Желание третье: Доверие
Любовь живет лишь доверием - Оноре де Бальзак, «Лилия долины»
Представьте на минутку такую картину: вы стоите посреди людного проспекта, мимо вас проносятся тысячи абсолютно безразличных к вам прохожих, навязчиво накрапывает мелкий дождик, вы устали, вы страшно хотите пить и есть и вы... одеты в старый вонючий костюм хот-дога и раздаете бесплатные флаера, рекламируя дешевую забегаловку неподалеку от вашей точки. Представили? Какие чувства вы бы при этом испытывали? Раздражение? Злость? Ненависть ко всему человечеству? Желание стать маньяком? Уничтожить Вселенную? Вот и Ято не мог понять наверняка, что же именно из предоставленного списка отрицательных эмоций он бы предпочел. Итак, наш «дешевый, быстрый и надежный Бог по вызову» стоял посреди людного проспекта рядом с одной из самых забитых народом станций метро, в лицо ему навязчиво накрапывал мелкий дождик, юноша устал и страшно хотел пить и есть, но все-таки больше пить, и красовался в старом вонючем (прокуренном!) костюме огромного хот-дога трехдневной тухлости. Рукой, сведенной судорогой защемленного нерва, он безнадежно раздавал бесплатные флаера, рекламируя дешевую забегаловку неподалеку от его рабочей точки. Обливаясь семью потами и проклиная тот день, когда он родился, Бог Бедствий охрипшими голосовыми связками скандировал незамысловатый слоган компании хот-догов, нечто типа «Горячий хот-дог, и голод не смог!» Естественно, никто не обращал внимания на того несчастного, которому досталась настолько унизительная подработка. Все просто проходили мимо, кидая сочувственные взгляды, из серии «Парень, наверное, в институт не поступил». Пять часов! Чудовищные пять часов Ято старательно втаптывал свою опороченную гордость в грязь мутноватых лужиц на асфальте. Вы спросите: зачем же Богу заниматься подобными вещами, если можно найти занятие и поприличнее? У Ято было несколько причин, почему он согласился стать вареной от неимоверной духоты сосиской, зажатой между двух поролоновых булочек: во-первых, после чистки сортиров и трудоемкой ликвидации призрачных бурь повышение до актеров фаст-фудного промоутерского театра поначалу показалось божку неплохой затеей; во-вторых, разбрасываясь, исходя из целей саморекламы, номером своего телефона направо и налево, он, по сути, должен был браться за любой заказ - тут уж сказал «а», не будь «б»; и в-третьих, помимо традиционных пяти йен обещали заплатить слишком солидную для подобной «конторы» надбавку, и юноша уже мечтал, как отлично проведет выходные вместе с Хиёри и Юкине, предаваясь простеньким мирским радостям. Главное, с Хиёри. В последние дни она держалась несколько отстраненно, а то и вовсе игнорировала любые инсинуации друга в ее сторону. Ято не дурак, чуял, у Ики опять какие-то проблемы, о которых та умалчивает, однако заводить разговоры по душам она явно не собиралась, постоянно ограничиваясь дежурной фразой, что все в порядке. Поэтому Бог Бедствий из кожи вон лез, дабы устроить и себе, и ей небольшой, веселый уик-энд. В его коварном плане фигурировал также и верный, преданный, единственный и неповторимый Сэкки, который обязан был помогать, но не менее коварный парнишка - не будь дурнем - спешно отказался исполнять роль «стремной, черствой булки», сославшись на то, что ему якобы нужно денно и нощно зубрить алгебраические формулы, готовясь к контрольной от Хиёри, более того, этот пройдоха не взял ни одной листовки. Зато синки ни за что не упустил превосходный шанс лишний раз посмеяться, поиздеваться и морально уничтожить своего запарившегося хозяина - разве не чудное развлечение? С огнем играл. Мальчик время от времени ошивался поблизости, намеренно нервируя доведенного до крайности божка и порой провоцируя того на активное использование ненормативной лексики, коей Ябоку владел в совершенстве. Проживи несколько веков, еще и не тому научишься. Чопорные мамаши, кудахтая, старательно уводили детей подальше от грубого «дяденьки-сосиски», вещая про невоспитанность и бескультурие нынешней молодежи. Задолбался наш Ято, жутко задолбался.
- Сосиска-сан, - Юкине, давясь еле скрываемым смехом, подергал Бога Бедствий за выпирающий из-под «кунжутного хлебушка» синтетический «салат», - Сосиска-сан, вы чего такой хмурый? Хот-доги не бывают бледными и сморщенными, только если они протухли. Вы протухли, Сосиска-сан?
Маленькая капелька пота неслышно сорвалась с прядки влажной челки и упала куда-то под ноги, скорее всего, в лужу. Дышать было невыносимо трудно - костюм был тяжелым. Игнорировать. Нужно лишь не обращать на него внимания. Его здесь нет. Этот засранец сидит дома и учит формулы. Сохранять спокойствие. Почувствовать умиротворение. Попробовать помедетировать. Нет его, нет же! Жизнь прекрасна, люди добры, призраки исчезли. Может, стать хиппи?
- Сосиска-са-а-ан, вы меня слышите? - Сэкки отчаянно затряс бедного Бога, постигающего дзэн устройства мироздания. О том, что постыдное прозвище «Сосиска-сан», благодаря слухам, дергающему его паршивцу, бескостному языку Кофуку и мстительному Дайкоку, будет посмертным именем некогда злого и жестокого Бога, брюнет предпочитал не думать. Он обязан достигнуть поставленной цели! Это лишь капля в море его мучений. Нужно постараться. Ради... Хиёри!
Однако неугомонный и вошедший во вкус правокаторства Юки не отставал, привлекая своими выходками внимание людей. Многие посмеивались над неудачником-хот-догом, другие откровенно ржали, не стесняясь снимать эпичную сцену позора Ято на мобильники, сразу выкладывая видео в социальные сети. Помнится, Ябоку хотел быть популярным, почитаемым божеством, да? Популярность ему гарантирована. Юкине приложил немало усилий, безобразничая и надругаясь над плененным обстоятельствами и костюмом хозяином.
- Сосиска-сан, а почему вы потеете? Вы что, не пользуетесь дезодорантом? Сосиска-сан, а где вы живете? В холодильнике или микроволновке? Сосиска-сан, а у вас есть девушка? Она тоже сосиска, только «тян»? Сосиска-тян, да, Сосиска-сан? Сосиска-сан, почему вы дрожите, вам что, холодно? Сосиска-сан, а сколько вам лет? Пятьсот? Сосиска-сан! Сосиска-сан! Сосиска-сан!
- Ю-К-И-Н-Е! - прогремел взбешенный Бог Бедствий с пеной у рта, сверкая «терминаторским» взглядом. Чертова молния, если б ее не заело, он бы давно выбрался из этой поролоновой тюрьмы и голыми руками свернул бы зарвавшемуся оружию шею! А так пришлось нелепо семенить вслед за хохочущим до истерики, убегающим синки, и, поверьте, бегающий хот-дог, это как Форест Гамп натюрлих, только хот-дог.
- Стой, зараза! Клянусь, я убью тебя! Попробуй прийти сюда вновь, я устрою тебе второе омовение! Гад! Ты познаешь кару хот-догов! Ничего ты не учишь, ты обманул меня! Обман - один из семи смертных грехов, ты меня ужалил! Скверна! Я чувствую скверну!
Запыхавшийся в процессе неравной погони, Ято распинался на все лады, давно растеряв внушительную кипу листовок, хлопьями разлетевшихся по мостовой. Внутри кипело и бурлило, словно в ведьмовском котле, и брюнет со скоростью метеорита продумывал изощренное наказание, которое постигнет Юкине дома. Сам Сэкки, будучи уже довольно далеко и убедившись в состоянии собственной безопасности, прощально махнул ладошкой и был таков.
- Предатель! Мелкий партизан!
Делать нечего - совладав-таки с праведным гневом, божок, переведя дух на лавочке, принялся подбирать разбросанные повсюду флаера и спустя полчаса снова уныло впихивал прохожим какие грязные, какие помявшиеся бумажки. Ему нужны деньги, и хот-дог - еще не самое худшее средство заработка в его длинном послужном реноме. Главное, отнестись к этому философски. Но и Юкине потом получит, конечно.
****
Хиёри снились пони. Розовые, голубые, зеленые. С дивными, трепещущими крылышками, шикарными золотистыми гривами и серебряными копытцами. Девушка стояла посреди залитого ласковыми солнечными лучами луга, приятный ветерок колыхал сочную высокую траву, и воздух благоухал неповторимым ароматом луговых цветов. Далеко-далеко простирался бескрайний лес, в котором обитали прекрасные, изящные эльфы, ну, так, по крайней мере, снилось Ики, а над ее головой лениво проплывали сахарные пушистые облака. Прелестные пони кружились вокруг разомлевшей, счастливой Хиёри, выводя своеобразный хоровод, а сама школьница, нет, добрая фея, так ей снилось, беззаботно улыбалась, повалившись на траву и нежась на мягком зеленом покрывале. Она одна среди райской природы и диковинных существ. Ей очень-очень хорошо. Разве можно отыскать подобный мир где-нибудь в городе? Такое фэнтези исключительно в детских сказках. Не хочется просыпаться... Как же ей не хочется просыпаться... Пони, милые пони...
Однако фэнтезийная обстановка неожиданно сменилась вязкой, липкой, подобно разлитым чернилам, тьмой. Исчез лес, луг, померкло небо, пропали чудесные пони. Некоторое время Ики находилась в небытие. То есть она одновременно была где-то и нигде, существовала и не существовала, видела другой сон, стремильно переросший в кошмар. Внезапно, оглушающая пустота быстро сменилась привычной декорацией класса Хиёри - девушка как бы попала в свою школу. Те же стены, увешанные стендами с расписанием уроков и планами турпоходов всем классом, те же парты, за которыми она вечно засыпала, душой отделяясь от тела, та же строгая, насухо вымытая доска. В принципе, этот сон мог бы быть и не плохим, если бы Ики не... Если бы отчаянно сопротивляющуюся девушку не прижимал к стене высокий светловолосый парень, одетый в школьную форму, - ученик из ее школы, Коуто Фудзисаки. Стоп! Какого черта он забыл в ее сне?! Шатенка билась, вырывалась из стальной хватки его цепких рук, кричала и звала на помощь, но не слышала собственного голоса. Будто чужая. В классе ни души. Никто не спасет ее. Здесь только двое. Она и Фудзисаки. Юноша усилил напор, практически до хруста сжимая тонкие худые запястья, и подался вперед; змеиный взгляд темных, холодных, неживых глаз скользнул по белому лицу выбившейся из сил Ики, и парень довольно улыбнулся. Нет-нет, пусть убирается отсюда! Девушка вновь предприняла попытку убежать. Дернул ее черт пойти однажды с ним на свидание, которое и свиданием-то не было, и вообще, все спровоцировали неугомонные, охочие до чужих отношений Ами и Яма! А она повелась, идиотка! Своей головы будто нет! Разве нужен ей этот ополоумевший извращенец, который в собственном сне пытается вновь ее поцеловать? Подождите... Поцеловать?! Серьезно?! Опомнилась Хиёри несколько поздновато, когда губы Фудзисаки находились в считанных миллиметрах от ее. Боже, нет! Ики отвернулась, за что тут же получила хлесткую пощечину. Это всего лишь кошмар! Он ее не поцелует. Ничего не будет. Происходящее, однако, говорило об обратном: Коуто взял ее лицо в свои ладони, неторопливо приближаясь, и... Мамочка!
- Хиёри!
Вместо «мамочки» откликнулся другой, не менее знакомый голос. Коуто замер, едва не прикоснувшись к ее зудящим от вселенского отвращения к нему губам.
- Ау, Хиёри, просыпайся!
Э-этот голос... Кажется, она не должна была услышать его сейчас. Не в это время, не в ее доме, не в ее сне. Пока спящая (!) девушка лихорадочно размышляла, откуда и по какой причине слышит наглый голос, силуэт Фудзисаки моментально испарился. Ее губы остались в безопасности. Теперь главное прос...
- Проснись и пой, Господь с тобой!
Откуда-то сверху, нежданно-негаданно и весьма болезненно, прилетел опасный военный снаряд, представляющий собой безжалостно выдернутую из-под Ики подушку, и не подозревавшая о столь подлом приеме шатенка буквально подпрыгнула вертикально вверх, кувырнувшись на пружинистом матрасе и почти оставив кровавый отпечаток сонного чела на потолке. Как там... Господь, говорите? Девушка медленно подняла голову: поперек роскошной, застланной замечательным сиреневым, в мелкий цветочек, бельем кроватки школьницы вольготно расположился Бог Бедствий, закинув нога на ногу и сияя тридцатью двумя божественными зубами, мол, он тут ни при чем. Невинное выражение нахальной морды доказывало обратное, а валяющаяся в углу подушка и извиняющаяся мимика Юкине, облокотившегося о спинку кровати, бесповоротно подтверждали причастность Ято к содеянному минуту назад преступлению. Вот, значит, чей голос настойчиво звал, вырывая ее из того кошмара и остановил Фудзисаки. Это был Ято. Спасибо ему, конечно...
- Доброе утро, соня, тебя не добудишься! - еще одна, фиолетовая, мягонькая подушечка Хиёри, гордо нареченная «Ударом Джунглей», с размаху впечаталась прямиком в физиономию открывшего было рот божка, отчего тот хорошенько приложился затылком об стену, ненароком пустив кровь из носа. Разгневанный боец Ики опасен, помните? Впрочем, взглянув на часы, Хиёри вынуждена была согласиться, что все-таки она соня, поэтому следующий пинок, постигший нокаутированного бесцеремонного друга, медленно сползающего на пол, оказался менее сокрушительным - Ято просто улегся трупиком. Прямо «избиение многолетних». Хиёри искренне негодовала. Следующим, по идее, чередовал Юкине. Мальчик с трудом сглотнул невольно подступивший к горлу ком и, добавив скрючившемуся хозяину пару пинков ногой лично от себя, принялся торопливо разъяснять воинственно-растрепанной Ики, почему, зачем и каким образом они с Ято приперлись к ней, предварительно не позвонив, да еще и в то время, когда она спит.
- Слушай, Хиёри, - объяснительная давалась нелегко, ибо любое неверное слово могло привести к настоящему извержению вулкана, - не подумай ничего плохого, просто Сосиска-сан, в смысле, Ято хотел позвать тебя сегодня погулять, сказал, что тебе нужно развеяться. Он всю неделю пахал хот-догом, в смысле, упорно трудился, чтобы подзаработать достаточно денег. Да-да, Хиёри, - быстро согласился Юки, - я знаю, что он извращенец, который без спросу влезает в окна чужих домов, вообще, я тебе не рассказывал, он - вуайерист!
- Ах, ты!.. Это кто тут вуайерист, а?! - восставший из Ада и покрасневший, как помидор, Бог Бедствий схватил словоохотливого синки за ворот рубашки, гневно потрясая тушкой оружия и разбрызгивая капельки льющейся крови. Мало того, что два раза проговорился насчет его позорной работы, так и перед Хиёри дураком выставил! - Я ждал, когда она проснется! Входная дверь в доме была заперта, а окно - нет!
- Пф-ф-ф, - Юкине закатил глаза, состроив насмешливую гримаску, - зачем тогда тебе телефон, Бомжебог проклятый? И что я, по-твоему, не заметил, какими глазами ты пожирал ее спящее тело?
- Чт... - несчастного божка перекосило. - Ну, ты сам напросился! Мой фирменный захват «Нюхни подмыху»!
Сэкки доигрался: парнишка был «схвачен и взлохмачен», а именно, крепко засунут головой под мышку раскрасневшегося от его фразочек пуще прежнего Бога Бедствий. Увлекшись привычной дружеской потасовкой, ребята напрочь забыли о той, из-за которой все и началось. Хиёри некоторое время отстраненно наблюдала за творящимся вокруг полнейшим беспределом - в процессе драки в ход пошли различные предметы ее домашней утвари - затем, задней мыслей стукнулось осознание того, что она, девушка, сидит в одном неглиже перед двумя, по сути, мужчинами, где первый в представлении Хиёри закоренелый изврат, а второй - подросток с бурлящими гормонами, и полуразрушенную комнату огласил пронзительный крик:
- Вы, двое, вон из моей спальни!
Парочка душевных оплеух быстро разняла неуправляемых синки и Бога, изрядно попортивших имущество Ики, после чего они изящными ласточками полетели за дверь. Донельзя смущенная, Хиёри раздраженно хмыкнула: лиха беда начало. Вечно Ято ведет себя так, словно ее дом его крепость. Впрочем, говоря по правде, Ики была бы не против просыпаться от ласкового голоса Бога Бедствий, однако сегодняшний подъем лаской даже и не пах. Вообще, после того опрометчивого поцелуя, школьнице было неловко перед другом, ведь он, скорее всего, ничего не помнит, а ей слишком стыдно вспоминать ту мимолетную глупость. Поддалась чувствам, романтизму ситуации, попала в плен его взгляда, не устояла перед милым спящим Ято. Кажется, ее поведение тоже несколько выходит за рамки дружеского, не правда ли? Как долго она продолжит заниматься самообманом? А Ято? Наверняка он ни о чем даже не подозревает. Девушка тяжко вздохнула. Лучше оставить все как есть. Зачем тешить себя бесполезными надеждами?
Пока Хиёри спешно проводила утренние процедуры подготовки к предстоящему отдыху вместе с Ято и Юкине, наша разбитная шайка-лейка расположилась у нее на кухне, оккупировав доверху набитый вкусностями, величественный холодильник семьи Ики, благо родителей оной дома не было. Точнее, оккупировал прожорливый Бог Бедствий, то и дело беря на абордаж верхние полки с приготовленной едой. Сэкки же, старательно изображая задетую за живое совесть почетного гостя, скромно попивал молоко, сидя за столом. Между прочим, тоже из холодильника. Но это уже совсем другая история. Глядя, как Ято всем телом утонул в необъятном ледяном царстве пищевого алкоголизма, синки устало покачал головой и подпер рукой щеку. Каждый раз он открывал в своем хозяине все новые и новые грани его характера - устроившись работать промоутером, чрезвычайно горделивый, эгоистичный божок безропотно выполнял столь низкие обязанности, скатившись до уровня плинтуса. Ниже была лишь чистка унитазов. Ирония судьбы, хех. Смех смехом, однако мальчик помнил ту непоколебимую интонацию в голосе Ябоку, когда тот решительно заявил о своем намерении избавить Хиёри от депрессии. Наверное, даже конец света не остановил бы его хозяина, готового ради их подруги порваться на британский флаг. Складывалось ощущение дежавю: вначале Хиёри спасала Ято от тоски, теперь Ято пытается помочь ей. Цепная реакция. Страдает один, страдает и другой. Сэкки ненарочно громко стукнул стаканом о столешницу, мысленно сетуя на долгие девчачьи сборы.
Став священным орудием, Юки получил часть «божественных способностей», например, возможность телепортации, правда, только находясь рядом с Богом, в том числе мальчик мог видеть охватывающие любого человека узы его отношений. Тоненькие, мерцающие, они трепетной паутинкой охватывали людей с ног до головы, и каждая связь имела свой собственный цвет. Узы делового партнерства были светло-серыми или бежевыми и располагались ровными, круговыми линиями. Узы дружбы обладали приятным, бледно-голубым оттенком, хаотично расползаясь по телу, а самые сильные и крепкие, узы влюбленных, были ярко-красными и причудливо переплетались между собой. Шутка ли, синки давно обратил внимание на то, что Бога Бедствий и Хиёри, их обоих связывали алые, ни с чем не сравнимые узы. Запутанные, словно неаккуратно выдернутые из клубка нити. Узы Ято были немного ярче, нежели связь Ики, но не составляло никакого труда догадаться, что все это значит. Правда, о своем открытии парнишка предпочел умолчать. Ревновал ли Юкине? Он не знал. Привыкнув относиться к доброй и понимающей школьнице, как к старшей сестре, он ни разу не задумывался о каких-либо иных чувствах к ней, кроме как братских. Дружеских. А вот Бог Бедствий, похоже, действительно не мог разобраться в том, что же он чувствует к Ики.
- Кстати, Ято, - в дверях кухни нарисовалась Хиёри; девушка начисто проигнорировала факт ограбления ее кухни, подавно смирившись с непомерным обжорством Ябоку, - ты где столько денег-то заработал? Банк ограбил?
Вздрогнув, брюнет так и замер, с куском колбасы во рту. Вопрос вполне логичный, ибо божок практически всегда берет за свои услуги всего пять йен, но не признаваться же ей, каким образом ему достались эти деньги! Он все-таки Бог, не комильфо работать сосиской. Поэтому, натянуто улыбнувшись (выронив тем самым колбасу), юноша принялся сочинять «правду»:
- Все гораздо проще: начальник на прошлой работе оказался щедрым малым и прибавил надбавку к моей зарплате. Вот я подумал, что, может быть, нам стоит сходить куда-нибудь... Например, в «Капипа-Лэнд»!
- Не-е-е-ет! - у шатенки аж глаза на лоб вылезли, чтобы еще раз... В то проклятое небесами место, где ее поцеловал Фудзисаки... Никогда! - Пожалуйста, куда угодно, но не туда!
Ценою бесконечных просьб, причитаний, слез и уговоров, девушке удалось отвадить упрямого Бога Бедствий от идеи со «Страной надежд и мечтаний». Неприятный сон и воспоминания о злополучном, украденном первом поцелуе Ики навсегда отбили у школьницы всякое желание наслаждаться обществом волшебных мишек. Ято, конечно, потом долго ныл, мол, он хотел бы вновь сфотографироваться с капипой и накупить кучу сувениров, а вечером полюбоваться на шикарный иллюминированный парад, однако ни Хиёри, ни Юкине не вняли страдальческим стенаниям великовозрастного ребенка, ограничившись местным парком аттракционов.
Стояла отличная, теплая и солнечная погода, легкий ветерок нежно колыхал косматые верхушки зеленых деревьев, вокруг царили тишь да благодать мирной жизни мегаполиса. По пути к парку Бог Бедствий и Сэкки делали все возможное, дабы развеселить Ики и поднять ей настроение. Больше всего старался Ято - юноше очень хотелось вновь увидеть светлую, искреннюю улыбку Хиёри и услышать ее звонкий, счастливый смех, хотелось, чтобы хотя бы один день она была рядом, не сторонясь и не избегая его.
Перед огромными, коваными воротами парка аттракционов, изображающих двух гигантских львов, стоящих на задних лапах, плескалось бескрайнее, бушующее людское море, без берегов и линии горизонта. Уставший в тяжелые, нудные будни офисного планктона, народ валом валил развлекаться, отрываясь, что называется, «по полной». Ребятам стало дурно, когда они осознали неизбежность толчеи за билетами и возле палаток со всякими вкусностями, но и сдаваться так просто они тоже не собирались. Промаявшись два часа в длинной, словно река Амазонка, очереди, Ято тут же сделал официальную фотографию, возвещающую о начале отличного дня: пока таймер фотоаппарата отсчитывал секунды до вспышки, Юкине успел сделать хозяину «рожки», Хиёри - нарочито сурово погрозить Сэкки пальцем, а Бог Бедствий ненавязчиво обнять шатенку за талию и получить за распускание шаловливых ручонок.
Парк аттракционов, как таковой, представлял бескрайнюю, засаженную аккуратно подстриженным газоном территорию, где то тут то там расположились зоны развлечения всех мастей и видов, для взрослых и детей всех возрастов. Расписные палатки с едой манили до одури вкусными запахами, из сувенирных лавок доносилась легкая, приятная музыка, приглушенная царящим вокруг гулом радостных голосов. Время от времени на небольших площадках встречались размалеванные клоуны и переодетые персонажи известных сказок, устраивающие галдящей детворе забавные конкурсы и фотосессии. Естественно, буквально тающий от передозировки счастьем Ято не мог спокойно пройти мимо «милых друзей», поэтому синки и Ики пришлось фотографироваться чуть ли не с каждым «милым другом», и плевать, что Бог Бедствий не ребенок, что его возраст перевалил за сотню и что ему следует вести себя более сдержанно. Глядя, как юноша по-настоящему получает удовольствие, наслаждаясь теми немногими моментами, когда он может позволить себе расслабиться, Хиёри не могла не улыбаться и не смеяться вместе с ним. Плохой сон постепенно забывался, уходил, прихватив с собой и ненужную память о чужом поцелуе. Ей было хорошо. Примерно так же, как на той полянке с пони. Вряд ли тот парень, Фудзисаки, смог бы подарить ей столько же эмоций, сколько она испытывала рядом с Ябоку. Юки тоже веселился. Хоть мальчик и считал себя слишком взрослым и серьезным для подобного «ребячества», сияющая аура божка невольно заражала позитивом, заставляя творить сущие глупости.
Благополучно отоварившись во всех магазинчиках, перепробовав уйму всяких сладостей, гадостей и прелестей японской кухни, подчинив себе всех клоунов и вдоволь налюбовавшись роскошным дизайном маленьких аллей, образующих хитроумные лабиринты, друзья решили приступить к самому главному: атаковать, собственно, сами аттракционы. Первыми стали самые безобидные - комната смеха, где ребята старательно изучали свои перекошенные в кривых зеркалах фигуры, гидродром с замечательными бамперными лодочками, колесо обозрения, откуда простирался живописный вид на окрестности парка и опоясывающие их городские улицы, и лазерный тир. Далее следовал экстрим, потому что кое-какой божок любил пощекотать себе нервы, а его оружие и подруга не могли остановить разошедшегося экстремала. Делать нечего, пришлось просто смириться. Однако, едва увидав Башню свободного падения, куда ее уверенно потащил брюнет, Хиёри пожалела, что преднамеренно не запаслась упаковкой памперсов: «свободно падающие», отчаянно кричащие люди выглядели жутко, будто их вот-вот размажет по земле. Меньше всего Ики хотелось так же кричать от страха. Разумеется, их с Юкине ярые протесты ни коим образом не воспринимались. Они падали и поднимались, поднимались и падали. Дальше - хуже. Вдоволь наоравшись, Бог Бедствий внезапно предложил окончить увеселительную программу Американскими горками. Тут-то терпение ни живой ни мертвой школьницы лопнуло.
- Может, не надо, Ято? - шатенке было стыдно признаваться, но она до жути боялась этих горок. Во многом благодаря нередким новостным репортажам о застревающих прямо во время работы машинах. По характеру Ики была девушкой сильной, однако робела перед подобными аттракционами.
Правда, жалостливые увещевания не оказали должного воздействия - Ято был неумолим и не соглашался идти на компромисс.
- Будет тебе, Хиёри, - брюнет изо всех сил тянул школьницу за собой, все ближе и ближе подступая к палатке с билетами, - чего ты боишься, я же буду рядом!
- Идиот, именно этого она и боится, - проворчал шедший следом Сэкки. Мальчик, конечно, тоже был не в восторге колбаситься в небе, однако что ему, мертвому духу, станется? Правильно, ничего, - кто согласится доверить тебе свою жизнь?
Бог Бедствий так и замер, как вкопанный, даже отпустив край майки Хиёри, за который тащил. Расширившиеся в немом изумлении небесно-голубые глаза опустились вниз. Неосторожные, необдуманные слова синки задели юношу, отчего в груди болезненно кольнуло. Действительно... Кто доверит ему свою жизнь? Разве не Хиёри, которую он столько раз спасал? Разве она не доверится ему? Он настолько безнадежен? Взгляд метнулся к пораженной не меньше самого брюнета школьнице, укоризненно качающей головой и неуверенно теребящей в руках край летних шортиков. Провальная ситуация с «Капипа-Лэндом» повторяется: день, предназначенный осчастливить Ики, испорчен. Сколько бы он не старался, все впустую. Отвернувшись и машинально ослабив узел своего неизменного платка, парень негромко произнес:
- Прости меня, Хиёри... Знаешь, наверное, Юкине прав, не стоило заходить так далеко, тем более для тебя это может быть опасно. Если хочешь, мы уйдем сейчас же.
- Никуда мы не уйдем! - яро воскликнула шатенка, схватив Бога за руку и одарив Юки убийственным взглядом, требующим немедленных извинений. - Решили прокатиться на горках, значит, прокатимся, да, Юкине?
Синки утвердительно кивнул, быстро осознав свой проступок. Зачем он вообще ляпнул такое? Ведь сам недавно рассуждал об отношении божка к Хиёри, о его чувствах, и уж кто-кто, а Ято-то их подругу всегда защитит. Глупо как-то вышло. Глупо и некрасиво. Сжав кулаки, оружие честно извинился за грубость, мысленно обругав себя всеми известными ему нелицеприятными эпитетами.
- Отлично! - Лицо школьницы озарилось беззаботной улыбкой. - Раз все в порядке, давайте поторопимся, пока не раскупили последние билеты!
- Хиёри... - выдохнул Ябоку, чувствуя, как щеки его предательски краснеют; где-то глубоко внутри взорвался целый фонтан нерастраченной, скрываемой, безграничной нежности к этому маленькому человеку с большим и добрым сердцем. Яснее ясного, она согласилась исключительно ради него.
- Идем-идем!
Усилием воли отринув любые сомнения по поводу предстоящей затеи, Хиёри на дрожащих ногах засеменила к адскому аттракциону, про себя читая молитвы всем Богам, которых знала, ну, кроме Ято, надеясь не отправиться к ним «на небеса». Впрочем, девушку все равно терзало плохое предчувствие, что Американские горки не пройдут даром.
****
Легкая, подобно осеннему листку, сорванному порывом могучего ветра. Быстрая, подобно грациозному гепарду, со свистом рассекающему пространство. Незаметная, подобно искусному ниндзя, слившемуся с окружающей средой. И хитрая, подобно лисе из русских народных сказок. Кофуку, сверкая маниакально горящим взором, с непревзойденным мастерством отъявленного сталкера следила за беспечной троицей. Романтичная и любопытная Нищебожка просто-напросто не могла пропустить очередное «свидание» Яточки и Хиёрин, пускай на свидании присутствовал и Юкине, и пускай сами ребята даже не подозревали о том, что у них, оказывается, «свидание». Наивные глупцы! Богине Нищеты стоило немалых усилий незаметно сбежать из-под бдительного надзора Дайкоку, строго-настрого запретившего ей выходить за порог дома, и притащиться сюда, поэтому-то приходилось быть легкой, быстрой и незаметной. Настолько, насколько позволяла ее, весьма привлекательная, внешность. Устав от каждодневной рутины и снедаемая жаждой «хлеба и зрелищ», Кофуку разрушительной тенью следовала за друзьями, совершенно не заботясь о последствиях своей сокрушительной ауры. Вот и сейчас, став свидетельницей далекого от ее сладких романтических фантазий инцидента, Богиня лихорадочно придумывала, как бы ей исправить текущее положение вещей. Может, тоже воспользоваться горками? Тогда она сможет увидеть, чем закончится сегодняшний отдых Яточки и Хиёрин! Наверняка, в конце дня, благодарная и счастливая Ики обязательно одарит Бога Бедствий поцелуем! Иначе и быть не может! Сколько еще они будут упорно ходить вокруг да около?
- Снова сбежала, ходячее несчастье?
Копну розовых кудряшек Кофуку смяла тяжелая длань - Дайкоку рассекретил местоположение самопровозглашенной агентши ноль-ноль-семь, и кого-то постигнет неминуемая «небесная кара»,
- месяц без мандаринов, например. Богиня Нищеты фишку просекла, деваться некуда, придется использовать свой единственный козырь: нытье. Приняв по-детски невинное выражение лица, хлопнув ресницами и театрально пустив слезу, девушка запричитала:
- Ну Дайкоку, ну пожалуйста, я так давно не развлекалась! Хочу на Американские горки! Давай повеселимся вместе! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
- Исключено! Ты хоть представляешь, какой урон нанесешь этому парку?
Кокки хотел бы, очень хотел позволить своей хозяйке маленькие «человеческие» шалости, но негативная сила Кофуку могла привести к настоящей катастрофе, принесшей бы много жертв.
- Сухарь! Противный, старый сухарь! - Нищебожка уже не плакала, а бессильно молотила кулачками своего синки в грудь. - Ничего ты не понимаешь! Когда еще представится такая возможность?
- Именно, что никогда, - сказал, как отрезал, мужчина. - И не впадай в истерику, вызовешь бурю.
- У-у-у, какой ты упертый! Прошу, мы ведь ненадолго, только на горки сходим и пойдем домой! Прошу тебя, Дайкоку!
Устоять перед полными мольбы глазами Богини Нищеты синки не смог. Эх, размазня-размазня, вновь он поддался ее, каким-то неведомым, чарам. Вздохнув, Кокки рассеянно почесал затылок и, выкинув докуренную до фильтра сигарету, согласился «ненадолго, на чуть-чуть», позволив повеселевшей Кофуку волоком тащить его к этим треклятым горкам и заранее жалея тех, кто окажется рядом с ней.
****
Хиёри поплохело сразу же, едва она оказалась сидящей в открытой, крайне небезопасной вагонетке. Развалившийся сбоку божок-экстремал довольно ухмылялся, напевая какую-то веселую песенку, а безразличный к предстоящему путешествию Сэкки лениво разглядывал нереально высокие и причудливо изогнутые пути, по которым они и поедут. Короче, никакой моральной поддержки, клятвенных заверений, что они не выпадут, и прочей дружеской чепухи, способной успокоить тремор Ики. Это она-то обещала доверить свою жизнь вымогателю в трениках? Ха! Ха-ха-ха-ха! Она поспешила с выводами, ее уже никто не спасет. Однако девушка пошарила-таки по карманам шортов, ища заветную мелочь, чтобы если что, загадать желание дожить до вечера, дотянуть до земли. Мало ли... Пока шатенка, отвлекшись, рылась в поисках монеток, кто-то прокричал «Удачной поездки!», и их вагонетка плавно двинулась, гремя колесами, вперед. Послышались возбужденные возгласы и улюлюкание. Побледнев и ощутив приступ внезапной асфиксии, бедная школьница, оглушенная поднявшимся шумом, с силой вцепилась в защитный поручень, крепко зажмурив глаза. Если она будет смотреть, вполне возможно, желудок не выдержит таких потрясений, и ее стошнит. А своеобразный «вагонный состав» постепенно набирал скорость, приближаясь к крутой пропасти и угрожающе вихляя по сторонам. Сердце Хиёри остановилось, готовое ухнуть вниз вместе с вагонеткой, и в этот момент теплая, слегка влажная ладонь Ято осторожно отцепила от поручня закостеневшие пальцы Ики и крепко сжала ее руку. Над ухом девушки раздался тихий, уверенный голос:
- Не бойся, ничего не случится.
Словно опровергая его слова, весь состав сорвался в смертельную бездну, утягивая за собой сотни ревущих, визжащих и испуганных людей. Резкий рывок - состав ракетой взмыл ввысь, подбрасывая народ на своих сидениях. Затем вновь упал, вновь поднялся, упал-поднялся, упал-поднялся. Снова и снова. Хиёри могла поклясться, что с каждым новым виражом она практически теряла сознание, умирала, давясь собственным страхом вперемешку с проступившими от ветра слезами. Отчаянный крик превратился в жалкие хрипы. Это было похоже на сущий Ад наяву, и лишь рука явно веселящегося, получавшего настоящий «кайф» Бога Бедствий приносила пускай совсем крохотное, но ощущение некой безопасности, насколько глупым оно бы сейчас не казалось. Он рядом, он не позволит ей погибнуть. Хотя предчувствие грядущей беды никуда не исчезло. О, Ики даже не знала, насколько права, ибо «грядущая розоволосая беда» вопила прямо позади нее, напрочь забыв обо всем на свете. Кофуку так увлеклась происходящим, что абсолютно перестала контролировать свою силу, не сдерживая порывы негативных флюидов. Печальные последствия ее фатальной оплошности не заставили себя ждать: состав вагонеток вдруг резко затормозил, опасно накренившись набок, омерзительно заскрежетали рельсы, сдавливаемые продолжающими некоторые время двигаться по инерции колесами, и увлекательное путешествие окончилось. Не доехав до очередного спуска считанные метры, пассажиры оказались запертыми на самой высокой точке сложной конструкции горок. Когда наихудшие опасения Ики подтвердились, девушка опасливо выглянула наружу: внизу начали собираться первые зеваки, мелкие, похожие на муравьев, где-то за спиной слышались удивленные возгласы, недовольные выкрики, кто-то даже расплакался. Хиёри сама готова была разреветься от безысходности; втянув голову в плечи и задрожав, девушка исподлобья глянула на друзей - у обоих были поразительно спокойные лица!
- Э-эх, - с досадой вздохнул Бог Бедствий, - что ж сегодня за день-то такой? Ничто, собственно, не предвещало ничего подобного... Лучше бы мы и правда отказались от этой затеи.
- «Мы»?! Да это ты вынудил Хиёри кататься с тобой на этих чертовых горках! - Юкине моментально утратил былое спокойствие духа, громко отчитывая нерадивого божка. Вот ведь! Как им теперь отсюда выбираться? Вон, Хиёри белее полотна, а этому Бомжебогу хоть бы хны!
- Раз ты так недоволен, мог бы подождать нас где-нибудь на лавочке, правда, Хиёри? - юноша интенсивно затряс безвольной рукой школьницы, пытаясь вернуть залипшую шатенку в реальность. - Але, земля вызывает!
- Не приставай к ней, не видишь, ей и без тебя плохо!
- Без меня ей бы было гораздо хуже, поверь мне!
Словесная перепалка Ябоку и синки набирала обороты. Тут вскрылась и правда о настоящей работе божка, и о том, что Юкине не учит заданные Хиёри формулы, вновь прозвучали обвинения в вуайеризме и нарушении личного пространства Ики, после посыпались бесконечные изощренные обзывательства. Дело дошло и до небольшого рукоприкладства - Юки попытался влепить хозяину пощечину за упрямство. Пока двое неадекватов безрезультатно молотили по воздуху, не дотягиваясь друг до дружки и сотрясая вагонетку, Хиёри мысленно составляла завещание: все сбережения, хранящиеся в копилке, отдать Юкине, журналы с Тоно-саном отдать Юкине, последние школьные конспекты отдать Юкине, любимый чайный сервиз подарить Юкине. Дорогие мама и папа, она вряд ли вернется к вам домой, потому что если конструкция горок не рухнет, то школьницу угробят разбушевавшиеся друзья-антигуманисты.
- Мальчики, прекратите ссорится! - мелодичный, до боли знакомый женский голосок мгновенно прервал словесные потоки Ято и Юкине. Брюнет аж задохнулся на полуслове, а синки ошарашенно вытаращил свои, и без того большие, глаза. Ну конечно! Им не везет? Они попали в беду? Ссорятся? Кто же виноват?
- Кофуку?! - хором воскликнули все трое, заерзав под ремнями безопасности и пытаясь повернуть головы в сторону их персональной «Небесной кары». Обмякшая Хиёри даже позабыла, где она находится, уловив суть всего случившегося. Не в первый раз, ох, не в первый раз Богиня Нищеты портит им праздник жизни.
- Привет, Яточка, Хиёрин, Юкки! - оптимизму розоволосой Нищебожки можно было только позавидовать. - Чего ругаетесь? Опять Яточка напортачил?
- Ты!.. - «Яточка» со всей дури долбанулся спиной о жесткую спинку сидения. - Что ты, черт возьми, тут забыла?! Тебе нельзя выходить из дому, посмотри, что ты натворила, нищая неудачница! Подвергла всех опасности!
- Ублюдок, не смей оскорблять мою Божку! - ответом Ято послужил яростный толчок Кокки коленями прямо перед собой, в то место, где сидел юноша.
- Дайкоку?!
- Да кому она сдалась! - Бог Бедствий повторил предыдущую атаку. - Что нам теперь делать?
- Я-то откуда знаю? - и снова ответный удар. Нещадно терроризируемая вагонетка ходила ходуном. - Ты притащил Ики сюда, ты ее и спасай!
- О, оказывается, у тебя, помимо мускулов, еще и мозги имеются? - ехидно подметил Ябоку.
- Закрой хавалку!
- Ребя-я-ята, - протянула заскучавшая Кофуку, - давайте жить дружно...
У Ики голова шла кругом от творящегося вокруг дурдома: пока перепуганные насмерть люди звонили в полицию, в скорую помощь, в какие угодно спасательные инстанции, ибо спасать никто никого не торопился, ее лучшие друзья с Дальнего берега самозабвенно грызли друг другу глотки. В любой другой ситуации она бы быстро приструнила Ято отменной затрещиной, однако в данный момент она была скована защитными ремнями и обстоятельствами. Поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, девушка, что есть мочи, прокричала:
- Сделай хоть что-нибудь, Ято! Спаси нас!
Ее желание было услышано. А желание Бога Бедствий - исполнено, ведь Хиёри полностью, безоговорочно доверилась ему. Юноша моментально посерьезнел, прекратив бесполезные препирательства, и, закусив губу, внимательно огляделся по сторонам: нелегко будет выбираться с такой высоты, да и лишнюю шумиху создавать ни к чему, но существовал один-единственный, довольно рискованный вариант, который, - либо пан, либо пропал. Хотя брюнет сам когда-то говорил, что любые решения Бога являются верными, что как бы Бог не поступил, его поступки будут правильными, значит, волноваться не о чем.
- Ко мне, Сэкки! - верный клинок полыхнул алым пламенем в свете заката, разрубая закаленной сталью и поручень, и ремни, удерживающие Ято, и послушно лег в раскрытую ладонь хозяина.
«Ты что задумал, Ято? - недоверчиво осведомился синки, предвидя новую авантюру божка. - Нас же все видят...»
- Плевать! Меньше, чем через час, люди о нас навсегда забудут! - легкий, незаметный взмах клинком, и Хиёри тоже была свободна. Вернувшийся страх заставил девушку закрыть лицо руками, сжавшись до размеров молекулы. Вдруг выпадет. И кое-кто на самом деле выпал, с первой космической скоростью полетев вниз.
«Я тебе это еще припомню-ю-ю-ю!» - в сознании божка зазвенели сердитые вопли брошенного, в прямом смысле слова, оружия. Ничего, главное, чтобы никого не задел. Забравшись на сидение, брюнет потянулся к замершей школьнице:
- Хиёри, иди сюда.
Исходя из чисто хороших побуждений, Бог Бедствий хотел предложить Ики взять ее на руки, чтобы потом спрыгнуть вместе с ней вниз, разыграв своеобразную роль Бэтмена, однако шатенка явно не спешила подниматься и вообще двигаться в вагонетке - малейшее движение вызывало панику, граничащую с истерикой.
- Н-не могу, Ято, я не могу п-пошевелиться...
Блин, ну и что прикажете ему делать? Сначала тащит его к ненавистным ей аттракционам, потом чуть ли не лишает его кисти руки, затем просит о спасении, теперь не в состоянии совершить один шаг - не слишком ли много противоречий? Почему она не отказалась? Не хотела обидеть его, да? Глупая. Он бы и не обиделся, ведь этот день предназначался не ему, а Хиёри. Вышло наоборот. И вновь юноша ощутил прилив небывалой, бесконтрольной нежности: захотелось сильно-сильно обнять эту девушку, как тогда, когда она вернулась после болезни, выплескивая наружу свои истинные чувства, и он обязательно это сделает, но... Не при Кофуку, затаившей дыхание, в предвкушении мыльных опер. Возможно, и не при Юкине. Наедине.
Выхода нет - осторожно потянув школьницу на себя, Бог Бедствий проворно подхватил шатенку на руки, крепко прижав к груди хрупкое тело. Обессиленная, она обняла его за шею, прошептав «Будь осторожней», и парень, провожаемый взглядами офигевших пассажиров, подошел к самому бортику вагонетки.
- Эй, эй, подожди! - закричал Дайкоку, с ужасом наблюдая за божком. -'Ты же не собираешься вот так вот бездумно прыгать вниз?!
Ято промолчал. Какая разница, прыгнет он или нет, Бог никогда не разобьется насмерть. Относительно человеческих смертей Боги бессмертны. А Хиёри... Также не совсем обычный человек, ибо не каждый человек находится под «божественной защитой» Ябоку. С такими мыслями Бог Бедствий без оглядки сиганул с бортика, трепетно сжимая потерявшую-таки сознание Хиёри Ики.