32. Неисправные
В кабинете трефового короля раздался видеофонный звонок. Король, который только что решил отложить бумаги и наконец перекусить на рабочем месте, тяжело вздохнул. Он только взялся за вилку, когда этот звонок разрезал слух. Немного разочарованный, но смирившийся, он отложил еду:
—Страну построить - построили, а работы меньше не становится… — но не успел он снять трубку, как тут в дверь постучались.
Король вздохнул и выдал, потерев глаза:
—Войдите.
В кабинет прошла Куроми.
—Добрый день, господин. Кофе? Чай? Доклад?
Куромаку посмотрел на неё, поправляя очки:
—Ты сама знаешь, доклад, но кофе, хочу заметить тоже было бы неплохо. Прошу прощения, Куроми, я хочу отметить на звонок.
Куроми прошла в кабинет и поставила на стол кружку с горячим кофе, а сама прошла на небольшой диван у стены.
Король принял звонок.
—Алло, трефовый король, Куромаку на связи.
Куроми по привычке стала накручивать локон волос, который закрывал левую часть её лица на палец. Для неё разговор не был односторонним, вопреки ожиданиям.
—Алло, Куромаку, здравствуй, не отвлекаю?
Куромаку на секунду отвёл видеофон от себя так, чтобы Феликс не слышал его тяжёлого, напряжённого вздоха и короткого, тихого бормотания, в котором Куроми разобрала саркастичное:
"Нет, конечно, нет… Я же как телефонистка тут сижу и принимаю звонки и в том вся моя работа! Почему я не прикинулся идиотом, когда была возможность?"
Он снова вернулся к видеофону и сказал:
—Нет, в чём дело?
Он звучал устало, но от его раздражённого тона, которым он говорил сам себе, не осталось практически и следа. Он старался хотя бы сделать вид, что его это совершенно не отягощает.
Куроми стало его даже жалко. За великий ум, приходится платить.
—Я подумал над тем, что ты сказал нам на Девятом Съезде. И решил, что было бы неплохо выкупить у тебя систему видеонаблюдения с распознаванием лиц.
Куромаку задумался и спросил:
—А с чего такое "счастье"? Мирное время, Феликс. Даже у меня на границе эта система не активирована. Ты что-то знаешь? — спросил король, насторожившись.
Голос валета казался ему странным, нервным. Вернее, он казался более нервным, чем обычно.
—Простая предосторожность, — загадочно увиливал Феликс.
Куромаку отрезал:
—Нет, Феликс, эти камеры предназначены для сокращения числа карт на постах границы и на территориях испраительных учернждений. Позволь заметить, Фелиция не так велика, чтобы испытать недостаток в стражниках или прочих системах защиты.
—Ох, так ты знаешь об этом? Но я не про стены…
И король треф понял, что теперь он окончательно ничего не понимает. Чего добивается Феликс?
Так-то Куромаку посетила мысль, что это, грубо говоря, даже не его дело. Фелиция - союзник Курограда. И к их личным делам трефовый король собирался относится уважительно. Но его не покидало странное чувство, которое подсказывало беду.
—Я не собираюсь устанавливать их на стенах, это бессмысленно.
—Тогда где? Тебе они нужны для исправительных учреждений? Так ты уже имеешь там систему, которую с устанавливали. Прости, но не в городе же? — сказал Куромаку.
Эта фраза имела совершенно противоположный смысл. Он вроде как сделал вид, что отсекает на его взгляд невозможный вариант, но на самом деле просто высказал догадку, чтобы не играть с валетом в "шарады". Сама мысль об установке этих камер в городе поражала короля "серых кардиналов".
—Но именно там.
На лице короля вырисовалась выражение непонимания. Куромаку снова отвёл руку с видеофоном от своего лица. И Куроми почувствовала, что он просто в шоке, сам не знал, куда себя деть.
Он снова вернулся к разговору, предварительно сделав глубокий вдох.
—Феликс, нам нельзя работать по отдельности, ты сам знаешь. Выкладывай, что-то случилось?
Но Феликс снова уклончиво ответил, стараясь не терять своего неизлечимо оптимистичного тона, но в итоге получалось только нервно, чуть истерично тараторить:
—Пока нет, но это простая предосторожность…
—Феликс, нет, ради простой предосторожности никто не устанавливает камеры с электрошокерами на территории мирных жителей! Да и я не думаю, что твоя пресса оценит такой шаг со стороны Курограда. Что они подумают? Что Фелиция из свободной демократически страны превратилась в анексированную Куроградом "колонию"? Прости за грубость. Извини, Феликс, но Высшая Сила видит, что это неправильно, по́шло и просто оскорбительно! Тем более, установка этих камер может стоить очень дорого. С твоей гиперинфляцией, это может стать фатальным. Лучше вложи эти деньги в благоустройство страны.
—Никакой инфляции, — ответил Феликс.
Куромаку уже положил видеофон на стол и откинулся на стуле, потирая лицо ладонями и издавая странные мучительные мычания от бессилия. Складывалось ощущение, что он еле держался на последних нитях сарказма и воспитания, заменивших ему привычку просто бить интеллектуально несостоятельного оппонента.
Куроми посмотрела на него и подойдя к нему, шёпотом поинтересовалась:
—Господин, извините, но что произошло?
Куромаку поднял видеофон и сказал:
—Приношу глубочайшие извинения, я перезвоню тебе позже, Феликс.
Феликс попрощался и звонок оказался сброшен.
Король отложил видеофон и ответил ей, сокрушаясь:
—Ничего, Куроми, ты можешь знать. Он предлагает мне прикончить экономику Фелиции своими же руками.
Король зарылся в свои седые волосы, немного всклокочив их. Куроми молчала, задумавшись. Она всё прекрасно слышала и понимала, что Фелиция что-то замыслила.
Тут король обратился к ней, тяжело выдыхая:
—Куроми, пожалуйста, скажи честно, я похож на идиота?
Куроми этот вопрос поразил до глубины души. Она сперва даже не поняла и переспросила:
—Что?
Куромаку повторил почти по слогам:
—Скажи мне, я что, так сильно похож на идиота?
Куроми ответила:
—Что?! Нет! Ни в коем случае! — Куромаку тяжело вздохнул и спросил:
—Тогда почему Феликс… грхм, не важно, извини, Куроми. Это был действительно глупый вопрос. Я… Мне нужно просто подумать…
Куроми посмотрела на короля, который закрыл глаза, ладонями, явно потирая их под очками, борясь с усталостью и тревогой.
—Господин, много документов осталось на рассмотрение? — спросила она.
—Как обычно…
Он коротко кивнул в сторону приличной стопки около стола. Куроми спросила:
—Это много?
Куромаку ответил, явно повторяя это себе, как мантру, желая самого себя убедить:
—Это нормально.
Куроми ответила:
—Можно вам помочь?
Куромаку поднял на неё взгляд, но в нём Куроми всё так же не видела просьб о помощи или поддержке. Король треф привык, что он сам всем помогает, слепо веруя в то, что его особый дар - нечто всемогущее.
—Работа, по правде говоря, муторная. Я на это оставляю карт, только в наказание.
Куроми ответила:
—Я очень хочу вам помочь.
Король отвёл взгляд, делая вид, что хочет поднять бумаги:
—Чтож, спасибо (наверное). Я объясню, что тебе делать…
Через пару часов объяснения закончились. Куроми сама разбирала бумаги, давая королю возможность поесть, так как время его перерыва было жестоко украдено.
В какой-то момент Куроми обратилась к королю:
—Товарищ Куромаку, я думаю, вам нужно немного отдохнуть.
Король не отвечал, делая вид, что очень и очень занят, чтоб выслушивать такие предложения.
—Товарищ Куромаку, — снова позвала она, отклыдвая только что законченную бумагу, — вы слышите? Оставьте, я разберу остальное.
Король вздохнул, выравнивая стопку с уже разобранными бумагами.
—Всё в порядке, спасибо, Куромико.
—Я серьёзно, господин, вы болезненно выглядите, — сказала она.
Куромаку наконец поднял голову и спросил:
—А оно так заметно?
Куроми коротко кивнула, осмелившись ответить:
—Да, я справлюсь.
—Мне позвать Курона? — спросил король, с тяжестью поднимаясь со стула. Куроми ответила:
—Нет, не надо. Всё будет в порядке.
Король обошёл стол и аккуратно положил руку на голову Куроми:
—Спасибо тебе, Куроми, ты нечто. В хорошем смысле.
Он ушёл в ту самую комнату, а Куроми осталась сидеть на месте и заполнять бумаги.
Прошло два с половиной часа. За эти два с половиной часа в кабинет короля дважды заходили с докладами и бумагами и с удивлением обнаруживали на месте не короля, а младшего регента.
Куроми, разумеется, не говорила, где король, продолжая выполнять свою работу. Она успешно отправляла с посланиями карт в их отделения. Всё шло ну очень гладко. Уже начинало темнеть, когда раздался видеофонный звонок. Куроми чуть посомневавшись, приняла его. Но не успела она ничего сказать, как звонок оказался сброшен. Номер был не идентифицирован.
—Хм, наверное кто-то неудачно шутит. Хорошо, что на видеофоне я, а не господин. Он не любит такие глупые шутки.
Она чуть прищурилась, отводя взгляд. Положив видеофон, она снова взялась за бумаги. Оставалось чуть меньше трети и это утешало. Но тут снова видеофонный звонок разрезал ненавязчивую тишину кабинета. Она подняла трубку.
Странный голос сказал:
—Под столом.
И звонок был сразу сброшен. Куроми не поняла к чему это, но ведомая странным желанием проверить, она медленно, опасаясь этого "чего угодно", заглянула под стол. На первый взгляд там ничего не было, как она заметила прикреплённую записку, которая гласила:
————————————————
"Лондонский мост падает"
————————————————
—Что это? — спросила Куроми в пустоту, нервно облизывая пересохшие от тревоги губы. Она потянулась и отклеила записку, которая там была на грубо оторванном куске скотча.
Она приподнялась, чтобы на свету осмотреть её. Простая записка, написанная буквами, вырезанными из разных газет и явно из разных стран, так как цвет бумаги сильно отличался. Не известно от чего, у Куроми холодок пробежался по коже:
"Кто это написал? Ну, не господин же! Делать ему нечего, записки писать…"
Она снова наклонилась, чтобы посмотреть нет ли там чего-то ещё. Но там ничего не было. Она уже собиралась подняться, как вдруг…
—Куроми?
Куроми взвизгнула от неожиданности. Её глаза стали почти чёрными, а вокруг заискрили чёрные молнии. Но бояться было нечего. Это был всего-то Курон. Он отскочил назад, не издав ни звука.
Куроми успокоилась и сказала:
—А! Во имя всего святого! Шайтан седовласый! Вы напугали меня до смерти! — сказала Куроми, не зная от чего, быстро пряча записку в рукав. От чего-то ей показалось, что её не стоит показывать.
Курон недоумённо уставился на неё и ответил:
—Приношу извинения, что напугал, но позволь заметить, что ты ещё жива.
Куроми вздохнула. Он снова не понял выражения.
—Это выражение такое. Не в прямом смысле, — милосердно ответила Куроми.
Регент снова почувствовал короткий укол неловкости собственной внезапной недогадливости. Но таков уж был он. И ничего не поделаешь.
—А где товарищ Куромаку? — спросил он, решив сменит тему.
Куроми ответила честно:
—Он спит.
Курон насторожился:
—В такое время? До окончания рабочего дня ещё 3 часа.
—Да, я его заменяю.
—И ты не позвала меня?
—Не хотела беспокоить вас. Как ваше самочувствие?
—Всё в порядке. Ты должна была позвать меня.
Куроми отвела взгляд с виноватым:
—Приказа не было. Товарищ Куромаку решил дать и вам возможность отдохнуть.
Курон отрицательно помотал головой:
—Это не так просто, заменять короля, Куроми, чтоб заменить его одного нужно, как минимум, трое таких, как мы.
Куроми подумала и ответила:
—Ну, товарищ Куромаку, конечно, невероятен, но и он не Господь Бог.
И как бы то ни было Курон знал, о чём она. Он не был наивен и не считал, что королю не знакома усталость.
Он помнил, что в далёком прошлом, когда сам Курон был ещё невелик, король мог "отключиться" на часов 5 или 6 непроизвольно. И в течении этого времени он не отвечал на попытки пробуждения никаким способом. А если этого долго не происходило, то он начинал забывать что-то, спотыкаться, ронять вещи. Его телекинез мог отпускать предметы, потому что он просто забывал, что держит что-то в воздухе.
"—Отец? Я слышал какой-то… Грохот?..
Пройдя к королю он увидел, что тот сидел на полу, а рядом валялось выполненное оборудование. Благо там ничего не разбилось.
—Вы снова упали!
—Я не падал, а проверял силу земного тяготения, — почти неразборчиво отозвался король, с трудом поднимаясь на ноги и магией поднимая всё обратно на стол.
—Это неправда. Также произошло и вчера, — скептически сказал Курон, помогая ему подняться.
—Это правда, Курон. Просто я и вчера проверял…"
"Я знаю, что сильнее всего на свете отец боится показаться слабым…"
—Чтож, если хотите помочь, то будьте добры, отнесите эти приказы по адресам.
Она передала ему стопку бумаг.
—Если вам не трудно, конечно.
Курон взял бумаги и удалился. Но Куроми внезапно схватила его за плечо и сказала:
—Товарищ Курон!
Он обернулся. На секунду Куроми уже хотела рассказать о странных звонках и о записке.
—В чём дело? — спросил он.
Куроми застыла, осознавая, что ей страшно оставаться одной. Но ком в горле не позволил ей больше выдавить ни звука.
Её пронзила мысль:
"Нельзя. Нельзя ввязывать в это товарища Курона. Никого не нужно ввязывать, они могут оказаться в опасности".
И она отпустила его, только сказав:
—Будьте осторожны.
Курон решил молча взять на заметку это предупреждение что бы оно ни значило.
Он ушёл, но стоило ему закрыть за собой дверь, как в застывшей тишине раздался новый звонок. Куроми снова вернулась к столу и подняла трубку.
—Алло? — спросила она, немея от ужаса. Но того странного голоса не было. Только короткая пауза и сразу после неё заиграла музыкальная шкатулка. Куроми похолодела:
"Эта мелодия…"
Снова её стрелой пронзило воспоминание в котором нежный женский голос, далёкий, но знакомый напевает под музыкальную шкатулку:
"Лондонский мост падает
Падает
Падает
Лондонский мост падает,
Моя милая леди…"
Куроми закрыла глаза ладонью. Внезапно как будто в кабинете закончился кислород.
"—А ты помнишь, как дальше?
—Деревом и клеем склей
Поскорей
Поскорей
Деревом и клеем склей,
Моя милая леди."
—Что это? — спросила она.
—Прелесть, не правда ли? — вдруг спросил голос из видеофона. Мелодия, как оказалось, уже закончилась.
—Я могу вернуть тебе память, Куромико. Так же, как и забрал. Интересует?
Куроми молчала, а собеседник решил, что молчание знак согласия. Он был почти прав.
—Этот голос… Этот голос в моих снах принадлежит моей маме? — спросила она.
—Верно.
—Почему ты преследуешь меня во снах?
—Это не я. Это прошлое твоё, — ответил он.
Но тут звонок оказался сброшен, дверь в углу стены кабинета щёлкнула и оттуда выбрался трефовый король.
—Куромико?
Куроми положила видеофон. Она этого не знала, но на её лице отразился странный ужас. Лицо было бледное, а в потемневших почти до черноты, радужках глаз светились пятиконечные звёзды.
Король застыл с единственным вопросом:
—Всё в порядке, Куроми? С кем ты говорила?
Куроми не знала что ответить, потому ответила:
—Всё в порядке. Тут две-три бумаги осталось. Как ваше самочувствие?
Куроми торопилась перевести диалог в другое русло.
Куромаку, по привычке, пригладил волосы и поправив очки, ответил:
—Знаешь, гораздо лучше. Благодарю. Ты мне очень помогла.
Куроми выдохнула:
—К вашим услугам.
Но король перевёл взгляд и что-то зацепило его.
—Позволь полюбопытствовать, что у тебя в руке? — спросил он.
Куроми вспомнила, что всё это время в вспотевших ладонях мяла записку. Король прошёл на своё законное место и сказал:
—Не надо скрывать, конечно, если это не очень личное, ты можешь доверять мне.
Куроми виновато отвернулась и протянула ему скомканную записку. Король развернул её и повисло молчание. Но Куроми была готова поклясться, что на секунду увидела смятение в его глазах.
—Откуда у тебя это? — спросил он, необычно взбудоражено.
Куроми ответила честно:
—Пока вас не было со мной через ваш видеофон связался странный номер. Голос на том конце сообщил о записке под столом. Я не знаю, откуда она взялась, — сказала Куроми, ожидая что ей придётся доказывать королю, что она ни при чём. Но король напряжённо молчал, сидя за столом и осматривая записку. Он не отвечал, потому у Куроми появилось чувство, что он не верит ей.
—Я говорю вам правду… — начала было оправдываться Куроми, как король показал ей ладонь со словами:
—Я верю, Куроми. Это и не можешь быть ты. Ведь ты с момента пробуждения была только в Фелиции. Но судя по цвету бумаги журналов, из которых были вырезаны буквы, этот, кхм, аноним способен проникнуть во все государства. Даже в закрытые для посещения…
После этих своих слов король задумался ещё сильнее, хотя это носило чисто символический характер. Он точно знал, кто это.
—Есть только один, способный на такое. Но мне нужно больше доказательств моей теории, — он положил записку и взялся за видеофон. Он начал просматривать последние звонки и действительно нашёл в журнале последних звонков неиндентифицированный номер. Он тут же перезвонил на него.
В трубке раздался голос автоответчика:
—Набранный вами номер не существует.
Куромаку отозвал звонок и положил видеофон на стол. Он откинулся на спинку стула. Печать на лбу Куроми еле заметно засветилась.
—Господин, что это значит?
—Феликс предчувствовал это. Он боится. Чтож, это вполне оправданный страх. Где Курон?
Куроми уже хотела ответить, как тут в кабинет постучались.
—Лёгок на помине, — заметил король, — войди, Курон.
В кабинет прошёл Курон.
—Товарищ Куромаку.
—Да, всё в порядке, я знаю, что ты хочешь спросить. Курон, у Фелиции проблемы.
Куроми посмотрела на старшего регента, а потом на короля. Она ощущала, что они оба беспокоятся.
Куромаку посмотрел на Куроми и ответил:
—Я объясню, Куромико, на что похожа эта бумага?
—На газетную, я думаю.
—Верно. Потому что это и есть газета. Газетная бумага отличается от принтерной или тем более чертёжной гораздо меньшим качеством и плотностью.
Король жестом подозвал их к себе и включил настольную лампу. Король взялся за края записки и раскрыл её, поднеся ближе к свету. Информаторы пригляделись. Через наклееные буквы было видно, что под ними что-то есть.
Курон спросил:
—Записка в записке?
Куроми поинтересовалась, немного щурясь:
—Это можно разобрать?
Куромаку ответил:
—Я не смогу это прочитать. Но что-то мне подсказывает, что наш аноним и это продумал.
Курон ответил:
—Возможно ли, что записка под этой фразой имеет смысл?
—Вполне вероятно. Одно понятно точно - изначально записка имела иное содержание. Но потом…
Куроми сказала:
—Отправитель передумал и переделал её.
—Но это не может не оставлять следа. Нам не известно о том хотел ли отправитель, чтоб мы обнаружили это, но это и не важно. Курон, мне нужно, чтоб ты связался с Францем. Или хотя бы попытайся. Может он знает больше?
Король обратился к Куроми:
—Тебе удалось поговорить с ним? — в ответ Куроми молча кивнула головой.
—Что он сказал тебе?
—Сказал, что может вернуть мне мою память, — ответила Куроми.
—Не верь ему. Я знаю, что ты очень хочешь вспомнить, но многие карты решат, что это самое время, чтобы воспользоваться тобой. Они могут сообщать тебе неверную информацию с целью использовать. Ты понимаешь это?
Куроми кивнула.
—Куроми, твоя сила очень велика́. И, я надеюсь, ты действительно понимаешь, как её правильно использовать. Я не требую от тебя служить мне. Я лишь требую от тебя осознания этой силы и того, зачем она тебе. Осознания идеи, которой ты будешь верна, Куромико, я признаюсь тебе честно, я не знаю, кто твоя семья, кем ты была и как ты и та пиковая попали в Карточный Мир. Мне это неизвестно. И я солгу, если скажу, что меня не интересуют эти обстоятельства, который сложились так, чтобы выдать трёхцветного попаданца. Ошибка это или просто редкость - судить сложно. Вероятно, они бы дали ответ, почему ты сильнее карт и даже многих попаданцев, почему именно эти цвета? Нам очень мало о вас известно. Мне очень мало известно о тебе, Куроми…
—Товарищ Куромаку…
—Я не закончил. Куроми, я знаю, что твоя память начинает возвращаться. В последний раз мне было очень трудно подавить в тебе эту тревожность. И, я надеюсь, что даже вспомнив всё, ты сделаешь правильный выбор.
—Почему вы так говорите?
—Куроми, ты же сама сказала, я не похож на идиота. И я знаю, что ты захочешь вернуться домой.
—Но мы тоже не чужие тебе. Теперь нет. По крайней мере, я так думаю. Мы примем твой выбор, но это всё только, чтоб ты знала между чем и чем выбираешь. Джокер будет играть твоих чувствах. Он может многое обещать. Может многое говорить. Пытаться вербовать тебя, пытаться сломать, будет выводить тебя на эмоции. И не важно какие. Не позволяй этого. Не позволяй себе остаться одной с ним и своими тревогами.
Куроми кивнула и сказала:
—Спасибо.
Куромаку подумал и сказал:
—Чтож. С этим мы разобрались. Теперь на счёт Курона, пока его здесь нет, — сказал король, — Куроми, я могу попросить тебя кое о чём?
Куроми кивнула:
—Всё, что угодно.
Куромаку вздохнул и сказал:
—Я… — он снова прервался, как будто вновь собираясь с силами, думая, как сказать это, — я очень волнуюсь за него, Куроми. Думаю, у меня нет никого ближе, чем он. Я бы даже сказал он и в какой-то степени мой сын… Его работа намного тяжелее и опаснее моей. Видишь ли, Курон - уникальное явление в Карточном Мире; многие питают интерес к нему, как к оружию. Они будут охотиться за ним. Ему могут грозить бесчеловечные эксперименты, абсурдные, только чтоб понять, как создать подобных ему. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Я не хочу, чтобы он попал в беду только от того, что я создал его таким, Куромико. Это очень эгоистично просить тебя об этом, но никто не справится с этим, кроме тебя. Он мне дороже чувства собственного достоинства. И потому я хочу попросить тебя. Не оставляй его. Помогай ему.
Куроми ответила:
—Так точно. Я сделаю всё.
Куромаку кивнул и сказал:
—Спасибо тебе…
Невыполнимое задание и Куромаку знал об этом. Тут вернулся Курон, а вслед за ним пришли дешифровщики. Куроми посмотрела на них. Они были близнецами. Одеты в белые рубашки и тёмно-серые брюки. На их рубашках были вышиты знаки "Ρ" (греч. "ро"). Но что уж точно привлекало внимание - их странная внешность. Они были близнецами и потому выглядели одинаково. Волосы у них были короткие, чуть кудрявые, но голова ровно посередине разделялась. На левой стороне волосы были пепельно-серые, а на правой - тёмно-серые, почти вороные. Глаза (правый и левый) у них были так же разных цветов. Они были 4-ками треф. Ангокуро и Куродекода прошли в кабинет и хором поздоровались:
—Вечер добрый, товарищ Куромаку! — Куромаку сказал:
—Добрый, товарищи. Извиняюсь, что так внезапно вызываю вас с заслуженного отдыха, но это всего на 5 минут. Нам нужно знать, — он протянул им записку:
—Что вы думаете об этом?
Двое шифровщиков взяли записку и начали осматривать о чём-то перещёптываясь. Куроми спросила у Курона:
—А что они делают? — Курон ответил:
—Изучают, прощупывают. Они впервые видят эту записку, — Куроми спросила:
—У них есть какие-то особые способности? — Курон сказал:
—Да, почти. Эти двое - выдающиеся мастера шифров. Во время войны работали очень эффективно. Один находился в городе, другой - в промежуточном лагере. Они обменивались сообщениями на шифре, который сами разработали. Их помощью мы могли проводить атаки, неожиданные для врага, — братья поперешёптывались и вдруг сказали:
—Да тут и думать нечего!