III
Солнце клонилось к закату. Небо полыхало разноцветными огнями. Оля задремала. Я впервые сижу на переднем сиденье рядом с незнакомым водителем. Романтика!
Первые десять километров пути я все переживала, как бы нас не остановили правоохранительные службы. Наш водитель в своем заляпанном мятом темном свитере и черных грязных джинсах, с потемневшим и помятым лицом не был похож на компанию для двух несовершеннолетних девочек. Тем не менее, нам даже не встретилось ни одной встречной машины. Незнакомец умело выбирал дорогу.
Кажется, его начало клонить в сон. Ему был нужен отдых. Дорога была широкая, встречных машин тоже не было. Я решила заговорить с ним.
- Вам нужен отдых. Если вы мне объясните, как ехать, я могу помочь.
Он только слабо кивнул, притормозил и разрешил мне с ним поменяться местами. Затем он тихонько указал мне на замок зажигания и педаль газа. Автомобиль тронулся на удивление легко (буржуазные технологии, фи!), и мужчина указал мне ехать прямо. Так же, в тишине, мы проехали еще час. Я уже заметила табличку с названием города, где мы остановились. До него было не более получаса езды. Это уже хорошо.
На подъезде к отелю я пересела на заднее сиденье и привела в себя Олю. Судя по всему, с ней ничего не случилось, но она чувствовала сильную слабость. Теперь-то я начала осознавать всю сложность ситуации – этот мужчина был живой уликой того, что мы взялись в серьезные неприятности. Кто он? Откуда? Он тоже бандит? И мне придется прятать его от родителей, его и Олю за компанию – у нее еще держались страшноватые круги под глазами в придачу к слабости и неповоротливому языку. Кто ее просил трогать эту бутылку? Кто нас вообще просил лазить в этот подвал?!
Взглянув на нашего водителя, я отбросила эту мысль. Мы должны были ему помочь. Долго бы он явно не протянул. Интересно, сколько времени он провел в этом подвале связанный и опьяненный? Я покосилась на Олю. Вот, я бы тоже могла удрыхнуться без задних ног и ни о чем не думать. Но кто бы протащил нас через охранников в гостинице. Неужели этот Призрак Оперы?
Он припарковался у заднего выхода, выпустил нас и негласно попросил следовать за ним. Девушка за конторкой заметила нас еще на крыльце. Теперь нам никак не выпутаться, мы явно привлекаем внимание. Мужчина уверенной походкой направился прямо к ней и шепнул ей что-то вроде «червонная дама». Странно. Как оказалось, это было что-то вроде пароля. Девушка тут же передала ему ключи. Меня и Олю она проводила глазами безо всяких вопросов.
Наши с Олей номера находились в запирающемся закутке в конце коридора. Туда выходили всего три двери, две наших, а третий номер всегда пустовал. Я вдруг вспомнила, как при нас семья не смогла заселиться в тот номер, якобы он был зарезервирован. А может быть, он и был зарезервирован? Лично зарезервирован...
Мужчина улыбнулся мне какой-то тенью извиняющейся улыбки и скрылся за своей дверью. Я помогла Оле доволочиться до ее номера и побежала к себе, в душ и постирать грязную одежду. В номере меня ждал еще один сюрприз – длинное письмо на холодильнике от мамы. Она писала, что вынуждена была уехать с Олиным папой обратно в Россию, кое-что уладить и сразу вернется; наказала мне присмотреть за Олей, что я отвечаю за нее головой, чтобы мы никуда не вздумали соваться, что Олин отец прибежал к ней сразу после того, как оставил нас в Неверленде и рассказал ей нечто очень важное, что в отеле мы будем в безопасности и т. д.
Одной проблемой меньше. Одной катастрофой больше. Значит, Олин папа действительно кого-то в чем-то заподозрил. Значит, дело здесь действительно нечисто. Слишком уставшая, чтобы думать, я приземлилась на диван и уснула.
***
Будильник прозвенел в восемь утра. Я быстро привела себя в порядок, помыла голову, переоделась в чистое и вышла в наше общее фойе, ждать Олю. Наконец-то, она объявилась.
- Оля! Как ты себя чувствуешь?
- Я? Уже ничего, полегчало. Слушай, как нас пропустили мимо этой грымзы на входе?
- Это все он сделал, - я кивнула на его дверь.
Она мгновенно оживилась.
- Так он здесь?
- Здесь, он вез нас досюда. Правда, он ни слова за всю поездку не проронил.
- Так ты до сих пор не знаешь, кто он?
- Нет, он слишком устал, чтобы говорить. Я думаю, его поили этой гадостью очень долго. И держался он молодцом, – добавила я с упреком.
- Прости. Что тут еще скажешь? И по химии у меня тройка, – затем он встала и решительно подошла к двери незнакомца.
- И что ты собираешься делать? – остановила я ее.
- Я хочу узнать, кто наш странный спутник, – ответила Оля и прислушалась. За дверью – ни звука.
- Оля, подожди, я тебе еще не все рассказала, мне мама оставила письмо...
- Папа оставил мне такое же. Именно поэтому мне не терпится разобраться, кто он, - отрезала Оля и демонстративно оперлась на дверь. Наверное, она нечаянно задела ручку, дверь распахнулась, и Оля едва не приземлилась на ковер. Я кое-как уговорила ее не спешить и осторожно заглянула внутрь. Номер, как номер, двухкомнатный, как наши с Олей. Не шикарный люкс, но и не убогая лачуга. Настенные шкафы были небрежно распахнуты, из них вываливалась одежда на все сезоны. В маленькой кухне я заметила склад консервов. Кажется, нашего незнакомца врасплох не застанешь.
Я тихонько прошла внутрь. Незнакомец не дошел до кровати и прямо в домашнем костюмчике рухнул на диван в коридоре. Выглядел он заметно свежее, чем накануне. Я подошла поближе и вгляделась в его лицо. Сходство с одним, довольно знакомым мне человеком, выступило еще яснее. Эта неестественная бледность с остатками серой сыпи, эти очерченные брови...
- Оль, иди сюда! Только тихо, не буди человека.
- Что? Выяснила, кто он? – Оля подошла к дивану.
- Не уверена, но предположение есть. Как думаешь, на кого он похож?
До Оли только сейчас дошло, к чему я клоню. Она внезапно оступилась, налетела на тумбочку, задела шторы и шлепнулась с диким грохотом, захватив с собою тюль. Вполне знакомый незнакомец проснулся, потянулся, позевал и уставился на меня. Ситуация получалась очень некрасивая – две посторонние девочки вошли в номер спящего постороннего дяденьки, одна ведет себя, как слон в посудной лавке, другая сидит на его кровати и мило глаза таращит. От стыда мне захотелось убежать, куда глаза глядят. Я только успела дернуться, как он взял меня за руку, осторожно пожал ее и на чистом русском языке выговорил:
- Не надо уходить. Спасибо.
- Ты гляди, еще по-русски разговаривает! – буркнула Оля, выпутываясь из тюля. Мой собеседник только сейчас заметил ее и с до боли знакомым мне хихиканьем, помог ей выпутаться.
Ждать я уже не могла и выпалила без обиняков:
- Вы похожи на моего знакомого. Как вас зовут?
- Майкл, - пшикнул он и, просмеявшись, добавил. – Джексон, Майкл.
***
Через некоторое время наша компания бодро уплетала ужин из разогретых консервов. Майкл, оказывается, никогда не пробовал разогретое консервированное мясо. Да, он много в жизни потерял.
- И все-таки, я не понимаю, - решительно начала Оля, откладывая опорожненную баночку гусиного паштета в сторону, третью по счету. – Ты же умер. Почему ты живой?
Меня от ее фамильярности немного передернуло. В конце концов, неприлично напоминать человеку о таких вещах, как его собственная смерть. Хотя, что тут говорить, мне самой было интересно послушать, что произошло. Майкл «собрал мысли в кучку» и медленно, по словам, как я сама делаю, когда формулирую сложную английскую фразу, выговорил:
- Ты. Это... для друзей?
- Ну да, - Оля заметно сконфузилась. – А что?
- Это хорошо, - Майкл опять задумался. - Извините, я стараюсь говорить правильно. Я хочу, чтобы меня поняли.
- И так понимаем, грамотной речью мы не избалованы. Так почему ты живой?
- Если бы пришли на неделю позднее, был бы мертвый, - Майкл пожал плечами и улыбнулся. И тут меня разнесло истерическим смехом облегчения. «Вот ведь, ничто человеческое ему не чуждо, у него даже чувство юмора есть!» - радовалась я про себя. Оля, как истинная барышня, тихонько похихикала в ладошку.
- И это – правда. – Майкл заметно посерьезнел. - Часто мне казалось, что я уже мертв. Каждый час там был похож на предыдущий. Как похоронен, будучи живым, - он напрягся, пытаясь что-то вспомнить. - Иногда приходили люди. Они чему-то смеялись. Я не помню, чему. Иногда я пытаюсь совсем все забыть... Но не могу... И не должен, – он тряхнул головой, как будто очнувшись. – Сколько времени меня не было?
- Около трех лет, - вставила Оля. Майкл резко вскочил на ноги, но зашатался, и я усадила его обратно в кресло. Вот теперь он, кажется, понял, что именно произошло, и все душевные силы ему изменили.
- Неужели это правда? – с мольбой, глядя мне в глаза, спросил он. Как будто здесь что-то зависело от меня? Я нежно взяла его за руку и выложила ему все факты.
- Ты умер 25 июня 2009-ого года. Сегодня 29 мая 2012-ого. Твои дети живут с твоей матерью, в ее доме.
Зря я сообщила ему о детях. Он обессилено застонал и спрятал лицо в ладонях.
- Уж лучше бы я соврала, - пробурчала Оля. И этот довод привел Майкла в чувство.
- Не надо врать. Простите, я не ожидал.
- Всяко бывает, - Оля встала из-за стола и полезла за еще одной баночкой гусиного паштета.
- Гоготать не начнешь? – улыбнулась я. Майкл уже склеился обратно и боязливо спросил меня:
- От чего я умер? Ты знаешь?
- От передозировки снотворного. Ты хоть что-нибудь помнишь из «прошлой жизни»? – шутку он оценил.
- Помню, - он закрыл глаза и откинулся. – Я так вспоминаю. Мой врач приходил ко мне почти каждый вечер. Он приносил лекарства. Днем я чувствовал себя хорошо, но после десяти часов мне становилось плохо. Мне было страшно. И я не мог спать. В последний день я решил, что так действуют лекарства. Если бы он не пришел в последнюю ночь, все было иначе... Его вызвали без моего ведома... Я подумал, почему он брал лекарство не из вытянутой ампулы, а из баночки... И все.
- Как интересно, - выдохнула Оля, совсем забыв про очередную баночку паштета.
- Тем не менее, все уже закончилось, - зачем-то ляпнула я.
- Для вас – да. Но я должен знать, что на самом деле произошло, и кому я помешал. Я хочу вернуть свою жизнь. Прежнюю.
Я переглянулась с Олей и, глядя Майклу прямо в глаза, твердо ответила:
- Что бы ты не решил, мы будем тебе помогать. Нас там тоже знают.
Майкл только удивленно поднял брови. Мы с Олей наперебой принялись рассказывать ему все с самого начала, как мы приехали на ранчо, как мы останавливались у военной базы, как на нас поглядывал сотрудник «Алан Пинкертон» и что именно его бейджик мы нашли в Неверленде. Майкл то и дело заходился истерическим смехом, выслушивая рассказы о наших приключениях, а подробности про склад наркотических смесей и труп в соседней комнате его серьезно смутили.
- Вы и не знаете, кого это убили? – спросил он, наконец.
- Нет, - ответила Оля, смутившись. – Нам не до того было.
- Конечно, - усмехнулся Майкл. – А сколько времени? Вас ищут родители?
- Наши родители уехали, - повинуясь интуиции, я перевела ему мамину записку максимально близко к тексту. – Ты думаешь, отъезд наших родителей связан с твоими бедами?
- Возможно... Девочки, я вас попрошу об одолжении, - Майкл смущенно теребил обивку кресла. – Пожалуйста, не обижайтесь. Я пропустил почти три года своей жизни. Мне необходимо узнать все, что я пропустил. И сделать это я предпочту в одиночку... Я постараюсь быстро.
Разумеется, его желание было вполне оправдано. Как бы я повела себя на его месте? Оля с совершенно кислой физиономией поставила наполовину опустошенною баночку паштета на столик и направилась к двери, обиженно притопывая кедами. Майкл уставился на меня с немым вопросом «А что я такого сказал?». Я пожала плечами и тоже собиралась уходить, но он остановил меня.
- Не надо уходить, пожалуйста. Я никогда не гоню. Я вас хотел попросить.
- О чем? - Оля уже прибежала обратно мелкой рысью.
- Я не знаю, что одеть, – он указал на набитые стенные шкафы. - Подберите мне одежду.
***
- Интересно, кто организовал ему этот бункер? - возмущенная Оля вылезла из-под очередной горы брюк всех фасонов, цветов и видов. Мы перебирали одежду у Майкла в номере уже два часа, а лавины, простите, шмоток даже не думали униматься.
- Он сам, наверное, и организовал. Как закончит, спросишь, - ответила я, раскладывая рубашки по цветам радуги.
Оля осторожно пробралась ко мне через кучи пустых ящиков «на выброс».
- Ты его компьютерную видела?
- Видела. И что? Он может себе это позволить. Лучше скажи, куда мне положить синюю рубашку в желтую клетку?
- К зеленому, - фыркнула Оля и споткнулась о скользкую упаковочную пленку. Я еле успела подхватить ее в полете. – И вообще, можно подумать, он сам не мог выбрать, что ему носить!
- Не обижай человека, он себя чувствует, как путешественник в будущее. Ему и так неуютно...
- Я и не возражаю, - отрезала Оля, направляясь к принесенной из своего номера стопке модных журналов недавнего выпуска.
Через некоторое время мне пришлось взять ее изыскания под свой контроль. Мы скоро вывели формулу неприметной одежды для Майкла: не вызывающая, мешковатая и маленький элемент экстравагантности, чтобы отвлекать на себя внимание, например, ярко-красные темные очки на пол-лица. Мы провозились до вечера, но зато Майкл мог идти куда угодно без боязни быть узнанным. Постепенно ко мне подступала тревога – прошло уже пять часов, как он заперся в компьютерной. Он не выходил даже чаю попить.
Я оставила Олю наедине с телевизором и отправилась на кухню – разобраться с кофе-машиной. Я уже допивала вторую чашку кофе по-венски, как вдруг чья-то рука легла мне на плечо.
- Угостишь меня? – спросил Майкл.
Мне было невтерпеж расспросить его, но, сдержав первый порыв, я протянула ему чашку с полки над столиком.
- Ты сама запустила кофе-машину? – опять спросил он.
- Да, ты против?
- Нет, я просто так спросил. У меня не получилось ее вчера включить. – Он налил себе кофе и сел со мной за стол. Смакуя пенку, он добавил, - Очень вкусно, молодец.
- Причем тут я? Это машина.
- За машиной нужно следить, подбирать вид помола и время заварки, - серьезно ответил он. – А я долго отсутствовал?
- Довольно долго, что ты там делал?
- Извини, я слушал свои новые альбомы. Это занимательно. Я много чего выяснил.
Желая как-нибудь расслабить его, я закинула удочку в другую тему:
- Майкл, ты осознаешь, что тебя никто не должен узнать на улице? Действительно, никто.
- Осознаю... Что ты хочешь выразить?
- Мы с Олей тебе прикиды подбирали. Выбрали парочку. Пусть они не самые стильные, зато тебя никто не узнает.
- Серьезный подход к делу, - улыбнулся он. – Вы весь день этим занимались? Спасибо.
Ксчастью, против подобранных комплектов он возражать не стал, более того, далсогласие на испытание маскировки сегодня. Мы с улицы наблюдали, как он зашел всоседний магазин, «затарился» (по-другомуне назовешь) мороженым и журналами и спокойно вернулся в отель. Ни одинпрохожий не посмотрел в его сторону.