II
- Девочки, - Олин папа перегнулся к заднему сиденью. – Только вы ведите себя хорошо, договорились?
- Да! Знаем! На углу останавливается 15-ый автобус, доедем сами, не маленькие! – Оля явно нервничала и решила начать хамить всем подряд. На нее периодически находило такое состояние – при всех своих достоинствах и умениях, бороться с переходным возрастом она не научилась.
- Оля, держи себя в руках и не огрызайся на отца, он нам только добра желает. – От подобных фраз родители моих подружек неизменно таяли.
- Кстати, я в вашей самостоятельности не сомневался, – мы переглянулись. – Мне секретарь все рассказала о твоих побегах, Оля. Она не настолько глупа, чтобы дозволять тебе убегать без моего особого разрешения, - он подмигнул нам через зеркало заднего вида.
Я оставила Олю наедине с отцом и своими мыслями и решила изучить местность. Судя по всему, Великое Приключение надвигалось на нас, двух избалованных девчонок, семимильными шагами. Любая информация об окружающей нас обстановке могла пригодиться. Но вокруг только простиралась степь, как в той песне. Равнина, окруженная горами, среди которой петляет узкая дорога... Попадались колючие кустарники... Под одним я даже заметила змею. Хотя в машине было довольно жарко, я зябко поежилась. Вряд ли здесь найдется змея, которая сможет прокусить двухслойные джинсовые кеды до колена, но дикая природа есть дикая природа, и мне было не по себе.
Вдруг, посреди этой пустоши возник гараж. Один, второй, третий. Гигантские и небольшие, все новые, блестящие. Идеально укатанный асфальт на площадках. Откуда-то послышался рев новейших машин для «особых миссий». В целом, это напоминало военную базу. Но такую типичную базу вы бы не встретили даже в фильме про шпионов.
Вот теперь мне точно стало страшно, и я даже устыдилась своего пыла – мы явно заехали «не туда». В свою защиту, я хочу подчеркнуть, что не ожидала обнаружить здесь такую активную деятельность и, будь моя воля, сразу же повернула бы назад. Оля, наоборот, проснулась, оживилась, начала окрестности осматривать.
Дорога, перегороженная несколькими шлагбаумами, упиралась прямо в один из корпусов «базы», не разветвляясь, не петляя. «Не удивлюсь, если в том ангаре стоит сверхзвуковой самолет» - тихонько усмехнулась Оля.
Олин папа, ни сколько не смущаясь, подъехал к будке у первого шлагбаума. Загорелый управляющий, похожий пьяного отставника, разбирал в глубине бумаги.
- Уважаемый! – окликнул его Олин папа. Даже не удостоив его взглядом, отставник лениво постучал карандашом по вывеске «Собственность компании «Алан Пинкертон». Внимание, объект находится под охраной. Въезд строго по пропускам».
- Видите ли, уважаемый, нам бы только дорогу узнать...
- Нет здесь никакой дороги, - прогудел отставник на ломанном русском. Ага, значит, номер машины его опытный глаз уже заметил. – Гражданские сюда не проходят.
Почувствовав, что мы до сих пор не уезжаем по-добру по-здорову, он, наконец, поднял глаза. Я знакома с индейской внешностью и повадками исключительно по интерпретации современных режиссеров. Но даже я распознала в глазах отставника что-то такое, напоминающее о вожде индейского племени, который готовится к войне с бледнолицыми.
Олин папа не растерялся, казалось, он узнал его. Он наклонился вперед и шепнул ему что-то. Отставник подобрел ровно настолько, насколько позволял его характер и ответил уже не столь агрессивным тоном:
- Ладно, что нужно вам? – и опять уткнулся в бумаги.
- Нам бы только поместье Майкла Джексона найти. Вот, девочки посмотреть хотят, - от одного упоминания Майкла, индеец внутри отставника опять рассвирепел. Но в этот раз он быстро справился с собой и ответил:
- Вы свернули не туда. Развилка на'лево. А не правая. Сократите там, - он неопределенно махнул правой рукой и как-то нехорошо усмехнувшись, добавил. – Если проедете.
- Извините. Развеселитесь, девочки. Скоро приедем! – и путешествие по пустыне продолжилось.
Когда мы уже отъехали, я оглянулась на базу. Будка индейца почти скрылась из виду, но я ясно видела, как к окошку подбежал рядовой, выправился и сразу убежал, как будто исполняя приказ. Сначала я несколько упокоилась, когда узнала, что мы просто не туда попали. Но от одного воспоминания об ухмылке старого вояки, мне опять стало не по себе.
Оля дремала уже давно. Она разочаровалась в «Алан Пинкертон», как только увидела его название. Она объяснила мне под нос, что ее отец когда-то там работал, что производят они почтовые ящики и сейфы, занимаются перевозкой, и ничего сверхсекретного в их работе нет. Ее папа как-то заметно притих и погрустнел, но ничего не сказал.
***
Уже через минуту после нашего прибытия, я разочаровалась в нашей затее. Оля уговорила отца высадить нас перед поворотом на ранчо, он, почему-то, уступил, проверил сигнал на наших телефонах и укатил прочь. Оля похлопала меня по плечу и побежала к ранчо, я – за ней. Перспектива отстать и потеряться в мои планы не входила.
Шикарные ворота в Неверленд оставались на месте, но вид у них был не столь праздничный, как прежде. Через решетку ворот ранчо казалось каким-то ссыльным заключенным, с цингой и туберкулезом: клумбы потихоньку зарастали сорняком, листья опали, ручьи пересохли, скульптуры вывезли.
Оля проверила опорные столбы, радостно усмехнулась: «Даже сигнализацию не провели» и полезла через решетку ворот. Ворота были довольно высокими; если бы она оступилась, моя история закончилась бы более трагично для всех ее участников. Но Оля хорошо лазила, скоро она была наверху. Наступив на голову Мальчика на Луне, она позвала меня:
- Ну, лезь, трусиха! - Трусиха трусихой, но осторожность никогда никому не мешала.
- Оля, а там что за забором?
- Трава. Не бойся, это просто трава, не колючки.
Наступать Мальчику на голову я не стала. Я обошла его стороной и тихонько извинилась перед ним за Олю. Она была уже на той стороне. Надо отдать Оле должное, она понимала принцип партнерства, как никто другой, и убегать «на разведку» без меня не собиралась.
Я грохнулась в траву и только теперь огляделась. По эту сторону ворот Неверленд казался совсем другим. Вы испытываете к узнику жалость, находясь по ту сторону решетки, но если вас вдруг толкнут в камеру и оставят наедине друг с другом, вся ваша жалость мгновенно сменяется страхом. Пейзаж разоренного ранними холодами предыдущих лет ранчо бросал в дрожь и одновременно завораживал. На Олю же это не произвело никакого впечатления. Как только я поднялась и отряхнулась, она поддернула меня за локоть и повела по главной аллее.
- Не дрейфь, подруга, лучше достань фотоаппарат, – камерой мы тоже запаслись (трофеями хвастать). К фотографии я никогда особого восторга не испытывала, поэтому отправилась щелкать Олю. Она резвилась, как маленький сурок на лугу.
Через час ей надоело валяться на травке – ее потянуло к приключениям, поискам и авантюрам. Она перевернулась на спину и спросила:
- А где все сотрудники? – как будто бы я знала ответ.
- Их всех уволили, не иначе... - меня солнце совсем разморило.
- А вот и нет, - сказала Оля и торжествующе вытащила из кармана бейджик. – Я нашла это в траве у ограды.
Я пригляделась поближе. Пропуск был выдан некоему Куана Карук. Приглядевшись, я узнала отставника-индейца, остановившего нас возле «Алан Пинкертон». Могло ли это быть простым совпадением? Ну, приходил человек, ну, потерял пропуск. А пропуск-то был выписан компанией N, сейчас официально владеющей Неверлендом.*
- Эй, ты знакомого увидела?
- Да. Этот тип разговаривал с нами в «Алан Пинкертон». Ты спала, не слышала. И еще – пропуск был выписан компанией N.
- Значит, Неверленд вполне обитаем!
- Значит, нам нужно уходить отсюда, пока мы не нажили себе неприятностей. – Оля, кажется, поняла мои опасения.
- Мы всего лишь обследуем ворота.
***
*В моей истории Эстейт Майкл и его семья утратили контроль над Неверлендом, юридически он полностью принадлежит компании N.
***
Я еще раз проверила, не оставили ли мы улик, и вернулась к Оле, к воротам.
- Ну, и как твои приключения и тайны? – обратилась я к Оле, которая зачем скребла мох на столбе.
- Мои приключения и тайны? – Кажется, я оскорбила ее в лучших чувствах. - А кто заподозрил первого попавшегося солдафона в нечистых делах? Кто считает «Алан Пинкертон» главным злодеем? Они просто изготавливают почтовые ящики, что в них может быть дурного? Тешит директор заводика свое самолюбие – мне так папа объяснил.
- В твоем отце я не сомневаюсь, - я села в траву. - К твоему сведению, о закрытых секретных производствах так и говорят: «Там делают почтовые ящики». Вряд ли это простая фигура речи.
Оля буркнула в ответ что-то неразборчивое. Я пригляделась к ее работе: панель на столбе была очищена ото мха, на поверхность проступили кусочки черного стекла. Пока Оля раздумывала, что делать дальше, я, повинуясь интуиции, приложила бейджик Куана Карука темной полосой к панели. Раздался душераздирающий скрип и грохот, как при сносе дома.
- Оля! Смотри! Это тебе сойдет за приключение?!
Оля уже была рядом, готовая защитить меня от любых ужасов подземелья. Такой преданности я от подруги не ожидала. Тем временем, часть стены отошла в сторону, открыв нашим глазам тайный проход с лестницей, уводящей куда-то под землю. Мы с Олей переглянулись.
- Может быть, это запасной винный погреб? – пошутила она. Мгновенно посерьезнев, она выпалила: - Не скрою, вот таких приключений я не ожидала, если ты боишься, я тебя одну не оставлю, вызываем отца и бежим, пока не выскочили какие-нибудь мутанты!
- Оля, подожди. От приключений просто так не отказываются. Если ты на него напрашиваешься, надо принять его и пройти, а не удирать, поджав хвост. И расслабься, мутантов здесь точно не будет.
Выждав полминуты, я спросила:
- Как ты думаешь, эта «трансформация» уже кончилась?
- Скорее всего. Я здесь не вижу ни одного шарнира, ни одной недораскрытой балки. Это место уже выдало нам все свои секреты, - она надела олимпийку, застегнулась доверху, достала два шахтерских фонарика и упаковала все свои пожитки в рюкзак. – Ну что, идем?
- Идем, – ответила я и шагнула в бездну.
***
В мире существует всего две сферы деятельности, за освоение которых я никогда не возьмусь. Это – медицина и шахтерское дело. Первое – потому что я боюсь крови. Второе – потому что боюсь углубляться под землю, где каждый мой спуск может стать моим последним пристанищем.
Наш спуск по грязной ржавой лестнице через грязный ржавый коридор продолжался около пяти минут. На перчатки налипла какая-то тина, ноги стонали и требовали отдыха, по коже бегали мурашки. Ужасно, мерзко, противно, гадко. Но я решила не сдаваться и не останавливаться – Оле было еще хуже моего, она даже вниз не могла посмотреть. Я была поражена, но моя бесстрашная, обожающая приключения Оля до смерти боялась высоты. Я решила ее немного ободрить:
- Оль, а как ты думаешь, где мы?
- До центра Земли еще далеко, не волнуйся.
- А до Страны Чудес?
- Если увидишь банки с вареньем, я хочу апельсиновое!
«Она смеется, уже хорошо», - отметила я про себя. - «Главное в длительном путешествии – это поддерживать боевой дух своих спутников. Пока им не пришлось поддерживать вас». От какого-то истерического припадка смеха, я чуть было не расцепила руки. Надо было собраться.
- Судя по всему, нам осталось около 10 метров, - сообщила я.
- А варенья все нет, да?
- И не будет, - сказала я, неожиданно уткнувшись ногой в бетонный пол вместо следующей ржавой перекладины. Значит, расстояние было меньшим? Надо тренировать глазомер. Или это я так быстро спустилась? – Можешь спрыгивать!
Оля приземлилась как кошка, на все четыре конечности, тут же встала в струнку и одернула олимпийку. Героиня боевика! Ее трусливое лицо в начале спуска будет преследовать меня в кошмарах. Я подошла к лестнице и взглянула наверх. Наверное, так себя чувствуют люди, угодившие в колодец – боятся отвести взгляд от последнего пятнышка света вдалеке. Мне было нечего бояться, я могла вылезти отсюда хоть сейчас. Но меня влекло Великое Приключение.
- Ты идешь или нет? – окликнула меня Оля.
- Да, сейчас, – ответила я и решила больше не оглядываться.
***
Тоннель, уводивший в сторону, был таким же склизким. Я достала блокнот и накидала приблизительную карту. По моим расчетам, тоннель вел к главному особняку, дому Майкла. Через 10 метров обнаружилась развилка. Один тоннель вел так же прямо, другой уводил на северо-запад. Сравнив свои наброски со снимком Неверленда со спутника, я заключила, что, скорее всего, этот проход ведет хозяйственным складам. Еще один проход, обнаруженный Олей, вел к домам для прислуги.
- Неужели эта система ходов может вывести к каждому дому на ранчо? Зачем Майклу такие сложности в своем собственном доме?
Туннель неожиданно перешел в обычный коридор, какие встречаются в старых поликлиниках: темно-серые со светло-серым (бывшим белым) стены и деревянные двери с грязными стертыми табличками. Оля обследовала первый же замок.
- Наверное, он здесь контрабанду хранил, - буркнула она в ответ на мой вопрос. – Чем же еще связываться с этими бесконечными коридорами, ведущими вникуда!
Пока я зарисовывала очередной коридор, Оля решила вскрыть замок «по-простому». Дверь под ее ногой поддалась и щеколда просто вылетела.
- Что ты делаешь? – зашипела я. – Если нас кто-нибудь услышит...
- Некому тут услышать, - замогильным голосом выпалила Оля.
Я вбежала в комнату. Оля стояла в глубине, закрывая собой что-то, отдалено смахивающее на человеческий скелет. Я боязливо отвернулась и только тут заметила, что комната была вся заставлена металлическими ящиками. На каждом стоял фирменный логотип «Алан Пинкертон». Один ящик, о который я чуть не споткнулась у порога, был открыт. Я глянула в щелку, но ничего не увидела, кроме одинаковых красивых склянок. Оля с поразительным спокойствием подошла ко мне, все так же закрывая от меня чей-то труп.
- Не бойся, он уже давно умер. Или это была она. – Оля протянула мне склянку, точь-в-точь такую же, как я видела в ящике. – Я эту бутылочку рядом с ним нашла. Чувствуешь, чем пахнет?
Я осторожно нюхнула смесь в склянке, как нас учили на химии. Донесся запах чего-то приторного, странного и смутно знакомого одновременно.
- Китайские пряности? Мы такие видели в одном магазинчике.
- Да, а ты помнишь, как нас продавщица ругала на чем свет стоит? «Несовершеннолетние, да все знают, ух ты, ах ты!». Я запомнила латинское название этой травки и поискала информацию, интересно стало. Так вот, эта приправа была смесью разнообразных мелкотолченых кореньев, в число ингредиентов так же входят травы с наркотическим эффектом, - увидев мое саркастически недоверчивое лицо, Оля добавила. – Ну да, как конопля, типа того.
- То есть, мы с тобой видели оригинальную смесь, а здесь, под видом пряности, намешана всякая дрянь?
- Я об этом и говорю. Я прочитала, что где-то 15 лет назад, здесь, в Америке, в китайских кварталах, эти смеси свободно продавались, как пряности. Потом, почему-то, весь этот бизнес резко заглох и...
Я оборвала ее. Я явственно слышала болезненный плач за стенкой. Наверное, так плачут привидения, будучи бессильны помочь своим любимым. Ужасный звук снова повторился. Нет, это явно был человек. И он, в отличие от какого-то мелкого бандита в нашей комнате, был еще жив.
- Оля, неужели ты не слышишь? Это за стенкой.
Оля, кажется, поняла меня, но сделать ничего не могла. До меня стало доходить, что произошло.
- Оля, прошу тебя, не говори мне, что ты в склянку носом сунулась!
- Я? Возможно... Я уже не помню.
Вытолкав Олю в коридор и кое-как прикрыв дверь, я побежала к другой. За ней опять послышались хрипы. Я вгляделась в дыру возле замка – на шаткой раскладушке в дальнем углу, связанный по рукам и ногам, с заткнутым ртом, лежал человек. Он пытался порвать путы, порывался подняться, но всякий раз валился обратно. Было видно, что его чем-то одурмали.
Вне себя от ярости, я выбила дверь. К устрашающему грохоту примешался тихий слабый смех Оли. Мне уже было не до шуток, надо убираться. Человек был в комнате один, какой-то исхудалый парень. Я развернула его лицом к себе и вытащила из его рта кляп. Бессмысленно, нам обоим было не до слов. Лицо его я тоже разглядывать не стала, но мельком успела приметить в нем что-то знакомое. Не теряя времени, я развязала его, помогла подняться и подтолкнула его с Олей к выходу. Мужчина вдруг вырвался из моей железной хватки, схватил Олю на руки и побежал к выходу. Я только успевала его одергивать. Кажется, он знал эти коридоры.
Мы добежали до колодца каким-то срезанным путем. Мужчина подсадил Олю сразу на несколько ступенек выше. Кажется, у нее уже прошло головокружение. Он хотел и меня подсадить, но я настояла, чтоб он вылез первым – ему было это нужнее. Не тратя время на разговоры, он с ловкостью обезьяны вылез наверх и вытянул меня. Как мы оказались за оградой я уже не помню. Я помню только, что сразу за воротами, в кустах, стоял автомобиль, кажется, внедорожник. Мужчина кое-как протер переднее стекло и второпях открыл нам дверь. Я затащила Олю на заднее сиденье и забралась на переднее. Мужчина мастерски дернул газ, и мы покатили по дикому шоссе, подальше от контрабандистов, обосновавшихся в парке развлечений.