On Her Majesty's Secret Service | h.s. [rus]

— В воду! Живо! — кричит генерал Сандерс с одной стороны бассейна. Остальные новобранцы уже выбрали дорожку и готовятся к заплыву.

Справа от меня стоит Сара, слева – Мак. Хотя они оба напарники, и я не являюсь частью их группы, я бы предпочла общаться с ними, а не с Гарри. Я даже не знаю, по какой дорожке он решил плыть.

Я отбрасываю полотенце в сторону и плавно погружаюсь в воду. Швы на моей ноге теперь на всеобщем обозрении, но с тех пор, как они были наложены пару дней назад, кожа почти зажила, и я не беспокоюсь о том, что они разойдутся. К счастью, мне понадобилось только четыре. То же самое нельзя сказать о Гарри, и я ловлю себя на том, что мне интересно, как его нога.

Я отгоняю эту странную мысль – мне не нужно отвлекаться, и уж точно не на Гарри, поэтому я иду вперёд и очищаю голову. Адреналин берёт верх, и каждый мой гребок становится всё более сильным. Прежде чем я успеваю это осознать, мои пять кругов заканчиваются, и я выныриваю на поверхность. Я осматриваю бассейн и снова обнаруживаю, что пришла первой. Я также понимаю, что в очередной раз Гарри придёт последним.

Он финиширует примерно на 45 секунд позже всех остальных. Улучшение по сравнению с прошлым разом, но всё ещё довольно дерьмовое. После того, как я на днях увидела его в затопленной серой комнате, я жажду узнать, в чём именно заключается его проблема с водой и почему она так негативно на него влияет.

После того, как все завершили свои круги, генерал знакомит нас с тестами в воде, которые мы раньше не сдавали. Он говорит, что мы ещё не можем полностью их завершить, но должны быть в состоянии сделать это к концу обучения.

Первое задание – это подпрыгивание вверх и вниз двадцать раз, с руками за спиной.

Услышав его свист, я сцепляю руки за спиной, делаю глубокий вдох, а затем погружаю голову под воду. Чтобы опуститься на дно, мне нужно выдохнуть весь воздух из лёгких. Как только мои ноги касаются прохладной плитки пола бассейна, я сгибаю колени и толкаюсь вверх. Через несколько секунд я выныриваю на поверхность, делаю глубокий вдох и повторяю.

К концу моих двадцати заходов я задыхаюсь в изнеможении. Я смогла это сделать, но едва ли. Все остальные вокруг меня выглядят примерно так же – умирают от изнеможения – но ещё не все закончили. Я смотрю на Гарри в углу бассейна.

Каждый раз, когда он пытается опуститься на дно, он замирает и дёргается назад, так что его голова оказывается над водой. Его ноги никак не могут коснуться дна бассейна, который находится примерно в трёх метрах под нами, даже один раз.

Как только все, кроме него, завершают свои попытки, генерал свистит. Он также должен сделать вывод, что Гарри не сможет закончить – по крайней мере, в течение очень долгого времени. Я смотрю, как мой напарник по ту сторону бассейна стискивает зубы и напрягает челюсть. Я уже много раз видела это выражение – он зол.

Для следующего теста нам велят плыть лицом вверх, заложив руки за спину, в течение пяти минут. Я отлично стартую и обнаруживаю, что могу плавать относительно хорошо в течение примерно трех минут. Я достаточно лёгкая, поэтому мой вес не тащит меня под воду. Но через некоторое время мне становится трудно держать голову прямо. Я вынуждена время от времени задействовать колени, чтобы удержаться на плаву, но мне удаётся (с трудом) пережить свои пять минут.

У меня нет времени наблюдать за остальными во время этого испытания, но вижу одно и то же усталое выражение на всех их лицах. Ну, на всех, кроме одного. Брови Гарри ещё больше сдвинулись, а щёки приобрели глубокий красный оттенок. Я предполагаю, что он тоже не смог пройти этот тест.

Генерал выдаёт нам испытание за испытанием: плавание баттерфляем, кувырки под водой, извлечение всевозможных безделушек со дна бассейна – и всё это без помощи рук. Хотя я, как и ещё пара человек, ухитряются безошибочно пройти каждый тест, Гарри этого не делает.

После того, как каждый тест заканчивается и наше время истекает, выражение лица Гарри становится всё более и более злым. Представляю, как он расстроен. На самом деле, я действительно могу это понять. Я не сильна в рукопашном бою, и похоже, что он не силён в плавании.

Я хочу ему посочувствовать, но воспоминание о каждой грубой вещи, которую он когда-либо мне говорил, мешает мне чувствовать себя таким образом. Он заслуживает этого прямо сейчас. Я даже радуюсь, когда вижу, как он старается преуспеть...

Но я же не могу так себя чувствовать, правда? Я больше не могу радоваться его провалам. Он мой напарник. Если он потерпит неудачу, я тоже потерплю неудачу. А что, если его дурацкая проблема с водой помешает мне стать агентом?

Я впервые осознаю, что всё, что происходит с Гарри, происходит и со мной. Что бы он ни проиграл, проигрываю и я. Я не могу выигрывать за нас обоих. О Боже...

Через два часа тренировка по плаванию наконец-то закончилась. Все в основном хромают из бассейна, слишком усталые и измученные, чтобы нормально двигаться. Гарри мчится мимо всех нас в столовую, не говоря ни слова. К тому времени, как я переодеваюсь и возвращаюсь в спальню, его нигде не видно.

Я не обращаю внимания на его действия. Мне всё равно, где он находится, и я вроде как понимаю его необходимость побыть одному. В конце концов, я сделала то же самое после того, как на днях полностью провалила боевую подготовку.

Итак, я продолжаю свой день как обычно. Мы с Сарой обедаем в столовой, а потом отправляемся на часок в тир, чтобы потренироваться. Хотя сегодня утром я сделала пять кругов по стадиону и более чем достаточно упражнений в бассейне, я некоторое время провожу на беговой дорожке в тренажёрном зале.

К тому времени, как я принимаю душ и собираюсь лечь спать, я ни разу за весь день не видела Гарри. Его отсутствие меня беспокоит, но не потому, что я скучаю по его присутствию – я вспоминаю тот факт, что его неудача, даже его поведение, отражается на мне. Не имеет значения, насколько хорошо я справляюсь, если мой напарник не может быть наравне. И как результат я ничего не добьюсь.

Гарри не может выполнить в воде ни одного упражнения. Вообще ничего. И всё же, к концу обучения всего через месяц, он должен быть в состоянии выполнять все эти задачи с лёгкостью. Я просто не представляю, что это возможно. Когда он провалит тест и генерал Сандерс это увидит, мы оба уйдём из МИ-6 с позором.

Я должна это исправить и сделать это быстро. Мне нужно найти способ, чтобы Гарри выполнил водные испытания без малейшей заминки, когда придёт время – для моего же блага. Мне было бы всё равно, что он чувствует. Всё, что я знаю, это то, что мне нужно что-то сделать, пока не стало слишком поздно.

Я лежу в постели и пытаюсь думать. Как, чёрт возьми, я собираюсь это сделать? Проходит целый час, пока я всё обдумываю, а потом до меня доходит. У меня есть план. Он может не сработать, но я должна попытаться. Я ставлю будильник на 4:30 утра. Трудно, знаю, но я высплюсь. Не уверена, что могу сказать то же самое о Гарри, но мне всё равно. Я должна сделать так, чтобы это сработало, нравится это Гарри или нет. Имея в голове план, я легко засыпаю.

Следующее, что я помню, семь часов спустя, часы на моём запястье подают сигнал, и я протираю сонные глаза. В темноте на другом конце комнаты я едва различаю Гарри, крепко спящего в своей постели. Похоже, он вернулся в какой-то момент, когда я была без сознания.

Я даю себе несколько минут, чтобы проснуться, а затем достаю пистолет, прикрепленный к краю моей кровати, который обнаружила в свой первый день на базе. Знаю, что в темноте меня никто не видит, поэтому быстро переодеваюсь в свой всё ещё влажный купальник. С полотенцем в одной руке и пистолетом в другой я подхожу к кровати Гарри. Будет очень сложно.

Я подхожу и становлюсь рядом с ним. Пока он спит, вид у него не такой уж устрашающий, но я знаю, что через секунду всё изменится. Сначала я пробую хороший способ.

— Гарри? — шепчу я, нежно хватая его за руку и встряхивая. Он шевелится, но не просыпается.

— Гарри? — я пытаюсь ещё раз, тряся чуть сильнее. На этот раз он правда просыпается, но я сразу же понимаю, что ему это не нравится.

— Какого хрена тебе надо? — он бормочет так хрипло, что я едва его понимаю.

— Вставай.

— Что? Зачем?

— Мы идём в бассейн, — говорю я ему, съёживаясь ещё до того, как вижу его реакцию. Как я и предсказывала, Гарри отмахивается рукой и бьёт меня прямо в живот. Я закатываю глаза и с громким вздохом обхожу его кровать с другой стороны.

Я нахожу его плавки, брошенные на пол, и поднимаю их. Затем попробую ещё раз.

— Гарри, проснись, — шепчу я, грубо толкая его в плечо. Он начинает испытывать моё терпение, и это начинает меня раздражать.

— Отвали! — кричит он шёпотом, натягивая одеяло ещё выше на голову. Я фыркаю, но не упускаю искры возбуждения внутри себя – я надеялась, что мне придётся вернуться к этому методу. Я держу в руке пистолет – тот самый, который Гарри ещё не видел, – и крепко прижимаю дуло к его затылку.

— Вставай, — приказываю я. Гарри оборачивается и оказывается лицом к лицу с моим оружием.

— Какого хрена? — спрашивает он, теперь наготове.

— Если ты не встанешь, я тебя пристрелю, — говорю я ему это как ни в чём не бывало. Я действительно без колебаний сделаю это. Често говоря, застрелив его, я была бы гораздо счастливее, чем если бы пошла с ним плавать. Но на самом деле я не хочу прибегать к этому, поэтому стою на своем.

— Ты не выстрелишь, — бормочет Гарри, закатывая глаза. Я перекладываю пистолет в руке и быстро снимаю его с предохранителя.

— Ты в этом уверен? Скажи мне, откуда у тебя этот синяк на бедре? — саркастически спрашиваю я, имея в виду отметину, которую я оставила на его теле, когда выстрелила в него во время захвата флага. Место, куда попала пуля, до сих пор не зажило – я видела вчера, когда он был в плавках.

Я слышу, как Гарри вздыхает, но через несколько секунд он начинает садиться. Я швыряю в него его мокрые плавки и марширую прочь из спальни. Через пять минут он вышел в общую зону и присоединился ко мне. Я молча направляюсь к бассейну. Гарри это, похоже, не нравится.

— Какого хрена мы тут делаем? — спрашивает он, причём довольно злобно. Не знаю, во сколько он лёг спать прошлой ночью, но, судя по тёмным кругам под его глазами, он почти не спал.

— Ты действительно плохо плаваешь, — начинаю я.

— Отъебись.

— И я как бы поняла, что это отчасти имеет значение, если ты плохо плаваешь, потому что если ты провалишь испытания в конце тренировки, я тоже провалю их и не стану агентом, — я продолжаю свои объяснения, не обращая внимания на оскорбление Гарри. Он остаётся спокойным.

— Я хочу стать агентом, и я не позволю тебе меня остановить, поэтому мы будем приходить в бассейн каждое утро, пока ты не сможешь закончить испытания, как нормальный человек, — сообщаю я вполне деловым тоном. Это нужно сделать, и я не могу принять «нет» за ответ.

Я иду впереди него в купальнике к краю бассейна и бросаю полотенце налево, подальше от воды. Я не теряю времени даром и сразу прыгаю в воду. Вынырнув, я смотрю на Гарри, стоящего надо мной на краю бассейна. Похоже, он не очень то хочет прыгать в воду.

— Ну же, давай, — настаиваю я, но стараюсь говорить мягче, чем обычно. Какова бы ни была его проблема, я поняла, что крик только ещё больше выводит его из себя, не меньше. Гарри колеблется и скрещивает руки на груди.

— Мы не будем заходить на самую глубину. Мы просто останемся на мелководье, я обещаю. Ты сможешь касаться дна всё это время, — я пытаюсь его успокоить, но мой голос звучит немного странно. Мне не очень-то легко быть милой с Гарри.

Он ждёт ещё несколько секунд, но в конце концов начинает наклоняться. Затем садится на край бассейна, его ноги касаются воды, потом осторожно опускается рядом со мной.

— Видишь? Не так уж и плохо, — говорю я. Гарри закатывает глаза и ничего не отвечает.

— Итак, во-первых... тебе нужно уметь плавать кругами и делать это быстро, — начинаю я говорить больше с самой собой, чем с ним. Вчера вечером, когда я планировала, как пройдёт наше утро, я не думала, что зайду так далеко. По этой причине я действительно не разработала чёткого урока.

— Ты умеешь правильно плавать? Гребки и всё прочее? — спрашиваю я Гарри, который, похоже, вот-вот упадёт замертво. Не только я загоняю его на глубину, которую он ненавидит, но из того, что я могу сделать вывод, он очень мало спит. Не говоря уже о том, что он просто ненавидит находиться рядом со мной вообще. Однако я игнорирую всё это и включаюсь. Мне всё равно, что чувствует Гарри. Я не позволю ему тащить меня вниз.

Гарри отрицательно качает головой. Я делаю глубокий вдох и киваю, выстраивая в голове план.

— Хорошо, тогда начнём с этого. Ты должен знать, что такое кроль, — начинаю я. Гарри снова закатывает глаза, и его руки остаются скрещенными на груди. Он, кажется, очень раздражён и не хочет меня слушать. Я останавливаюсь на мгновение и изучаю его холодное поведение.

— Я пытаюсь помочь тебе, Гарри, просто послушай меня, — я ловлю себя на том, что умоляю. Я не могу провести всё утро с молчаливым мудаком. Он несколько секунд стоически смотрит на меня, потом разжимает руки и позволяет им упасть по бокам. Я испускаю тихий, торжествующий вздох.

— Ладно, смотри на меня, — говорю я, прежде чем отплыть. Я стараюсь продемонстрировать лучший гребок, который только могу, и плыву на мелкую часть бассейна и обратно. Когда я возвращаюсь, то вижу, что Гарри кивает, но на его лице отражается нервозность.

— Попробуй ты теперь. Держи руки сложенными чашечкой и поднимай их над головой, — я даю указания. Гарри снова кивает, очевидно, понимая мои слова, но его лицо всё ещё бледнеет, когда он смотрит на воду.

— Что? Что не так? — спрашиваю я, пытаясь скрыть разочарование в своём голосе. Гарри колеблется, прежде чем сказать очень тихо.

— Я не хочу опускать голову под воду, — сознаётся он. Я выгибаю бровь, но стараюсь не выглядеть осуждающе.

— Но ты же на самом мелком месте. Ты не сможешь утонуть, — напоминаю я ему. При упоминании об утоплении его лицо становится ещё белее. Я понимаю, что это не лучший способ его успокоить.

— Хорошо, хорошо... ладно. Просто ... дай мне секунду, — заикаюсь я, пытаясь придумать что-нибудь, что поможет Гарри. Мне нужно, чтобы он мог погрузить свою голову под воду, но для этого нам, возможно, придётся сделать несколько маленьких шагов.

Я толкаюсь и выхожу из бассейна. Справа у дальней стены лежит пластиковая коробка средних размеров. Я нетерпеливо подбегаю и поднимаю крышку. Внутри, хотя там нет ни аквалапши, ни пляжных мячей, я нахожу небольшую доску для ног. Идеально.

Я беру доску и прыгаю обратно в бассейн рядом с Гарри. Я поднимаю её, чтобы он увидел.

— Та-да! — восклицаю я.

— Я не буду использовать это дерьмо, — твёрдо отвечает Гарри.

И мы так хорошо ладили...

— Гарри, тебе нужно стать лучше, и это поможет тебе стать лучше. Просто... пожалуйста ... делай, что я говорю, — я закрываю глаза, произнося свою фразу, стараясь сохранять спокойствие и не взорваться от разочарования. Это гораздо сложнее, чем я думала, или, может быть, у меня просто маленькое терпение.

Гарри оглядывает меня с головы до ног, потом неохотно берёт доску в руки.

— Хорошо, хорошо ... держи обе стороны руками, затем просто опусти лицо в воду и начинай проталкиваться, пока не доберёшься до другой стороны, — я даю указания. Я видела, как маленькие дети в бассейнах делают это упражнение, пока они учатся плавать. С таким же успехом я могла бы использовать их и для Гарри.

Он кивает, и я вижу, что он выглядит немного более уверенным, но недостаточно.

— И я буду плыть рядом с тобой всё время, если что-то случится. Если понадобится, я тебя вытащу, хорошо? — успокаивающе говорю я ему. Он снова кивает, на этот раз, как я подозреваю, чтобы подготовить себя, а не в качестве ответа. Не знаю точно, что, по его мнению, может произойти во время этого упражнения, что заставит его утонуть, но сейчас я не в том положении, чтобы дразнить его.

Я отсчитываю до трёх, а потом Гарри стартует. Он морщит лицо и делает глубокий вдох, прежде чем нырнуть под воду. Он держит доску в вытянутых перед собой руках и яростно пинает её вперёд. В конце концов, он добирается до другой стороны.

Как только он появляется, я заставляю себя улыбнуться. Для 24-летнего человека я поражена, что у него так много с этим проблем.

— Отличная работа! Это было хорошо. Попробуй ещё, но на этот раз постарайся не поднимать ноги так высоко над водой, — начинаю я. Гарри хмурит брови.

— Я уже сделал это. Ты хочешь, чтобы я сделал это снова? — раздражённо спрашивает он.

— Мы будем делать это столько раз, сколько потребуется, пока ты не перестанешь бояться. Попробуй ещё немного погрузить голову под воду, тоже, — спокойно констатирую я, превозмогая своё раздражение. Гарри фыркает, но через минуту уже готовится к прыжку в бассейн.

Я остаюсь рядом с ним каждый раз, когда он пересекает границу. В течение часа мы практикуем это простое упражнение, он просто плавает туда и обратно, пока его удары ногами не становятся естественными, а голова почти полностью погружается в воду.

Наконец, почти через полтора часа после того, как мы вошли в бассейн, я позволяю ему остановиться.

— Отлично! Ты сделал это... ну, я имею в виду ... ты всё ещё боишься? — осторожно спрашиваю я. Если он скажет «да», я не знаю, как ещё смогу ему помочь. К моему облегчению, Гарри отрицательно качает головой.

— Нет.

— Хорошо, это хорошо. Ты можешь погружать голову под воду, — хвалю я и вижу, как Гарри задирает нос.

— Тебе вовсе не обязательно надо мной смеяться, — сплёвывает он, и мои глаза расширяются в удивлении.

— Я не смеюсь над тобой! Я вовсе не смеюсь над тобой, — я быстро пытаюсь удержать его от того, чтобы он рассердился. Хотя я ужасно его ненавижу, я обнаруживаю, что с ним легче работать, когда он спокоен, а не сердит. И мне нужно с ним работать.

— Ты говоришь с сарказмом.

— Нет! Клянусь Богом, Гарри, это не так. Я действительно хочу, чтобы ты преуспел, — говорю я торопливо, стараясь его не встревожить. Гарри бросает на меня расчётливый взгляд, но больше ничего не говорит.

— Мы закончили? — бормочет он. Я смотрю на часы на стене и вижу, что осталось двадцать минут до того, как генерал Сандерс ворвётся в спальню, чтобы всех разбудить. И киваю.

— Да, мы закончили, — говорю я ему, надеясь, что это поднимет ему настроение. Он в понимании кивает, прежде чем направиться к краю бассейна. Я обнаруживаю, что не могу остановить свой рот и выпалить единственное, что у меня на уме.

— Гарри? — быстро спрашиваю я, пока он не вылез из бассейна. Парень снова поворачивается ко мне с несколько раздражённым выражением на лице, но, похоже, всё же готов слушать.

— Чего тебе?

— Почему ты так боишься воды? — осмеливаюсь спросить. Гарри застывает на месте.

— Это не твоё дело, — он холодно отмахивается от моего вопроса.

— Но ...

— Отвали, Рози, — громко кричит Гарри. Я поражена его агрессией и не хочу развивать эту тему дальше. Наверное, эта тема более щекотливая, чем я думала. Гарри вылезает из бассейна и оставляет меня одну в воде, чтобы я могла погрузиться в свои мысли.

Хотя с ним немного трудно работать, сегодняшний день не был полным провалом. Более того, мне даже показалось, что я немного продвинулась вперёд. Бог свидетель, нам ещё предстоит пройти долгий путь, но, по крайней мере, я знаю, что Гарри готов принять помощь. Надеюсь, если мне повезёт, я смогу привести его в лучшую форму к концу тренировки.

***

После наших ежедневных пяти кругов и завтрака генерал объявляет, что мы проводим больше боевой подготовки. Я не сдерживаю стона, услышав его заявление. Мне кажется, что занятия боевой подготовкой становятся всё чаще и чаще. С этим осознанием я знаю, что на моём теле синяки будут появляться всё чаще и чаще. Не удивлюсь, если к концу этой недели всё моё тело будет чёрно-синим.

Я угрюмо поднимаюсь со своего места в столовой и следую за Сарой и Маком, моими соседями по столу, в спортзал. Знакомый боксёрский ринг уже готов, и мы все, как обычно, выстраиваемся в линию.

Ни для кого не удивительно, что каждый партнёр, с которым я спаррингуюсь, побеждает меня без проблем. Сначала Лиам, потом Адам, потом Сара.

Кажется, как бы я ни старалась, ничего не получается. Я никогда не смогу победить своего товарища-новобранца и сомневаюсь, что когда-нибудь научусь этому.

После двух часов и более чем моей изрядной доли побоев боевая подготовка заканчивается. Уверена, что у меня больше синяков, чем у всех остальных новобранцев вместе взятых, и я не могу избавиться от ощущения абсолютного опустошения. В прошлый раз, когда я потерпела неудачу во время боя, я была зла – я не знала, что делать, как себя чувствовать и как стать лучше. Теперь же я чувствую только смирение. Похоже, я обречена терпеть неудачу на каждом боевом занятии, через которое мне приходится проходить.

Поэтому, не сказав ни слова остальным, я печально плетусь в спальню. Я не в настроении для разговоров и определённо не нуждаюсь в том, чтобы Сара говорила мне в сотый раз, что это «просто требует практики». Все эти занятия по боевой подготовке должны быть тренировкой, и всё же я не стала лучше. Я просто не понимаю; я повторяю всё за остальными. Я наношу солидные удары и подхожу достаточно близко, чтобы причинить вред, но ни одна из их стратегий, похоже, для меня не работает вообще.

Я пассивно сажусь на кровать и кладу руки на колени. Всё, что я могу сделать, это оставаться как есть, прислонившись спиной к стене, и размышлять о своих неудачах. Как я уже поняла, я не очень хорошо справляюсь с проигрышем.

Через добрых полчаса меня кто-то выводит из моего спокойного состояния. Кто-то ещё вошёл в спальню, и это определённо кто-то, кого я не хочу видеть. Я немного испуганно смотрю, как входит Гарри. Я не осмеливаюсь говорить, а просто спокойно сижу, пока он с любопытством за мной наблюдает. После того, как он молчит целую минуту, я начинаю немного нервничать.

— Если ты собираешься смеяться надо мной, просто уйди, — говорю я ему, слишком измученная, чтобы вложить в свои слова хоть какую-то убедительность.

— Я здесь не для того, чтобы смеяться над тобой.

— А зачем ещё тебе здесь быть? — усмехаюсь я.

— Ну ... я подумал, может быть, чтобы отплатить тебе за эти занятия в бассейне, я мог бы ... я имею в виду, я мог бы научить тебя драться, — Гарри заикается. Он выглядит более нервным, чем обычно, и даже смущённым. Это меня не удивляет. Должно быть, Гарри чувствует себя ужасно, когда делает что-то хорошее для другого человека.

— Научить меня драться? — спрашиваю я, и хотя я не хочу, чтобы Гарри меня учил, он, кажется, единственный, кто предлагает.

— Да. Я хорошо дерусь, а ты нет, так что ... я имею в виду, я могу помочь с этим.., — он замолкает. Хотя мне больно это слышать, я знаю, что он прав. Я задерживаюсь на секунду, чтобы принять решение, но знаю, что у меня нет особого выбора.

— Хорошо, — я принимаю его необычайно любезное предложение. Гарри не улыбается и не кивает в ответ.

Неужели это правда происходит? Неужели я правда буду учиться драться? Это кажется невозможным, но наш разговор определённо не был галлюцинацией. Наконец-то снизошла моя спасительная благодать. К сожалению, она снизошла в виде Гарри Стайлса.