𝑿𝑰𝑿. 𝒀𝑶𝑼 𝑳𝑶𝑶𝑲𝑰𝑵𝑮 𝑨𝑻 𝑴𝑬.
Tutto il segreto diventa evidente.*
Wednesday.
Телефон Каспбрака разрывался от уведомлений и часто повторяющихся звонков. Эдди очнулся, но его тут же пронзила неприятная боль в мышцах ног. Рядом лежал зарывшийся в одеяло и мирно спящий Тозиер. Очередной пропущенный от матери, сколько же их там? Астматик не имел даже желания взглянуть на количество, но ответить прямо сейчас уже было необходимо.
— Алло, мам? — сонный, заспанный голос сразу же дал понять, что школы в планах Эдварда сегодня даже и не намечалось.
— Наконец-то! Зла на тебя не хватает, прибить бы! Уже одиннадцатый час, ты почему трубку не берешь, засранец?! — столь ярой агрессии и угроз от мамы Эдди еще не слышал ни разу в своей жизни. Он до чертиков ее разозлил, и прекрасно это понимал, только вот сейчас для него это стояло на самом последнем по важности месте. Шатен убрал со лба лохматые волосы и ладонью надавил на чело, будучи не в силах разомкнуть глаз. Слова с трудом складывались в предложения, язык как на зло закостенел, завязавшись в крепчайший морской узел.
— Я-я проспал. Мы с Ричи. Прости, пожалуйста, я ужасный сын. — само собой для Эдди не составило труда извиниться, но сам он чувства вины совершенно не испытывал, более того, ему было глубоко на все плевать, лишь бы только навязчивая мать наконец в кое-то веке отстала.
— Чтобы через час был дома, ничего не хочу слышать! Ох и устрою же я тебе, ЭДВАРД КАСПБРАК, ЧТОБ ТЕБЯ! — Софи повесила трубку. От нее можно было ожидать чего угодно, эта женщина была совершенно непредсказуема, если в детстве она за любой проступок ставила малыша Эдди в угол, то сейчас вся надежда возлагалась только на Господа Бога, оставалось лишь молиться, чтобы Софи не устроила Эдварду четвертование по прибытии домой.
«Черт» — пробурчал под нос парень и вскочил, прогнав все оставшиеся осколки сна. Он не хотел будить Ричи и просто направился в ванную, предварительно взяв с собой одежду. Сколько же претензий ему предстояло выслушать, аж тошно становилось от одного только представления будущей ситуации. Утренние водные процедуры должны были скрасить ужасное начало дня, ведь сейчас не было ничего лучше теплых струй воды, бьющих по ключицам, груди и плечам.
— Доброе утро, Эдс! — прокричал Тозиер, уже проснувшийся минут десять назад. Он услышал, как Эдвард вышел из ванной и теперь направлялся в комнату.
— Доброе утро! — ответно донеслось из коридора. Эдди уже был переодет, лишь мокрые от воды, слегка потемневшие волосы еще не успели высохнуть до конца. — Как спалось? Надеюсь, тебя не разбудил звонок?
— Нет, чего ты, все нормально. Но я представляю, насколько она зла, на моем телефоне не меньше пропущенных, поверь.
— Да, ты прав, этот кордебалет уже стоит закончить и быстрее вернуться домой.
— Ты скоро уйдешь? — жалобно проскулил Тозиер.
— У меня нет выбора. — так же жалобно передразнил Каспбрак. В этот миг Ричи дотянулся до рядом стоящего с кроватью Эдди, который только что устремил свой взгляд в окно, схватил его за футболку и потянул на себя, а затем заключил в свои крепчайшие объятия. Эдди перевернулся и не вылезая из теплых рук брюнета уткнулся носом в его грудь. Ногами он обвил бедра Ричи и казалось, что Эдди еще никогда не чувствовал себя столь комфортно. Так не хотелось покидать этот дом, эту уютную пастель, и, конечно, Ричи. Они лежали подобно двум ленивым медведям после длительной зимней спячки, медведям, которые вставать в ближайшее время уж точно совершенно не собирались.
— Решено, я делаю нам оладьи! —воодушевился Тозиер, достав из холодильника бутылку с готовой смесью для панкейков. — Эдди, зайка, будь добр, достань из того шкафчика малиновый джем.
— Какой Вы, однако, вежливый, ну хорошо-с, будет сделано! — шатен едва открыл дверцу, было трудно, но он дотянулся до алой банки с малиной и положил ее на стол. Вскоре запах оладьев заполнил всю кухню, а за кухней и весь первый этаж.
— Знаешь, если бы я был художником и рисовал бы с тебя портрет, я бы назвал его «Босоногий мальчик и оладьи». — уже сидя за столом и набивая желудок предположил Ричи.
— Прям так? — Эдди держал откусанный пышный блин и сверлил Тозиера щенячьим, детским взглядом. На рту были небольшие розоватые пятна от джема, которые паренек еще не успел вытереть. Голыми пальцами правой ноги Каспбрак иногда почесывал левую голень. Жесты, взгляд, повадки, речь — все было таким ярким и ребячливым, прямо как свет, что противно светил в веснушчатое кругловатое лицо.
— Да. Получилась бы шикарная картина. Мне хочется тебя рисовать. — неспроста брюнет делал на этом такой акцент, ему действительно хотелось запечатлеть Эдварда, и без разницы, где, хоть на холсте, хоть на желтоватом листке бумаги, который он носил бы постоянно с собой в кармане джинсов. В ответ на это Эдди лишь издал смущенный смешок и продолжил поглощать яство. Он не умел реагировать на комплименты или благодарить, так как их ему всегда делала только мать, и, конечно, для него подобное было слышать непривычно. Рядом с Тозиером Эдвард раскрывался, он чувствовал это и знал, что чертов балабол делает его лучше, делает его собой и формирует новое представление о ранее скрытом по воле Мисс Каспбрак мире.
Настала пора прощаться. Ричи нервничал, он не хотел отпускать астматика, так как представлял, что сделает Софи за столь дерзкий поступок со своим сыном, стоит пареньку только перешагнуть порог. Вдруг тело его снова покроется увечьями, вдруг домашний арест, ограничение связи и как тогда узнать о состоянии Эдса? Если с Каспбраком что-то случится, Ричи долго будет винить себя. Он просто не мог допустить подобного.
Кудряш гладил по голове прижавшегося Эдди, который до последнего не хотел уходить. В какой-то момент шатен отстранился, а рука Ричарда принялась нежно поглаживать пухлую щеку ипохондрика. Эдс тут же бережно обхватил тыльную сторону ладони Тозиера и стеклянными глазенками взглянул на него.
— Ты уверен, что все будет хорошо? На что она способна в таком порыве?
— Успокойся, я справлюсь. Что, мне от мамы не влетало по-твоему? — хихикая утешал Каспбрак.
— Звони, если что. И дай знать, как все закончится, я волнуюсь. Чувствую, она меня к тебе и на пушечный выстрел теперь не подпустит.
— Разве это для нас станет преградой? Не накручивай себя, прошу! — Эдди на мгновенье оглянулся, как делает это испуганная лань с огромными бездонными глазами, а затем приникнул к губам Тозиера.
— Эдс, я тебя безумно люблю! — прозвучало экспрессивно с уст Ричи.
— Я тоже тебя люблю, до встречи! — с той же осторожностью лани Эдди начал все больше отдаляться и вскоре подошел вплотную к дому. Ричи наблюдал со стороны ровно до того момента, как астматика втащила в дом разгневанная Софи. После этого он пошел в парк и уселся на ближайшей скамейке, судорожно дожидаясь хоть какой-то весточки от Эдварда.
Софи за шкирку притащила Эдди и усадила его за кухонный стол. Она походила на здорового быка с алыми, зверскими, сияющими глазами, которые в любой момент могли выпасть из орбит. Софи была обладательницей небрежного крупного носа, ей не хватало только дыма из ноздрей, что становились при подобных припадках раза в два шире. Высокий морщинистый лоб, пушащийся пучок и очки квадратной формы — все создавало впечатление отчаянной, даже нагловатой матери-домохозяйки. Сейчас лицо ее было сравнимо с самым красным, зрелым помидором. Говорила она на повышенном тоне, крикливо и очень рассерженно.
Эдди не сразу понял, что за раскрытый блокнот лежал перед ним, но стоило внимательней приглядеться, как его ошпарило кипятком. Крики матери пролетали мимо ушей, он прекрасно понимал, что пропал окончательно. Мисс Каспбрак ударила Эдди по затылку со всей силы, затем развернула стул к себе и начала трясти сына за плечи. Будто пустота пребывала в голове, слух пропал, от стресса создался вакуум, не было слышно ничего.
Только грудь и горло разрывало от непрерывного кашля, сейчас труднее всего было «ухватиться за воздух».
Софи тут же поняла, что происходит, и рванула к аптечке. Вернувшись, она тут же обеспечила сыну новый желанный глоток воздуха. Эдди пришел в себя.
— Юноша, ты мне объяснишь, что это такое?! — нервно подрагивая рукой в очередной раз возмущалась мисс Каспбрак. Она указывала прямо на дневник с личными записями Эдварда, в котором все было описано до самых мелочей. В этот раз Эдди не удалось утаить столь важную вещь от глаз матери. — Я жду!
— М-мам...не сердись, ты все не так поняла, честно...— подросток не решался даже взглянуть на мать, а слова его уподоблялись писку.
— Смотри сюда! НА МЕНЯ СМОТРИ! Мальчики встречаются и целуются, мило ходят за ручки, ты уверен, что ЭТОМУ ЕСТЬ ОПРАВДАНИЕ?! — каждое слово Софи усердно простукивала рукой по поверхности стола с особой силой.
— Н-нет..
— Я выбью дурь из твоей дрянной головы! Ты у меня попляшешь! Дожили, воспитала сына на свою голову! Ты его больше не увидишь, слышишь?! Никогда! Будь он проклят! Землей! Небом! Рыбами! Птицами! — казалось, прямо в этот момент она была готова даже упасть на месте и начать ногтями царапать кожу лица, лишь бы напугать сына и тем самым выбить из головы «всю дурь». Эдди не знал, чего и ждать от столь неуравновешенной женщины.
— Мама!
— Молчи! Что б тебя. Неблагодарная сволочь! И как же прошла ночевка? Здорово повеселились?! — в ответ доносилось гробовое молчание. Спасение в виде звонка из гостиной по городскому телефону на время отодвинуло «смерть» — Сейчас я отвечу и мы с тобой здорово поговорим! Поверь, я еще даже не начала, Эдвард Каспбрак!
Эдди был шокирован. Он не шевелясь сидел и смотрел в одну точку. Что делать? Ждать? Позволить матери сломать все мечты и искреннюю любовь? Нет. Он устал от всего материнского контроля и непонимания, он хотел жить, а не находиться под вечной опекой. У него не было выбора, но теперь была возможность все изменить.
Только Софи отошла от телефона, как в очередной раз ей кто-то позвонил. Закатив глаза, она вновь подошла к телефонному аппарату.
— Але?
— Софи! Твой сын! Эдди угодил под машину!
— Послушай, Лидия, это глупая шутка.
— Я серьезно! — истерически орала подруга.
— Я тоже! Мой сын сейчас сидит на кухне и у меня с ним серьезный разговор, прошу, не досаждай!
— Да нет же! — мисс Каспбрак положила трубку и окликнула сына. Ответа не последовало.
— Эдди, представляешь, мне звонила Лидия и сказала, что тебя сби...— входная дверь была распахнута, по коридору разгуливал сквозняк, а на кухне никого не было. «Твою мать» — промямлила Софи и в домашнем халате выбежала на улицу.
Через пару перекрестков столпились люди, Софи буквально рвала на себе волосы и быстро бежала не дожидаясь зеленых светофоров.
— Расступитесь! Разошлись все! — она толкала, шла напролом, но встала как вкопанная, когда увидела тело своего ребенка. — Эдди! Нет! Мой мальчик! — женщина села на колени и обхватила Эдварда. Она прижала его к себе и покачиваясь ревела в его плечо, неустанно бормоча имя. Она вопила, отрицала, не подпускала никого и до последнего не верила. Кто-то сказал, что скорую уже вызвали, однако водитель скрылся. Скорость автомобиля явно была не маленькая , изо рта шатена сочилась темно-рубиновая кровь, очевидно, были переломы и врутреннее кровоизлияние. Мисс Каспбрак находилась в густейшем чаду, она не воспринимала реальность, не могла осознать произошедшего. Сияющая сигнализация вскоре показалась на горизонте. Софи до последнего не отпускала сына, она не хотела, но бригада врачей его буквально вырвала из рук истероидной особы.
— Вы поедете? В машине есть место.
— Что?
— Будете сопровождать?! — не думая Софи кивнула головой и забежала в машину. На бетонной дороге еще долго виднелись кровавые пятна.
______________________
Tutto il segreto diventa evidente (ит) — все тайное становится явным.