасться Чуе в таком виде. Осаму ушел на глубину, смывая слезы и взбадривая плывущее сознание.
— А! — тонко вкрикул Чуя, увидев, что Осаму вопреки его словам стремительно кинулся в море.
Накахара стал плыть еще быстрее, чем мог себе позволить. Как только он добрался до того места, где прежде была видна голова парня, ногу свело судорогой. Но Чуя, закусив губу от резкой простреливающей боли, все равно нырнул, рискуя собственной жизнью и тут же столкнулся с выныривающим Дазаем. Непонимание вышло на новый уровень.
— Мы не договорили… Это верно. Я все еще хочу услышать ответ на мое сообщение, — отдышавшись ответил Осаму, словно повисшие в воздухе слова Чуи, были сказаны всего секунду назад.
Чуя лишь выдохнул и стал уходить на дно. Судорогой свело обе ноги. Чуе вдруг до одури стало плевать на происходящее. Может быть потому, что он позволил себе расслабиться, подсознательно вверяя собственную жизнь напарнику. В таком темпе он очень давно не плавал вот мышцы его и подвели, плюс ко всему было холодно. Дазай подхватил парня, совершенно не понимая, что с ним и стал тормошить. В голубых глазах отражалось море, а может они сами по себе были целым морем или даже океаном, но их выражение было нечитаемо.
— Чуя… — прошептал Осаму, — Почему ты здесь?
Вместо ответа Накахара поднес к лицу шатена кулак. Как только тот перевел взгляд на него, Чуя разжал руку. Внутри лежал маленький красный бутончик физалиса. Осаму зажмурился, а когда открыл глаза, то прижался ко лбу парня своим на долю секунды, а потом отстранился, боясь вызвать у рыжеволосого еще большую, чем была, ненависть. Лоб Накахары был горячим по сравнению с Осаму, с лица и волос которого стекали холодные капельки. Лицо Дазая было таким белым, что его вполне можно было бы принять за утопленника, ворующего живого Чую на свое дно ради забавы. Эдакая ундина с глубокими карими глазами, в которых завораживающе отражались красные капли заката, повернулась спиной к напарнику. Без лишних слов Накахара обхватил Осаму за шею, прижимаясь к нему всем телом.
«Холодный… А ведь он тут давно. Серьезно заболеет, если не отогреть.»— думал рыжеволосый. Эта ситуация напомнила Чуе то, как Осаму всегда тащит его на своем загривке, после особенно выматывающих миссий. Так что чисто рефлекторно, Накахару стало клонить в сон. Было так привычно касаться носом шоколадных волос, что Чуя расслабился и буквально ощутил, что все тревоги позади. Не так уж и важно, что было… Парни приблизились к такому уровню воды, где Чуя мог свободно идти в рост, а не плыть. Чуя тут же слез, хоть Осаму и попытался воспротивиться, но вовремя смекнул, что не стоит этого делать, поэтому отпустил и остановился. — Дальше ты сам… — это был вопрос, но произнесен с неправильной интонацией. Чую бросило в холод от таких слов: «Так значит он просто доставил меня до мели, а сам планирует вернуться обратно. Тогда…» — А… ты? — шумно сглатывая, хрипло спросил голубоглазый. — И я. Сам, — отчужденно и тихо ответил Осаму, не понимая, зачем Чуя придирается к его словам. — В общем уйдем вместе. Не скрою, я все еще злюсь на тебя, и я не знаю, когда смогу перебороть ужасное ощущение, что сдавливает изнутри. Ощущение от которого хочется плакать, истерить и ломать все вокруг… Так что ты должен будешь привыкнуть к тому, как все станет теперь. — Чуя. Я не хочу так жить, если мне придется привыкать быть на расстоянии, бояться говорить с тобой или касаться. Ты же сам сказал, что никогда не простишь. Я и так ненавижу свою жизнь, а теперь-то я потерял единственного друга. Я ненавижу себя. Мне нет места в этом мире. Как же ты не поймешь?! Молчание затянулось. Осаму смотрел назад на почти утонувшее солнце, что торчало лишь тонким краем, а ведь они должны были пойти на дно вместе… Теперь, когда Чуя пришел за ним, Дазаю совсем не хочется умирать, и в то же время он не может отступиться от задуманного. Иначе окажется идиотом не только в собственных глазах. — Ха… — тяжело выдохнул Чуя, закрывая глаза, что все это время укоризненно смотрели на Осаму. В душе Чуя был готов простить, но что-то непреодолимое, словно стена, не позволяли ему сказать что-то подобное. Бытует мнение, что извиниться очень тяжело, но сказать искренне и от чистого сердца «я прощаю тебя» еще сложнее. — Знаешь, тебе пора идти. Ты скоро замерзнешь… — сиплым голосом, но мягким тоном, сказал Дазай и перевел глаза на Чую. Взгляды встретились. Не сводя голубых глаз, Чуя вытянул сжатый кулак вперед, мысленно призывая Дазая сделать то же самое. Осаму поднял дрожащую руку, но остановил ее на полпути, сомневаясь, правильно ли он понял жест Накахары. Поэтому Чуе ничего не оставалось, как объяснить все словами, неуверенному в собственной нужности, давнему другу. — Мы навсегда останемся друзь… — «друзьями» хотел сказать Накахара, но почему-то побоялся, — Напарниками, связанными кровью, потом, взаимовыручкой и болью. Я не говорил, что вырву часть своего прошлого, что слишком сильно сплелось с твоим. Но и не жди, что я прощу и забуду произошедшее, ведь все изменилось. Как там твои физалисы говорят, а? — Они ведут душу к свету. — Даже так? — Чуя присвистнул, задумываясь. Накахара не слышал слова, произнесенные маленькой утешительницей, подразумевая совсем другое под ответом на свой вопрос, а именно вывод из легенды. «Можеть быть Чуя хочет, чтобы я заслужил прощение и его дружбу? Действительно… Умереть было бы слишком легко, нежели терпеть ежедневные пытки. Он прав, я должен постараться создать из осколков цветы.» — Чуя, я обещаю, что заслужу твое прощение, — по-детски трепетно глядя в чужие глаза, Осаму в порыве эмоций схватил обеими ладошками кулак Чуи, что так и был поднят все это время. — Нет-нет, ты не так делаешь! Надо было стукнуться кулаками, — не зная как реагировать на слова парня и одновременно избегая таких неоднозначных прикосновений, быстро и громко выпалил рыжеволосый. Вместе с этими словами Чуя сильно тряхнул своей рукой, освобождаясь от хватки Осаму. Дазай тут же исправился, поднеся кулак. Напарники ощутимо крепко соприкоснулись костяшками, запечатывая разногласия. Они оба теперь другие. У Осаму появилась истинная цель — заслужить прощение, стать кем-то более значимым в жизни Накахары… Чуя же увидел Осаму другими глазами. Ведь все это время Накахара относился к Дазаю как к пустой декорации, совершенно не пытаясь понять, что творится в его душе. Чуя всегда считал его самоуверенным и наглым повесой, а теперь… Теперь ему хотелось докопаться до истины и узнать настоящего Осаму. Им предстояло доказать, что все и всегда можно исправить. Стоит лишь изменить свое отношение и посмотреть по-новому.
____________________________________
Вот и прода, всех целую в щечку, пока🙂❤️
/1954 слова/