33. "Счастливые" Лица
—Месье! Месье Феликс! — раздался звонкий голос в стенах солнечно-жёлтого замка. Обычно утро в Фелиции (разумеется, до прочтения свежего выпуска газеты) - самое лучшее время. Но вот только сегодняшнее утро началось не с кофе и даже не с радостного пения валета о том, что пришёл новый день "великих свершений", что заставило Франца, первого жителя и ближайшего слуги короля Фелиции, волноваться о самочувствии своего создателя. Уже почти 7 утра, а Франц, на удивление, не слышит утренних "трелей" Феликса. Да и небо показалось ему более облачным, чем обычно. Дождя не предвещается, но каким-то образом даже дожди в Фелиции были какие-то тёплые, ласковые. Простой облачности в Фелиции не наблюдалось никогда. На памяти Франца, которая никогда не подводила его, день вчера выдался не самый лучший, но каждое утро червовый валет просыпался с искренней надеждой на лучшее. "Утро вечера мудренее", - так он говорил всегда. Вчера, к примеру, Феликс в очередном приступе гнева сильно накричал на одного стражника, после чего долго извинялся, когда пришёл в себя, но это только под беды.
Даже хорошо, если бы вчера всё на том и закончилось, но, к сожалению, нет. И Францу приходилось признать, что так тяжело с Феликсом ему ещё никогда не было. Разумеется, Франц уже привык. Создателя он не выбирал, но не мог не признать, что Феликса он, как своего создателя, любит и уважает, помогает ему, как может и умеет, пусть и не всегда успешно. А о раздвоении личности у своего создателя Франц был осведомлён лучше всех. Вернее, для многих это был секрет. Ведь какие слухи тогда могут поползти? Но в последнее время бороться с этой стороной Феликса становится всё сложнее и сложнее. Франц уже опасался, что о расстройстве господина кто-то узнает. Вчера вечером в дневнике Франца появилась только короткая запись: "Завтра будет другой день…" Эта была закодированная реплика, которую он вставлял в конце какой-нибудь записи, когда Феликс опять проявлял свою "тёмную" сторону.
А сегодня утром Франц заметил отсутствие Феликса, потому сам пришёл его будить.
—Месье! — он постучался, вошёл в покои валета. И что он увидел! У него сердце остановилось. По комнате будто ураган прошёлся! Вещи и мебель были раскиданы, зеркало на тумбе рядом с кроватью разбито с засохшими потёками крови. По нему хорошенько треснули кулаком. Те же бордовые пятна были и на ковре, вереницей ползли к кровати и по смятому пледу, который вчера так и не был убран перед сном. Самого валета Франц обнаружил около кровати. Он лежал рядом с осколками и явно спал. Рядом валялись опустошённые и полуопустошённые бутылки, как догадался Франц, из под алкоголя.
—Месье! О карты!
—Месье, ну нельзя же так, — приговаривал Франц. Вид у Феликса, сидящего теперь на кровати с кружкой воды, был самый несчастный. Он бессильно плакал. Просто сидел и плакал, не в силах даже подняться. Всё зашло слишком далеко ещё вчера. Именно вчера вечером он позвонил трефовому королю с решением установить камеры на территории Фелиции. Но, как потом он понял, эта система вызовет больше недоверия и страха, по крайней мере, если верить словам Куромаку, а трефовый король на памяти Феликса никогда не ошибался. И Феликс даже допустил мысль: "Ну конечно! Ему всегда всё легко давалось! И Джокера он не боится! Кого вообще может бояться такой, как он? Чего ему вообще бояться? Ха-ха! Апокалипсиса? Смерти?"
Франц пододвинул стул, который похоже один раз беспощадно швырнули в стену и присел напротив валета.
—Господин Феликс, нам нужно что-то сделать. Что вчера ответил господин трефовый король? — тут Феликс вздёрнул голову и посмотрел на него. Лицо валета осунулось и было всё красным. Глаза всё ещё были на мокром месте.
—Что… Что он ответил?.. — дрожащим голосом в некотором припадке безумия переспросил Феликс, — он отказался! Назвал это чушью! — руки валета задрожали. Он заскрипел зубами и Франц понял, что допустил ошибку заговорив о звонке трефовому королю. Но он же не знал. Губы валета сперва сжались до белизны, и он проиграл в потолок:
—Конечно, "спасибо", гений! Тебе же виднее, Куромаку! Тебе всегда виднее! Но если ты с утра не найдёшь очки, боюсь, виднее, ха-ха, тебе не будет, очкарик несчастный! — проорал валет потолку, захлёбываясь своим поддельным смехом и слезами. Франц был в ужасе. Он не мог поверить, что король Феликс мог даже в отсутствие короля Куромаку так неприлично высказаться о его близорукости. Дворецкий обратился к нему:
—М-месье Феликс, не стоит говорить такое. Плохое зрение - не его прихоть, он в этом не виноват, как и не виноват в том, что происходит, — Феликс оскалился и спросил:
—А ты вообще на чьей стороне?! — Франц ответил:
—Тут нет сторон, месье Феликс. Сейчас очень неспокойные времена. И мы все на одной стороне.
—Какое ему вообще дело?! Я монарх Фелиции! А раз он не монарх, то и указывать мне не может! — проорал Феликс. Франц ответил уже жёстче, решив что не позволит Феликсу окончательно уйти не в те степи:
—Может он и не король Курограда, но он по прежнему король трефовой колоды и обладает огромной властью в Карточном Мире. Тут локоть валета задрожал, стакан в его руке разлетелся на осколки. Вокруг валета заискрили молнии. Франц отскочил назад:
—Король Феликс, прошу вас, держите себя в руках! — воззвал он и это сработало. Феликс вдруг стал дрожать и посмотрел на израненную руку, которую снова порезал об стекло. По щекам валета снова потекли слёзы. На этот раз не только обиды, но и боли:
—Франц, — он повернулся на Франца, который не был уверен, а с Феликсом ли он разговаривает?
—Франц, прости, я… Я не знаю, что со мной такое… — сказал он, вздрагивая всем телом, закрыв лицо окровавленными ладонями. И Франц понимал, что могло быть гораздо хуже. Это хотя бы его собственная кровь, а не чужая. Франц подумал и побежал в ванную за полотенцем. Он вернулся обратно с влажным полотенцем.
—Король Феликс, мне кажется, сегодня вам лучше отдохнуть, — сказал он. Феликс отрицательно помотал головой, продолжая всхлипывать.
—Вы можете поведать мне обо всём, — сказал Франц, садясь на стул и аккуратно протягивая руки, чтобы обтереть руки валета от крови. Феликс не сопротивлялся. Он начал говорить:
—И знаешь что более важно? Где-то внутри я понимаю, что он прав… Он всегда прав, но разве у меня есть выбор?! Это… Это расстраивает меня. Это странное чувство, — он сделал большой вздох и рыдая в голос, сказал:
—Совсем не похоже на счастье! — Франц поднял взгляд на Феликса и заметил, что с ним что-то не так. До этого ярко-жёлтые волосы валета выглядели теперь бледно-жёлтыми и будто потеряли такой объём.
—Месье, признаться честно, я мало в таком понимаю, но, мне кажется, что раз король треф говорит не делать этого, стоит прислушаться к нему, как никак, вы же говорили мне, что он плохого не посоветует, верно? — Феликс проскулил:
—Побыл бы он в моём положении, в моей шкуре, сказал бы иначе! Я уверен! Другого выхода нет! — сказал Феликс, одновременно с этим осознавая, что Куромаку никогда бы не оказался в таком положении. На мгновение Феликс даже подумал: "Его поди такие проблемы не донимают! Какие вообще могут быть проблемы у такого, как он? Ему ведь всегда всё легко давалось! Так? Конечно, так! Я ни разу не видел, чтоб у него были проблемы!" Франц вздохнул:
—Почему мы не можем спросить, как лучше? Нам нужна помощь, — Феликс ответил, отдёргивая руку:
—Неужто и ты считаешь, что я и сам не справлюсь?! — Франц ответил:
—Ничего подобного. Нам просто нужен совет. Куроградцы - отзывчивый и благородный народ, — Феликс ответил:
—Да? Вспомнить Альфа, мне дурно становится, — резко заметил он, наблюдая за тем, как полотенце пропитывается кровью. Франц рассудил:
—Да, они весьма резки в своих словах, но тем не менее, они говорили нам правду. Горькую, но правду, — Феликс шатаясь, поднялся:
—Чтож, допустим, что тебе виднее, ты же с ними так уж крепко дружишь, — Франц замялся:
—Ну, уж не настолько крепко дружу…— Феликс, шатаясь от головной боли, отошёл к окну и открыл его, тревожа затхлый воздух комнаты, пропитанный противным запахом алкоголя. Феликс выглянул в окно. Хмурое утро. И он нашёл эти облака, что вроде как закрывают собой свет ясного солнца, но и дождём тоже не разразятся, отвратительными. Он с некоторым остервнением задёрнул тюль на окно и снова повернулся к Францу:
—Почему все просто не могут быть счастливы?.. Почему постоянно что-то мешает всеобщему счастью?! Разве я много прошу?! Всё не так! Всё не так, как я того хочу! — проорал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Он начал расхаживать по комнате, как будто жадно выискивая, что можно ещё разбить, сломать, сорвать, чтоб выместить свою злость. Франц почувствовал, что начинает бояться. Это совсем как в первый раз. Как в тот первый раз, когда у Феликса случился приступ неконтролируемой агрессии. Но сейчас это было страшнее. Феликс даже не пытался успокоиться. Франц уже знал, что нести утреннюю газету - уже само по себе просто плохая примета. Потому он решил, что тем более в этот раз, Феликсу лучше не знать утренних новостей.
—Король Феликс… — уже было обратился к нему Франц, как раздался видеофонный звонок. Феликс вдруг изменился в лице. Он медленно подошёл к видеофону и поднял трубку.
—Алло? — спросил он. На другом конце провода раздался голос трефового короля.
—Алло, утра, Феликс, я подумал над твоим запросом. Мы согласны. Когда тебе удобно провести установку системы видеонаблюдения с распознаванием лиц? — Феликс на секунду застыл, но тут же отозвался:
—Д-да. Да хоть сегодня! — Куромаку вздохнул и сказал:
—Хорошо, я ожидал такого. Сегодня через 2 часа к тебе прибудут мои карты для установки. Устраивает?
—Д-да, конечно! Спасибо, Куро! — сказал Феликс. Куромаку не ответил на это, только сбросил трубку бросив:
—Всего наилучшего, — Франц поднялся на ноги и разведя руками в белоснежных перчатках, сказал:
—Как я и говорил, куроградцы - отзывчивый народ. Они легко входят в положение и помогают своим друзьям, — Феликс тяжело и судорожно выдохнул:
—Д-да, ты, как впрочем и всегда, оказался прав. Зря я так, — сказал он, — они хорошие… Пусть и не похожи на нас. Франц, прикажи убрать здесь и подготовь все формальности. Мы будем встречать гостей, — Франц незаметно выдохнул. Феликс стал больше похож на себя. Франц поднялся и покинул покои. Но тем не менее его продолжало мучить странное чувство. Кого он увидел только что? Это был кто угодно, но не король Феликс. Этот кто-то появился всего на несколько секунд, но Франц прочно запомнил этот безумный, мечущийся, как будто "голодный" взгляд. Информатор нервно облизнул губы. Его посетило воспоминание из промелькнувшего, как вспышка, детства.
"—О-о-о! Какой ты милый! — это было первое, что Франц услышал, когда был создан. Тогда ещё амбициозный и безоблачный Феликс, освещающий своей добротой казалось даже тень ночи, только думал, как построит страну без горя, без печали.
—Маленькое совершенство! Ты мне так нравишься! Я буду любить и заботиться о тебе! Мы все будем заботиться друг о друге и жить счастливо! — восклицал Феликс.
—Я назову тебя Франц. Да, ты будешь Франц! Можешь гордиться, маленький друг! Мы вместе построим прекрасную Фелицию! И я уверен,мы будем счастливы! Как тебе?"
Франц подготавливал бумаги, когда его посетило это тёплое воспоминание. Он поджал губы. Всё действительно идёт не так хорошо, как им бы того хотелось. На деле политика и правление оказались не столь простыми, как того хотел Феликс. Но Франц знал, что что бы ни произошло, в его обязанности входит контроль дел в Фелиции, помощь королю, поддержка делом и советом. Что он и делал по сей день весьма успешно удерживая всё в относительном равновесии. Но и он признавал, что его возможностей и навыков тоже не хватает. Всё, что он умеет пришлось узнавать на ходу. Этим, как оказалось бесценным навыкам править его было просто некому научить, ведь, как правитель Феликс оказался весьма слаб. Именно осознав своё бессилие Франц впервые тайно написал письмо в Куроград с единственной подписью "королю". Письмо принял и прочитал Курон, который доложил о нём трефовому королю. Несмотря на риск, который обеспечивался холодной войной с Пиковой Империей, трефовый король и его карты лично прибыли в тогда ещё строящуюся Фелицию. Этот визит Францу тоже запомнился. Тогда они впервые встретились с трефовыми Курограда. А ещё Франц впервые встретился с Куроном.
"Затрубили стражники. Через строящиеся ворота в стене Фелиции проехала делегация верхом на лошадях серой масти. Цокот копыт привлёк внимание карт. Феликс был крайне удивлён такому внезапному визиту. Франц ожидал, что они отреагируют, но не до такой же степени!
—Куромаку? Привет? Давно не виделись, а что случилось? — спросил Феликс, выйдя к королю. Куромаку отвечал:
—Это я должен у тебя спросить. Мы получили письмо, судя из почерка его написал не ты, но мы решили не медлить, — он протянул Феликсу письмо. Феликс, прочитав его, сразу понял, кто написал письмо с просьбой о помощи. Валет неловко почесал затылок:
—Ох, чтож, в чём-то он прав. Проходите, — тут он увидел, что с коней лишь чуть по-меньше спрыгнули ещё двое одинаковых до нельзя! Прямо двое из ларца одинаковых с лица! Оба с довольно длинными волосами, собранными в хвосты и в одинаковой одежде. Феликс не удержался и поинтересовался:
—О-о-о! А кто это с тобой, Куромаку? — Куромаку ответил:
—
О, невежливо с моей стороны. Это мои карты, — он показал на одного сказал:
—Вот этот Курон, а второй - Куроку, — тут один из них сказал:
—Вообще-то я Курон, а он Куроку. И вы ещё называете себя нашим отцом! — с наигранным возмущением сказал он. Второй клон отвёл взгляд, как будто пытался сделать вид, что не знает другого. Куромаку закатил глаза:
—Куроку, воздержись от своих шуток, прошу тебя, мы же в гостях… — Куроку подал сдержанный смешок, а Куромаку сказал:
—Вот всегда так. Не обращай внимания, Феликс, они учатся у меня, но пока что ещё немного придурковаты, — устало сказал король. Феликс спросил:
—Ты их отец? Это та-а-ак ми-и-ило! Я думал, что ты не любишь детей.
—Они и не дети. Давай не об этом, Феликс. Так что ты хотел?.. Обсудить… — но Феликс уже тянулся к Курону:
—Ты, конечно, не жёлтый, но такой милый! Ты как Куромаку, только маленький! — валет начал щупать того за щёки:
—Какой хмурый, но щёчки такие мягкие! Ты как маленькая тучка! Ути боже, какой хорошенький! Я не могу удержаться! Куромаку, как ты его сделал? — тут Курон тактично убрал руки Феликса и почти шёпотом сказал:
—Позвольте, но мне неприятно… — Феликса немного ошарашило взрослое обращение Курона, и он сказал:
—Ладненько… — Куромаку ответил:
—Да, лучше не трогай его. Он не тактильный, — Курон подошёл к Францу и сказал, протягивая руку для рукопожатия:
—Моё имя Курон, я первый житель Курограда. Я нашёл ваше письмо и передал его королю, — Франц неуверенно пожал ему руку:
—Очень приятно, я Франц, первый житель Фелиции. Спасибо, что сразу отреагировали, — Курон произвёл на него странное первое впечатление. Взрослый в шкуре 15-летнего подростка. Тогда он был только 3-кой треф, а Франц не спешил подниматься, оставаясь 2-кой. Но как помнил Франц, в один визит после войны, Курон предстал перед ним задумчивым и не питающим мечт, 10-кой треф. Тогда Франц понял, что война сделала с его другом нечто ужасное."
—Они всегда помогали нам…
А тем временем в Курограде проводилась активная погрузка техники. Часть подразделения Бета тоже поедет в Фелицию, чтобы помочь Альфе с установкой. Макуро, младший связист Альфы, был в самом приподнятом настроении:
—Вторая поездка в Фелицию в году! Праздник какой-то! — Курохико за обыкновением ответила:
—Тоже мне праздник! Мы едем на задние, товарищ Макуро, тебе лучше собраться. Твои способности там очень пригодятся, — Макуро надул щёчки и сказал:
—Я помню, — Куроми обратилась к Курохико:
—Да брось, товарищ Курохико, это хоть какое-то разнообразие между работой за компьютером и занятиями в школе. Я его понимаю, — Курохико едко заметила:
—В вас обоих мало стали, булатности. Я сомневаюсь, могу ли я доверять вам? — Дакимакуро отметил, кладя руку на её плечо:
—Товарищ Макуро - ребёнок, который пусть и работает в подразделении Альфа, пусть ради всего святого остаётся ребёнком, раз ему дана такая возможность. Среди нас он единственный, кто способен беззаботно смотреть на вещи и в то же время оставаться гением в своём деле. Куромико, — он прервался, глядя на Куроми и Макуро, которые уже их не слушали, держались за руки и водили хоровод, — о ней пока рано судить. Но господин и товарищ старший на её компетентность, как ни странно, не жалуются. — Курохико пробубнила:
—Ты сам знаешь, у товарища старшего в привычке нет жаловаться.
—Разговорчики… — отозвался голос и два посла чуть вздрогнули. Курохико чуть мотнула руками с шипением:
—Да когда ж он прекратит подкрадываться! — она дёрнула рукой так, что чуть не попала по носу Дакимакуро, но он уклонился и заметил:
—Шпионская привычка должно быть.
—Товарищи, выдвигаемся. Бета сообщила, что они двигаются обратно. Установка блока управления прошла успешно. Теперь наша очередь подключение камер и настройка их на работу. Отправляемся немедленно.
Поездка на машине в Фелицию заняла около 2,5 часов и это очень даже быстро. По прибытии в Фелицию серую машину со знаком звёзды на капоте остановила стража у ворот. Курон за рулём тяжело вздохнул с коротким:
—Минутку. Намечается очередной фелицийский фарс, — он вышел из машины как-то странно потирая ладони в перчатках.
Он отошёл к стражникам и начал что-то обговаривать. Куроми, которая сидела на первом пассажирском сидении, заметила что-то странное или даже жуткое. Лица обоих стражников в жёлтой форме "озаряли" широкие ухмылки. Не хитрые, скорее ненормальные. Улыбки были от уха до уха во все 32 зуба у обоих стражников. И ладно бы, но эта улыбка не сходила с их лиц, глаза были широко распахнуты, как будто в болевом шоке. Курону пришлось признать, что они заставили его нервничать. Но он не знал, с какой стороны зайти к этому вопросу. Стража пропустила их, Курон вернулся в машину. Судя по выражению его лица, он сам не понял, что произошло только что. Но он понимал, что происходит что-то очень странное. Стражники разговаривали очень скованно отвечали только на вопросы по поводу въезда и простыми предложениями, не позволяя заговорить об улыбках.
Они проехали в город. Макуро спросил с заднего сиденья:
—Они выглядели странно, вам не кажется? — Курохико ответила:
—Это червовые. То, что нам кажется странным, для них - абсолютно нормально. Но на воротах появилась стража. Могу предположить, что король Феликс взялся за ум, а вернее - за страну, — Курон ответил:
—Что-то мне подсказывает, что твой довод верен. Но, судя по всему, у короля Феликса свои представления о том, как "взяться за страну", — Куроми ответила:
—Мне не по себе от этого…
Они въехали на территорию города и тут Куроми поянла, что такое "тревожность" во всей её ужасающе красе. Карты на улицах города улыбались. Точно так же, как стражники. Они проводили машину странными взглядами. Вроде как улыбаются, но по глазам видно, что будто просят о помощи. Что-то случилось здесь. Что-то ужасное. Курон время от времени спрашивал дорогу, а Курокайхо напрявляла по карте. Наконец, они приехали к небольшой круговой площадке с фонтаном и начали выгружаться. Макуро сомневался, хочет ли он выходить из машины, но его никто не принуждал. Все прекрасно понимали почему и озвучивать это не было ни причин, ни желания.
Куроми выбралась из машины и сразу огляделась. И первое, что она точно заметила, в городе прохладно, по крайней мере прохладнее, чем обычно. И было понятно почему. Она подняла голову к небу и заметила, что там зловеще клубились серые тучи.
—Что-то не так… — сказала она, снова опуская взгляд и осознавая, что даже теней нет. Это значило, что погода и не планирует проясняться.
—Куромико, чего без дела? — спросила Курохико. Куроми ответила:
—Извиняюсь, но мне нужно кое-что проверить. Всего пару минуток, — Курохико съязвила:
—У нас нет пары минуток, Куромико! Я не хочу задерживаться или тем более отставать от графика! — Куроми показала ладонь и отошла на пару метров от машины. Печать на её лбу засветилась ярким синим светом. Она огляделась. Весь город был пропитан непонятным спрайтом. Это ощущение походило на уныние. Этот спрайт показался Куроми сырым и по консистенции напоминал призрачную слизь, которая собой опутывала город. В Фелиции никогда не бывало вот так облачно и уныло. Сладковатый запах выпечки, витающий в воздухе больше не приносил ощущения беззаботной сказки. Скорее вызывал склизкое отвращение. Она дизактивировала свою печать и вернулась к остальным помогать с выгрузкой оборудования и с целью доложить.
—Разрешите доложить. Спрайт Фелиции изменился, — Курон посмотрел на Куроми и спросил:
—Это хорошо или плохо? — Куроми ответила:
—Скорее плохо. Я бы назвала этот спрайт отвратительным. Воля карт здесь слишком слаба. Спрайт очень слабый и болезненный.
—Всё настолько плохо? — поинтересовался Дакимакуро. Куроми ответила:
—Судя по спрайту, у одного товарища Курона спрайт сильнее, чем у целого города, — Курохико ответила:
—Это не показатель. По нему вообще мерить нельзя, — но тут раздался голос:
—День добрый, сеньор…
—Франц…