53. Десятый Съезд Правителей. Восстание Джокера
Пик потребовал остальных покинуть поле боя, пока кто-нибудь ещё не пострадал. Однако тут его по лицу полоснула тень. Он поднял голову и увидел, что это была Куроми. Девушка-птица наматывала круги над полем битвы, когда ровно посередине между королями приземлился Курон. Он преградил дорогу королю.
Куроми приземлилась рядом с ним, не складывая крыльев. Пик рявкнул:
—Чего вылезли?! Уходите!
Куроми ответила:
—В наших интересах бой. Товарищ Курон, — она обратилась к нему уже тише, — не перенапрягайтесь, прошу вас.
Курон неопределённо переметнул взгляд в сторону. Он не был уверен, что он знает, что значит "не перенапрягаться". Куроми обратила взгляд на короля треф. Её печать стала буквально источать этот сине-голубой свет. Волосы Куроми, что до этого больше чем на половину были серыми, вдруг почти полностью стали сине-голубыми. Она взлетела и зависла в воздухе. Из её печати вырвался луч энергии.
—Спи! — скомандовал она. Король треф поднял стену на пути, но луч будто прошёл сквозь, ничуть не потеряв своей силы. Астрея выскочила туда, сразу, встав перед раненным Пиком, готовясь защищать короля.
Клеопатра сразу поняла:
—Невероятно! Это не обычная магия! Это психо-магия! Она пытается усыпить его.
Куромаку согнулся пополам, схватившись за голову под лучом. Но тут он стал медленно подниматься. Его тело обрастало чёрной жижей, отталкивая луч. Тут он обратил взгляд напрямую на Куроми. Яркий, бело-синий луч стал меняться. От короля по этому лучу будто по проводу потекла чёрная энергия. Ненависть. Куроми испуганно отшатнулась назад, однако она не успела разорвать связь, когда эта энергия ударила её в голову. Куроми потеряла управление и довольно жёстко упала на землю. Курон попытался её поймать телекинезом, но моментом почувствовал острую боль в грудной клетке. Нет. Он ещё не может применять свою магию. Он слишком измотан. Куроми начала приподниматься. Курон оказался около неё, присев в защитной стойке, как будто готовясь отгонять противника. Он понял, что что-то не так. Из глаз Куроми текут кровавые слёзы. Её печать как будто залепили чёрной кляксой или ожогом.
—Простите, — сказала она. Курон понимал, что в этом нет её вины. Эта способность всегда приносила ей ужасную боль. Но в последнее время она применяла её очень часто, чтобы держать короля и регента на ногах. Ясное дело, что сейчас это не сработало.
—Это не твоя вина, Куроми.
Куроми приподнялась и раскрыла крылья, широким венцом над головой.
—Держитесь позади меня, мой принц.
Куроми закрылась на секунду крыльями и тут же грозно раскрыла их, держа два маховых пера в руках, как два меча. Каждый лишь чуть меньше метра. Король треф выставил на Пика руку, и по земле с хрустом стремительно поползла трещина, из которой вырывались каменные сталагмиты, как колья. Аура Астреи засветилась алым огнём. Пик выставил руку на колья и выпустил молнию. Астрея ударила рукой по земле. Удар. Но колья продолжили лезть.
"Что?! Нет! Что-то питает их! Один удар и…" — поняла Астрея, видя, что концы кольев источают чёрную субстанцию.
—Твою колоду! — выразился Пик, но аура Астреи вдруг засияла ярче, превращаясь в столб пламени. В руки Астреи упал серебряный ключ на подобие того, что у Пика. Удар отбит. Пик и Астрея переглянулись.
Астрея сказала:
—Ну? Что я говорила? Я твой козырь в рукаве, — сказала она, щёлкнув языком. Она поняла, что открыла свою реликвию. Это был большой серебряный ключ со знаком пики и красными рубинами.
—Круто! — сказала Астрея, проворачивая ключ в руках.
Пик вызвал свой ключ и ответил:
—Это твоя реликвия? Надеюсь, ты не будешь мешаться под ногами, малявка.
Астрея хохотнула, явно не воспринимая его предупреждение всерьёз. Оно даже не могло её обидеть.
—А ты сомневаешься, твоё величество?
Пиковые двинулись на короля треф. Но тут на их пути выросла стена. Это явно был не король. Стена была больше похожа на потресканный песочный за́мок. Пик и Астрея обернулись на Курона. Как он вообще воспользовался магией? Он шатаясь, поднялся, держа руку протянутой. Астрея поняла, что он использовал пилюли. Стена рассыпалась сразу же, но сигнал был понят.
—Я не позволю… Не позволю тронуть товарища Куромаку… У меня… — Куроми тут же очнулась. Она посмотрела на короля, а потом на перья-мечи в своих руках.
Она снова вернула их в крылья со словами:
—Он прав. Я бы всё равно не смогла сражаться со своим господином, — ответила она. Курон медленно и явно аккуратно пошёл в сторону короля. Тот стоял на месте.
—Ходи, — приказал король. Но Курон молчал в ответ. Продолжал идти навстречу. Глаза информатора светились даже не серым, а каким-то хрустальным цветом изнутри. Как будто опасаясь, что марионетка очнётся, ненависть стала оплетать тело короля быстрее, лишая его человеческих черт. Превращая в монстра.
Курон ускорился:
"Пока не поздно... Пока не поздно и я могу что-то сделать!"
—Товарищ Куромаку, — позвал его Курон. Тот застыл, как будто признавая голос. Голос близкий, чем-то похожий на его собственный. Куроми побежала туда.
—Пандора! Стой! — окликнула её Астрея. Но Астрея поняла в чём дело. Незаметно рука короля выполнила жест, и за спиной Курона появилось копьё. Он его не почувствовал. Куроми поняла, что ещё всего секунда и король может сотворить непоправимое.
—Наша война окончена, — сказал Курон королю. Он говорил осторожно.
—Товарищ Курон! — воскликнула Куроми, желая предупредить об опасности.
"Чёрт! Я не успею!"
Король дёрнул руку на себя, сказав:
—Достаточно ли я "булатен"? Надеюсь, ты смотришь, Пик. Вот тебе вся моя решимость!
Копьё сорвалось с места и раздался свист и звук, ознаменовавший то, что копьё достигло своей цели. Все ахнули от ужаса. Копьё пронеслось мимо Курона. Король целился им в себя. Бита!
Оно пробило его насквозь, кажется, не задев позвоночника и жизненно важных органов. Изо рта короля полилась кровь. Он рухнул на колени, чувствуя, как кровотечение медленно крадёт его жизнь, растекаясь на земле.
—Нет! — воскликнул Курон, желая подойти ближе, но король отбросил его и Куроми телекинезом от себя прочь, будучи уже наученным горьким опытом, что ненависть может переселяться в других посредством контакта. Копьё исчезло. Изо рта короля полилась чёрная субстанция, хотя она явно была не в восторге.
—Убирайся, зараза! Я не повторяюсь дважды! — прохрипел Куромаку почти не своим голосом. Его глаза приобрели нормальный вид. Но тут же стали снова покрываться тьмой. Ненависть понимала, что он ещё не умирает, так что тоже не собиралась сдаваться. Но тут земля под королём засветилась. Появилась огромная круглая печать с символом ци.
—Данте…
Поняв, что здесь сейчас всё рванёт, Куроми схватила Курона и окутала их в кокон из своих крыльев:
—Берегись! — яркая вспышка и взрыв.
—Сработало? - спросила Куроми, раскрывая кокон. Из клубов пыли раздался болезненный кашель и какой-то раздосадованный голос:
—Всё у меня астма...
—Товарищ Куромаку!
Король стоял на одном колене. Ненависть, будто живая, отползла в сторону, сжигаемая ясным солнцем. Оно метнулось, словно раненный заяц, из последних сил в сторону. И с силой впиваясь в землю импровизированным буром из своей конечности, зарылось под землю и скрылось. Минута молчания, когда Пик медленно двинулся к королю. Куроми и Курон помогли королю треф подняться на ноги.
—Маку!
Тот посмотрел на Пика. Пик глубоко вздохнул и сказал:
—Ты сволочь, второй! Натуральная сволочь! — с этими словами Пик подошёл к нему и обнял короля треф.
—Грх, Пик, кхм. Ты мне сейчас позвоночник сломаешь. Умирать по-настоящему я не планирую.
Пик ответил так, будто и не слушал:
—Ты напугал всех до чёртиков! Ещё хоть раз так сделаешь, я тебя убью, очкарик чёртов!
Куромаку закатил глаза и похлопал Пика по спине, прохрипев:
—Ладно-ладно. Договорились.
—Ну наконец-то!
—Куромаку! Ты жив?! — воскликнул Зонтик, когда всё вернулись к Месту Съезда. Пик ответил с нервной насмешкой:
—Живой. Куда ж он от вас денется?
Его оттащили туда после биты. Куромаку держался за пробитый бок, стараясь остановить кровотечение.
Хелен воскликнула:
—Парни!
Куромаку хмыкнул:
—Здесь есть работа для тебя, Хелен. Прости, что прошу об этом.
Пик помог ему сесть на землю. Хелен присела на землю рядом с королём. Её руки засветились нежным мятным светом:
—Не смей извиняться. И когда же вы наконец перестанете драться?
Пик хохотнул:
—Надеюсь, никогда. Это было очень забавно.
Вару воскликнул, ударив себя в грудь:
—Забавно?! Ты называешь это "забавным"?! Я чуть не умер! Я ранен! Я очень опасно ранен! А ты смеёшься?!
Эмма подошла к Вару сзади и с силой ударила его по голове да так, что тот согнулся под ударом:
—Заткнись, Вару! Кто-кто, а ты вышел без единой царапины!
Вару упал в осадок и воскликнул:
—Да я говорил про мою психику! Я требую компенсацию!
Пик рыкнул на него:
—Вару! Заткнись, а! Достал уже.
—Ясно. Значит они одолели субстанцию. Отлично. Пришло время переходить ко второй части моего гениального плана!
—Джо, ты с кем разговариваешь? Гони сахар!
—Ну Чарли! Ох, э-э-эм. Сейчас. Я сейчас... Только... Я схожу за ним!
—Хей! Я не поведусь на это снова! Куда ты направился?!
—Потом доиграем!
—Э-э-э! Там же барьер!
—Увидимся.
Над столом Правителей за спинами клонов закружился вихрь зелёно-синей магии. Все обернулись. На столе сформировалась светящаяся фигура, но потом этот силуэт стал приобретать черты. Магия рассеялась и вот на столе стоит карта ростом в два метра! Одетый в одежду шута зелёно-синих цветов, длинноволосый парень с бледной кожей и тёмно-синими глазами. Зазвенели на его шапке бубенцы.
Эмма развела руками:
—Да вы издеваетесь?! Что ещё?!
—Джокер! — хором воскликнули остальные правители.
—Собственной персоной! — ответил Джокер. От него исходила невероятно мощная карточная магия. Даже когда он её не использовал, её можно было ощутить и как будто увидеть. Голову Астреи пронзила мгновенная и острая боль. Да и понятно. Джокер - сильнейшая карта колоды! Пик гневно оскалился.
Джокер сказал, раскрыв руки, как для объятий:
—О-о-о! Мои старые друзья! Короли и королевы! Как же я по вам соскучился, дорогие мои мерзости!
Он спрыгнул в сальто со стола к правителям. Он как будто подтянулся к Куромаку и сказал, легонько дав ему пальцем по носу:
—Всезнайки!
Куромаку отшатнулся назад и поправил очки. Джокер оказался за спинами Данте, и Николь и обнял их со словами:
—Умницы! — он отпустил их и с невероятной скоростью оказался за спиной Пика и потянул туда Хелен:
—Котики и зайки!
Пик зашипел на него и начал потихоньку вытаскивать карманный нож из-за пазухи, но ударить всё не решался. Хелен слишком близко.
Хелен потребовала:
—Отпусти!
Пик уже хотел пырнуть Джокера, как тот отпустил его и сказал:
—И мерзость-Вару. Я как знал, что не смогу убить тебя так просто!
Все разом оглянулись на Вару с требованием объяснить, но тот, ощущая момент триумфа, лишь фыркнул:
—А что ты думал? Я не дам тебе так просто скинуть меня с моей же башни. Знаешь ли, я не идиот...
"Чтобы понять, что именно он имеет ввиду нужно вернуться назад во времени и переместиться в пространстве. Одним козырным сезоном ранее в Варуленде.
Вару, пиковый валет, как обычно, встречал очередной закат в своей стране. Не сказать, что прекрасной стране. Варуленд не отличался особой роскошью или хотя бы целостностью, а Вару это даже не парило. Эта страна его заботит только пока она им восхищается, как своим создателем. Пока они зовут его богом, королём, вождём, лидером. Пока повинуются малейшему его слову. Это то, чего он никогда не получит от других клонов. Он хотел быть клоном №1, которым по его мнению так несправедливо стал Габриэль, бубновый валет. Пятый хотел быть первым, хотел быть лидером вместо восьмого, он верил, что ни чуть не глупее второго. Он хотел быть лучшим. Причём, не важно как.
Вару является вторым по силе валетом из четырёх. Он делил это место с Габриэлем, благополучно оставив Зонтику, валету треф, место слабейшего. И в надежде сокрушить Пика, Вару и примкнул к Джокеру в прошлый раз.
Пиковый валет не тот, кого особо мучают воспоминания или чувство ностальгии. С первого же года своей жизни, а на тот момент только существования, он понял, что его амбиции и жажда власти неутолимы. Он не может умерить их, не может отказаться от них.
Но больше всего ему хотелось, чтобы его замечали. Он не хотел быть лишним. Или, Боже упаси, быть скучным и забытым остальными. Ему не важно, как они будут думать и нём, как и каким запомнят его. Пусть он будет хулиганом, пусть будет тем, кто отличается от всех, пусть будет гадом, но он не будет скучным.
Приближение конфликта забавляло его, подогревало интерес, будоражило в конце концов. Он и не сомневался, что короли лично столкнутся в битве. И пусть хоть разорвут друг друга на части. Ему же, коварному валету пики, от того только веселее! Присутствие тринадцатого клона немного напрягает его, слегка пугает, хотя он никогда в этом не признается, но что, как не это, можно назвать настоящим карточным азартом?
В тот вечер он распахнул настежь стеклянные двери и на закате вышел на балкон. Мятные тюли колыхались под дыханием ветра. Закат плясал в зелёных, почти непрозрачных очках валета. Он стоял, облокотившись об железные, резные перила балкона. В тот момент, что-то необъяснимо тревожило его. Идиллический пейзаж не занимал его разум. Лишь тревога.
—Вару... — вдруг окликнул его голос позади. Такой знакомый. Валет не оборачивался. Он и без того прекрасно знал, кто это к нему пожаловал.
—А тебя стучаться не учили, тринадцатый? — проскрипел валет, но он подумал дужку очков и его тон сменился на более дружелюбный, хотя по-прежнему фальшивый тон, — ха-ха, ну ты и доставил же им проблем! — он смеялся невесело.
Джокер дёрнул острыми плечами, пройдясь пару шагов в сторону:
—Хах. Как видишь из кожи вон лезу.
—Ну так что тебе здесь надо? Говори быстрее, — презрительно кинул валет. Его тон колебался в ритме метронома со средней амплитудой. Он чётко знал, что хочет сказать и как он хочет это сказать. На редкость, он не хотел строить иллюзий для Джокера и играть в его союзника.
—Ну-у-у. Я хотел предложить тебе повторное сотрудничество. Всё-же я твой лучший друг.
Но в ответ Карточный Бог получил лишь молчание, но наконец валет подал сперва слабый смешок, а потом громко и злобно расхохотался. Он резко обернулся на Джокера и распахнул край своего плаща рукой со словами:
—Аха-ха-ха-ха! Ты?! — и Джокер явно не понимал, чего он смеётся, а потому спросил:
—Ну да, я, ведь так?
Вару в ответ вздёрнул голову вверх и зарывшись пальцами одной руки в свои взъерошенные зелёные волосы, сказал:
—Ты правда так думаешь?! Хи-хи-хи… — спросил Вару, хихикая, как гиена. Его смех перестал звучать устрашающе, скорее ехидно.
—А... Разве это не так?
—О карты! Сейчас расплачусь! Только вот я тебя разочарую! У меня… Нет друзей. Совсем! - сказал Вару, а сам подумал:
"Ты, чёрт, вогнал меня в долг перед седым дьяволом. Теперь я рискую стать чёртовой марионеткой снова, но я больше не собираюсь быть у кого-то на побегушках".
—Среди клонов нет. Они никогда не отличались терпимостью к кому-то вроде нас. Разве нет? У них нет чувства юмора.
Но Вару возразил сурово:
—Ведь я тоже клон. "Пятый", — заметил Вару уже более серьёзно и звякнув ногтем по значку пятёрки, на котором держалась его мантия. Он прекрасно понимал, что перед ним непосильный противник, но у него уже был план на такой случай.
—Вару, не придуривайся, я сейчас серьёзно. Я же знаю! Мы друзья. Ты сам говорил, что… — сказал Джокер, положив руку на плечо Вару. Он был гораздо выше его и Вару выглядел, как его младший брат. Но Вару фыркнул и скинул со своего плеча руку Джокера.
Вару снова отошёл к перилам:
—Ты оправдываешь свою карту, "дурак". Ведь лишь дурак верит иллюзионисту, — фыркнул валет.
Джокер обомлел, его рука в яркой цветной перчатке сжалась в кулак. Джокер опустил взгляд и стиснул зубы. В этом оскале были прекрасно различимы, как будто звериные, хищные клыки. Но оскал ярости и разочарования быстро перерос в злобную, безумную улыбку.
Глубоко дыша и дрожа от гнева, Джокер проговорил:
—Вот как значит. Вот как значит всё обернулось?..
Джокер сделал рывок вперёд. Вару обернулся, но было поздно. Джокер направил на него свой скипетр и вокруг него заискрили салатовые молнии. Он выстрелил слабо, но этого хватило, чтобы сбросить Вару с балкона. Пиковый валет полетел вниз.
—Бита, — сказал Джокер, уходя, — Варуленд мой!
—Псих, — прошипел Вару.
Вару знал что Джокер рано или поздно придёт за ним. Потому оставил в своей комнате клона. Имитация своей смерти даст ему шанс дожить до Съезда Правителей. Вару выждал пятнадцать минут и поворачивающим движением по линзе очков убрал иллюзию окровавленного трупа, вокруг которого уже стали собираться любопытные зеваки.
—Будет лучше, чтоб он думал, будто убил меня; ладно, рогатый, мне крайне любопытно, чем же закончится это наше приключение?.."
Куромаку поправил очки и сказал:
—Джокер… Не думаю, что ты пришёл сюда только для этого момента.
Джокер сказал, карикатурно хлопнув себя по лбу, будто цель его визит в совсем выпала у него из головы:
—Оу! Да, конечно.
Он снова телепортировался на стол и воскликнул:
—Я объявляю вам войну! Все Великие Правители Карточного Мира против меня, Карточного Бога!
Вару хлопнул в ладоши:
—Вот так бы сразу! А-то к чему все эти "телячьи нежности"?!
—Ну так принимаете мой вызов, "Великие Правители"?
Пик вытянул руку и рявкнул без раздумий:
—Да! Чёрт возьми!
Все остальные правители молчали. Никому кроме него не хватило бы смелости так легко и непринуждённо на это согласиться. Куромаку снял очки и потирая их серым платком со знаком треф, сказал:
—Я так полагаю, у нас и выбора нет.
Джокер сказал:
—Нет, он есть. Вы можете сдаться добровольно и тогда я использую вашу страну для своих нужд. Например, против тех, кто хочет всё ещё стоять на ногах, — при этом он указал на Пика, — так, что вы скажете?
Вызов был принят. На том же Съезде было принято объединение всех стран Карточного Мира в Объединённый Карточный Союз. Или сокращённо - ОКС.
—Чтож, Пик. Мы присоединимся к вам через сезон. Нам нужно уладить последние дела. И кое-что… Смастерить… — и это сработало, как триггер на Николь, что стояла поблизости. Она буквально подлетела ближе и чудом успела притормозить до того, как бы врезалась в короля:
—Что вы хотите смастерить?! Могу я поучаствовать?!
Куромаку вздохнул:
—Николь…
Николь сказала:
—И если вы не против, то я хочу на пару деньков забрать Куроми с собой.
—Не-е-ет! — протянула Куроми.
Съезд окончен. Новый козырь - трефы.
Король и регент возвращались обратно. Они ехали в неловком молчании. Как будто с исчезновением Куроми, исчезло и их желание говорить. Король даже признал, что эта "благословенная" тишина пугает и раздражает его больше, чем желание Куроми быть в курсе дела, что так или иначе приводило к тому, что король невольно перед ней отчитывался о ситуации и о ближайших планах. Её редкие вопросы и доводы оказывались даже вполне приятными своей инициативностью, в отличие от Курона, которому, кажется, совершенно всё равно. Для него имел значение только приказ короля. И если его не было, он будет молчать, имитировать гранитную статую, что у него само по себе неплохо выходит. И в таком состоянии покоя, из него слова клешнями не вытащить.
Прошёл час пути, но он ощущался, как вечность тишины, которая только и разбавлялась тихим шумом двигателя машины и трения шин о землю. Король вёл машину и всё думал, как начать объясняться перед Куроном рядом с собой. Он чувствовал себя виноватым. Всё же, теперь то, что он утаивал от Курона нечто важное, - очевидно, как на ладони.
Король не рассказал ему о ненависти, о том, что чувствует себя неважно, потому что сам считал всё это второстепенным. Тем, что ему знать не обязан. Но Курон отныне знал, что король не до конца с ним откровенен.
Разумеется, и Курон знал, что король и не обязан рассказывать ему обо всём. Кто он такой, чтобы требовать от короля всех треф исповеди? Но тем не менее, он чувствовал себя?.. Обманутым? Мир его создателя был Курону лишь частично понятен. Мир, в котором правит разум и гасятся любые чувства. Мир логики, мир бесконечных, но бездушных возможностей. И некоторое время, в начало своего пути, Курон шёл рядом с ним. Будто даже держал короля за руку. Однако теперь он чувствовал себя всегда на краю бездонной, тёмной пропасти тайн, холода, их даже глупой гордыни и могильного молчания, что хоронило их до этого нерушимую связь. Гордыня не позволяла кому-то обернуться назад, осознать, что происходит, пока не стало слишком поздно. Курон чувствовал, что отдаляется от своего создателя. Или тот нарочно уходит в мир за пропастью?
"Так вот как ощущается недосказанность?" - подумал он, сам вспоминая, сколько раз пытался утаить от короля своё состояние. Да и что греха таить? Он делает это до сих пор. Он поймал себя на том, что давно разучился говорить с создателем о самочувствии. Это отошло на второй, и на третий план, а после и вовсе стало табу. Их общение наполнил официально-деловой стиль. Они должны играть свою роль непогрешимых лидеров без личностей, без проблем.
За все годы, когда они правят бал Карточного Мира их взаимоотношения приобрели некий холодный, отстранённый оттенок. Курон, ведомый обидой, и сам порой называл создателя "господином Куромаку", что того внутренне обижало. Курон всем видом будто перечёркивал то, что когда-то называл создателя "отцом".
"В какой момент пропасть между нами стала настолько велика, что нам нужна помощь?" — думал король. Он шумно вздохнул, привлекая внимание регента. Он уже знал, что это значит. Экзекуция в попытках вернуть всё назад.
—Курон, я думаю, я должен перед тобой объясниться. Нам, действительно, о многом стоит поговорить. Вне зависимости от того, готовы мы или нет. Согласен?
Курон ответил механически:
—Так точно.
Куромаку на секунду прикусил внутреннюю часть щеки, но после ответил:
—Можешь отбросить официальность, — он остановил машину, — мы сейчас говорим, как отец и сын.
Курон ответил, продолжая смотреть прямо в пустоту Карточного Мира за окном.
—Вы сами говорили мне не называть вас так.
Куромаку понял, что тот его подловил:
—Мало ли что я там говорил! Я волнуюсь за тебя. Я волнуюсь о том, как теперь мы будем взаимодействовать, если позволишь выразиться настолько неотёсанно.
Курон ответил:
—Позвольте, я не понимаю проблемы?
Куромаку вздохнул и ответил:
—Я обязан объясниться. Во избежание возникновения вопросов и недопониманий. Курон, я с тобой сейчас откровенен, мне дорога наша с тобой связь.
Курон смиренно ответил:
—Как пожелаете.
Регент закрыл глаза. Куромаку понял:
"Он даже не хочет слушать... Не хочет говорит об этом. А может просто не хочет говорить со мной?"
Они снова двинули в путь.
—Курон, я серьёзно. Когда мы все в такой опасности, последнее, что я хочу - это чтоб кто-то был уязвим перед Джокером. И я не хочу, чтобы это был ты. Поэтому нам и нужно прояснить всё, как можно скорее. Я запрещаю тебе ходить на задания не просто так. Ты сам это слышал сотни, если не тысячи раз, но я скажу ещё раз. Ты дорог мне, ты нужен мне. Я не могу потерять и тебя, ферзь.
Курон молчал, но наконец сказал:
—И для этого жертвуете другими?
—Приходится. Не говори это в ключе, будто меня это вполне устраивает. Мне дорог каждый житель, каждая жизнь, но каждый конфликт предо мной стоит выбор. Гибель кого-то другого значит несколько разбитых, но живых сердец, твоя смерть - гибель нашей нации. Ты настоящий король треф. И всё, что я делал, делаю и сделаю - только ради вас. Ради тебя в том числе. Ради вашего идеального дома, без войны и без лишений.
Курон не выдержал. Внутри что-то перекрутило, сжалось, неприятно закололо. Он спросил:
—Хорошо, но где место для вас в этом "идеальном мире"?!
—Это не то, что должно занимать тебя. Вопреки бессмертию, век королей долог, но не вечен, — ответил король. Курон был, мягко говоря, в шоке: "Товарищ Куромаку сейчас сказал, что так или иначе умрёт?"
—О, Курон, не делай такое лицо. Давай не будем изобретать велосипед? Мы оба знали об этом. Это может случиться и в следующем же бою, в битве с тринадцатым, а может и через тысячу битв, сотни карточных лет, но однажды это случится и нам нужно это принять. Это во-первых. Отсюда истекает второе: Куроми. Она выполняет военные задания не потому что мне якобы "её не жалко". А потому что она очень сильна, возможно, став 10-ткой, она бы даже была сильнее дам и валетов. Условно.
Явно руль был единственным, что мешало королю жестикулировать. Курон продолжал смотреть на короля.
Тот не смотрел на него, но понимал:
—И по твоим глазам я читаю вопрос: "а в чём же тогда разница, кого отправлять на миссии и кто будет решать наши и чужие проблемы?" Чтож. Отвечаю. Разница между тобой и ней в том, что она никаким образом не претендент на место трефового короля. Никто из тех, за кого ты "мог умереть", не смогли бы стать новым королём треф, если со мной что случится; она телохранитель, страж, солдат, в последнее время - даже наш герой. И весь Куроград обязан ей по горло, потому что после некоторых размышлений, я не знаю, что было бы с нами, если бы Куроми не сломала Захватчиков, не обрушила на пиковых артиллерию, уменьшив их численность, вступила в битву, когда Пик грозился меня убить… - после этих слов, у Курона сердце два удара пропустило.
"Она хотела спасти короля, что и сделала. Сделала в одиночку… Она отбила нашего короля у короля Пика и держала его атаку вплоть до прибытия помощи Правителей. Что же делал я в это время?!"
—Но королём треф ей не быть, — сказал король, и Курон спросил:
—А Куроку?.. Разве плох был бы король из того, кто действительно желал добра и мира? — в его голосе читалось странное чувство отчаяния, горести с примесью сухого гнева. Куромаку кивнул, осознавая что ему этот разговор тоже нелегко даётся.
—Даже Куроку не был претендентом, ты единственный, кто можешь сделать это. Потому тебе нельзя умирать. Сейчас рисковать тобой нет надобности. У нас будет "супер-оружие" лучше… — сказал Куромаку и сам поймал себя на том, что чуть не проболтался о том, о чём рассказать информатору пока был не готов. О Корабле Тесея.
И если от этого разговора королю удалось частично умерить свою совесть, то регент ощущал, что сам не до конца был честен. Но просто не мог себя заставить поговорить об этом ни с кем. Уже давно не в его привычке было быть открытым другим.
"Да, будь здесь Куроми, мне было бы легче разговорить его… — подумал про себя король, осознавая, что его попытка поговорить с ним по душам, потерпела настоящее фиаско, — он захочет воспользоваться твоим эмоциональным состоянием, чтобы сломить твою решимость".
Они оставили машину на парковке, где находились прочие летательные и наземные средства передвижения в пользовании подразделений и только после этого, пройдя всего пару метров от парковки, король, шедший впереди, услышал гулкий, неутешаюший звук. И он понял, что случилось ещё до того, как обернулся, чтобы увидеть, как старший регент опасно накренился набок, а после рухнул на землю, не в силах больше подавлять убивающую слабость в ломоту в теле, гудение и звон крови. Пары часов сна в машине не было достаточно, чтобы дёшево откупиться от тяжёлого прибоя, который накрыл его только сейчас. Он потерял сознание до падения. Падение было лишь следствием. Это, как минимум, значило, что он полностью провалился в глубокий сон, каковым не промышлял последние несколько недель. Во время лёгкой дремоты, он мог стоять, облокотившись об стену или сидеть. Но сейчас на это просто неоткуда брать силы. Использование магии вопреки совета лекарей добили его окончательно.
—Исакуро перережет мне артерию скальпелем, если узнает, что я вынудил его использовать магию. Хм, в который раз убеждаюсь, что я привязался к тебе сильнее, чем мог представить, — сказал король, магией поднимая регента и перекладывая его себе на руки. Йота была единственным местом, в которое он сейчас мог его отнести. Куромаку понимал, что в своём нынешнем состоянии не сможет использовать исцеляющую силу Ци. Придётся довериться лекарям.
На пороге Йоты они оказались довольно быстро. Исакуро сидел у стойки регистрации, когда король прошёл в Йоту. Пара молодых лекарей были крайне удивлены такому визиту. Лично короля треф они не видели, а его образ неразрывно был связан с его кабинетом. Факт, что он не выход из него - постулат. Но ещё больше их удивило, когда они поняли, кого король принёс сюда.
—Товарищ Исакуро, добрый день, мы не отвлекаем тебя?
Исакуро поднялся со стула так резко, что тот отъехал назад с неприятным дребезжащим звуком.
—Товарищ Куромаку? День добрый, а в?.. — но не успел он ничего, сказать, как до него дошло, что на руках у короля старший информатор. Никогда ещё Исакуро не видел его более беспомощным, чем сейчас.
—О карты! Что случилось?! — но и на этот вопрос быстро нашёлся ответ. Удивление на лице Целителя сменилось подозрением в прищуренных глазах цвета пара, а после и тревожным осознанием, что его предупреждение было нарушено. И, возможно, простая перестановка повседневных предметов магией не заставила бы его потерять сознание. Предупреждение Целителя было нарушено в условии битвы карт, в этом у него не возникло никаких сомнений. Что-то произошло на этом Съезде Правителей.
И взглянув на виноватое лицо короля треф, Исакуро не был уверен, что хочет знать правду. Точно такое же, хоть и чуть более удивлённое выражение было на лице короля в тот день, когда, как теперь знал Исакуро, Курон оказался похищен пиковыми, а Куроми упустила их, подвергнув всех опасности. Куромаку в тот день в самом прямом смысле чуть не прибил её, но успел остановиться до того, как мог это сделать.
Исакуро понимал, что обладая королевской силой, Куромаку мог её убить, удушив или приложив об стену чуть сильнее. Он мог убить его сестру. Но что-то умоляло даже это. Исакуро тогда понимал, что лидер Трефового Альянса тоже оказался напуган собственным поступком с картой, которая если и не была пределом совершенства, но уж точно не заслуживала насилия и жестокости к своей персоне. Её ошибка в тот день могла дорого обойтись Карточному Миру, но его ошибка обошлась бы ещё дороже.
Исакуро тяжело вздохнул, понимая, что даже после этого, не может ни ненавидеть, ни презирать своего начальника. Как-никак, ко всем им он был благосклонен и даже добр. И перед самой Куроми, как Исакуро знал, он тоже официально извинялся, хотя от компенсации Куроми отказалась, аргументируя это тем, что король применял энергию Ци, чтобы помочь и этого достаточно:
—Никакая компенсация не должна превышать ущерб.
Король треф уважаем и любим своим народом. Противниками "отца народов" были только завистники, которые чувствовали себя ущемлёнными самим фактом существования человека, способного ведать обо всём.
—Давайте вы оставите товарища Курона здесь, пока он не очнётся, я пригляжу за ним, — сказал Исакуро, когда король переложил старшего регента на койку.
Король не возражал. У него ещё было пара незаконченных дел. И раз Курон теперь неактивен, то закончить их представилась отличная возможность. Куромаку признался, что он, будто какой-нибудь преступник, боялся раскрытия. Но не общественности, а именно Куроном. И ведь он единственный, кто достаточно близок к нему и даже чересчур умён, чтобы не начать подозревать создателя. И правильному Курону будет сложнее всех объяснить, зачем всё это нужно Карточному Миру и контретно самому Куромаку.
За мысль, что от части даже хорошо, что Курон без сознания, король почувствовал болезненный укол совести в районе горла, где теперь образовался горьковатый ком:
"Мне стыдно перед тобой. За всё, что я сделал и чему позволил случиться. Как я и говорил, однажды ты поймёшь, но за Корабль Тесея ты меня не простишь и за тысячу карточных лет…"