On Her Majesty's Secret Service | h.s. [rus]

Прошло ещё четыре часа, прежде чем мне сообщили, что Гарри проснулся. Как только я проводила его до больничного крыла после того, как выиграла наше испытание, я не чувствовала необходимости ждать. Когда я успокоила генерала и сделала вид, что действительно забочусь о своём напарнике, я ушла.

Но теперь, похоже, у меня нет другого выбора, кроме как вернуться.

— Фрейзер! Твой напарник очнулся в лазарете. Иди к нему – медсёстры не хотят, — сообщает мне генерал Сандерс, когда я сижу в столовой с недоеденным ужином. Я воздерживаюсь от того, чтобы закатить глаза, и отвечаю лишь коротким кивком. Понятия не имею, почему Сандерс вообще здесь и почему он счёл необходимым лично сказать мне, чтобы я присматривала за Гарри, но поскольку он это сделал, у меня не было другого выбора, кроме как подчиниться.

Так что после жалкого прощания с Сарой и Маком, я тащусь в лазарет. Сегодня я узнала, что он располагается в конце коридора, где находится наша комната для проверки знаний. Или более известный как коридор, в котором меня похитили и по которому тащили всего несколько дней назад.

По дороге я обнаруживаю, что он снова опустел. Никто обычно не любит бродить по тёмным цементным коридорам в свободное время, и поскольку я почти никогда не вижу других сотрудников, этот коридор всегда пуст.

Вот почему я удивляюсь, когда слышу шум, доносящийся из той же самой комнаты, которую я исследовала несколько дней назад. Тогда дверь в комнату была открыта, и я мельком увидела экраны с планами вооружения, которые едва поняла. Сейчас она закрыта, но я слышу голоса. Может быть, этот коридор не так пуст, как я думала..

Гарри может подождать. Моё любопытство берёт верх, и я останавливаюсь в закрытом дверном проёме, прижимаясь к нему ухом, и слышу тихое бормотание, идущее изнутри. Может быть, я наконец получу объяснение тем ракетным планам, которые видела, – в конце концов, должна же быть причина их присутствия на этом учебном объекте.

Напрягая слух, я различаю два голоса.

— Нет. Ещё нет. Они ещё не готовы к внедрению, — рычит низкий голос. Мне он ни капельки не знаком, но я всё равно жадно подслушиваю. Эти обстоятельства с каждой минутой становятся всё более странными – я ничего не могу с собой поделать.

— Но план действий всё ещё разрабатывается? — спрашивает другой голос.

— Да, конечно, но нам нужно больше времени, прежде чем мы выберем пару для выполнения этой задачи, — первый голос напоминает второму. Наступает пауза.

— Как мы можем доверять этой паре? Что, если они догадаются...

— Не будь параноиком. Они не могут отличить свою голову от задницы. Просто продолжай делать свою работу, и всё встанет на свои места, — первый довольно агрессивно прерывает второго. Моё ухо ещё сильнее прижимается к двери, но вскоре я обнаруживаю, что слышу тяжёлые шаги, приближающиеся ко мне изнутри. Кто-то уходит.

Я отталкиваюсь от комнаты и бегу по коридору в сторону лазарета. Сомневаюсь, что в моих интересах быть пойманной за подслушиванием каким-то высокопоставленным военным чиновником МИ-6.

Поэтому, оставшись с кучей вопросов, я заставляю себя найти Гарри вместо того, чтобы следовать за тем, кто находился в закрытой комнате. Что же они там обсуждают? Какой план действий? Что будет внедрено? Они говорили о выборе пары – должно быть, они имели в виду пару новобранцев, – но чем мы можем быть полезны? И почему второй голос должен был усомниться в нашей надёжности?

У меня кружится голова, когда я врываюсь через белую дверь в комнату Гарри. Медсёстры, которые доставили его сюда, похоже, надели на него больничную рубашку. При виде Гарри на больничной койке, одетого в тонкое, прозрачное, как бумага одеяние, я сразу же начинаю умирать со смеху – таинственный разговор, свидетелем которого я только что стала, на какое-то время полностью забывается.

— Перестань смеяться, — предупреждает Гарри. Его тон гораздо серьёзнее, чем обычно, но я не принимаю его указания близко к сердцу. Мне всё равно, если он будет мне угрожать – сейчас он ничего не может сделать. Мы же напарники.

— Я никогда не видела тебя более мужественным.

— Заткнись, Рози, — снова предостерегает Гарри. Я подавляю смешок и остаюсь у двери.

— Почему ты вообще здесь? — с горечью спрашивает Гарри, и я пожимаю плечами.

— Чёрт возьми, если бы я знала. Меня послал Сандерс.

— Зачем?

Я снова пожимаю плечами. Я действительно не знаю.

— Он только сказал, что медсёстры не придут, — я уведомляю Гарри.

— Ты, блять, должно быть, издеваешься.

— Перестань жаловаться. Ты сам виноват, — напоминаю я человеку, лежащему на кровати передо мной. Гарри усмехается и закатывает глаза.

— Это не моя вина.

— Да, твоя! Я говорила тебе ждать и идти медленно, но ты просто выбежал в центр, не заботясь ни о чём на свете! — восклицаю я, напоминая ему о тех событиях и о том, как именно они происходили.

— Никто не должен был стрелять мне в голову! Сандерс сказал, что этого нельзя делать, — Гарри защищается, а я смеюсь. Я не настолько забочусь о том, чтобы тратить время на объяснения, как глупо он выглядит, поэтому вместо этого решаю над ним посмеяться.

— Было очень приятно видеть, как тебя ранили в голову, я имею в виду, — признаюсь с улыбкой, и Гарри бросает на меня свирепый взгляд. Несколько секунд мы молчим.

— Ну ... мне пора, — извиняюсь я, но не пытаюсь быть вежливой. Я не хочу проводить с Гарри больше времени, чем это необходимо.

— Ты не можешь уйти, — выпаливает он, и я удивлённо на него смотрю.

— Почему?

— Медсёстры не придут. Ты должна позаботиться обо мне, — объявляет Гарри, и я не упускаю из виду изгиб на его губах, когда он пытается сдержать ухмылку.

— Я ничего не должна.

— Сандерс послал тебя сюда за этим! Выполняй приказ, — Гарри утверждает. Я отрицательно качаю головой.

— Ни за что.

— Если ты уйдёшь, я скажу Сандерсу, — Гарри протестует как ребёнок. Совершенно очевидно, что он пытается устроить мне неприятности, но здесь я как бы загнана в угол. Если он выполнит свою угрозу, генерал определённо не будет мной доволен, и моё место в МИ-6 может оказаться под угрозой.

Поэтому, скорчив гримасу, я вхожу в комнату и сажусь на один из стульев рядом с кроватью Гарри. Мы снова погружаемся в неловкое молчание.

— Мне даже нечего делать, — я наконец нарушаю тишину, раздражённо фыркая.

— Ты всегда можешь помыть меня губкой, — предлагает Гарри.

— Пошёл ты!

— Так не ведут себя настоящие медсёстры.

— Я тебе не медсестра! — восклицаю я. Я не знаю, смогу ли долго сидеть в этой комнате, пока Гарри безжалостно дразнит меня. Кроме того, не совсем ясно, чего он ждёт от меня прямо сейчас. Он хочет, чтобы я осталась, но по какой причине? Я ничем не смогу ему помочь.

— Мои волосы всё ещё в краске, — говорит он. Я пожимаю плечами.

— И?

— Помой мне голову.

— Что? Нет! — я протестую. Перспектива быть так близко к Гарри и прикасаться к нему вызывает у меня тошноту.

— Пожалуйста! Медсёстры это бы сделали, а я не могу вымыть всё сам – я не смогу видеть.

Я бросаю на Гарри скептический взгляд. Как, чёрт возьми, он убедил меня это сделать? И зачем? Не похоже, что он хочет быть рядом со мной дольше, чем я хочу быть рядом с ним. Но я сдаюсь. Знаю, что если этого не сделаю, Гарри сдаст меня Генералу Сандерсу. Стукач.

— Хорошо.., — я замолкаю. Я оглядываю комнату и замечаю рядом раковину. Она выглядит промышленной – достаточно большой, чтобы поместить большую голову Гарри.

Я подтаскиваю стул, на котором сижу, к раковине и поворачиваю его лицом в противоположную сторону. Затем бросаю взгляд на Гарри и машу ему рукой. Вижу, как на его лице появляется довольная ухмылка. Он встаёт со своей маленькой больничной койки, и я не упускаю из виду искреннее выражение боли, мелькающее на его лице. По крайней мере, я знаю, что он не симулирует – в конце концов, ему выстрелили в голову.

Он неторопливо подходит и садится в мою самодельную помывочную. Я стою над ним и не скрываю презрительной усмешки на своём лице. Конечно, я должна помочь ему, но не должна этому радоваться и уж точно не должна быть вежливой.

Я резко отталкиваю его голову назад, чтобы прислонить к краю раковины. Без предупреждения я начинаю пускать холодную воду и брызгать ему на голову. Он вскрикивает от неожиданности.

— Эй! Могла бы и предупредить, — Гарри бормочет с горечью. Я игнорирую и продолжаю. Я обнаруживаю, что липкая краска густо запеклась в его волосах, так как его оставили сидеть и сушиться в течение нескольких часов. Смыть её будет труднее, чем я думала, но я полна решимости сделать эту работу как можно быстрее. Так я смогу скорее покинуть компанию Гарри.

— Итак, напарник, произошло что-нибудь интересное, пока меня не было? — Гарри пытается начать разговор так снисходительно, как только может.

— Если бы что и случилось, я бы тебе не сказала, — плюнула я в ответ. Гарри усмехается.

— Теперь мы напарники, Рози! Нам нужно общаться, — Гарри продолжает своим насмешливым тоном, пытаясь вывести меня из себя.

— Я не хочу быть твоим напарником, — заявляю я.

— Я тоже не собираюсь устраивать вечеринку по этому поводу, если ты ещё не заметила, — огрызается он в ответ. Я на мгновение убираю руки с его волос, удивлённая его резким тоном. Он может сделать поворот на 180 градусов так быстро, что это немного пугает.

Я молчу.

— Можешь перестать вести себя как ребёнок? — говорит Гарри, и на этот раз я фыркаю. Он не может быть серьёзным.

— Это я веду себя как ребёнок? Конечно.

— Значит, я полагаю, что ничего интересного не произошло? — его фальшивый приятный тон вернулся, и наш разговор снова изменился. За ним невозможно угнаться.

Я собираюсь ответить резким «нет», как всегда, стремясь избежать разговора, но потом вспоминаю переговоры, которые подслушала в коридоре всего несколько минут назад. Я вспоминаю то время, когда Гарри случайно наткнулся на таинственную комнату во время захвата флага. Судя по жутко схожим обстоятельствам, в которых он нашёл свою собственную тайную комнату, я задаюсь вопросом, знает ли он больше, чем я, о том, что может происходить...

Какого чёрта? Мне больше нечего делать, и похоже, что я застряну с Гарри на некоторое время.

— Ну.., — начинаю я, не зная, стоит ли продолжать. Очень сомневаюсь, что могу доверить Гарри хранить такую информацию в секрете, но я также знаю, что он наткнулся на то же самое. Он должен держать это в секрете ради собственной безопасности, а это значит, что он не может разоблачить меня. Возможно, именно к нему лучше всего обратиться.

— Ну, что?

— Помнишь, как ты нашёл ту комнату, когда мы играли в захват флага? Та, что со всеми этими компьютерами? — начинаю я, не смея взглянуть Гарри в лицо. Вместо этого я продолжаю сосредотачиваться на его прядях между пальцами, пропуская их через воду.

— Да.

— Я нашла ещё одну здесь – на базе. Всё выглядело точно так же. Я нашла её в ту же ночь, когда меня утащили в бассейн, — напоминаю я Гарри. Некоторое время он молчит.

— И что там?

— Ну, когда я заглянула в комнату, на всех экранах компьютеров были эти ...

— Планы пуска ракет, — Гарри заканчивает мою фразу. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Он встречает мой пристальный взгляд и кажется глубоко сосредоточенным.

— Да... ракетные планы. А ещё там была карта с местами нанесения ударов по всей Европе, и это не имело никакого смысла вообще, — поспешно объясняю я. По какой-то причине я чувствую себя лучше, разговаривая об этом с тем, кто видел то же самое.

Гарри кивает, пока я объясняю ему экраны, которые видела, и, похоже, он со мной соглашается. Очевидно, он видел то же самое на экране компьютера в заброшенном здании.

— Затем сегодня, когда я шла в лазарет, я услышала голоса в той же комнате. Они говорили о плане действий, внедрении и «выборе пары», что бы это ни значило, — я просто изливаю всю информацию. Гарри по-прежнему молчит, думая о чём-то своём. Через пять минут без ответа я начинаю нервничать.

— Ты знаешь, что это может значить? — недоумеваю я. Гарри неуклюже качает головой, и я понимаю, что он говорит правду. Он действительно знает не больше моего. На какое-то время я забываю, что разговариваю с Гарри Стайлсом, человеком, которого ненавижу. Сейчас мы ведём самый нормальный разговор, который, я думаю, у нас когда-либо был.

— Понятно .., — я замолкаю. Я надеялась получить ответы, но ясно, что сегодня их не получу. Гарри и я остаёмся в тишине до конца нашего совместного пребывания. Я подозреваю, что нам обоим было о чём подумать, а разговоры – не самое главное в нашем списке дел.

Итак, спустя двадцать минут мне наконец удаётся вымыть волосы Гарри и избавиться от всей краски. Когда я заканчиваю, он возвращается в свою кровать. Я неловко стою рядом с ним, не зная, что делать.

— Тебе надо поспать. Отдохни немного. Я не знаю, что мы будем делать завтра, — говорю я ему, и на этот раз мой голос звучит мягко. Я вижу, как Гарри согласно кивает. Он поворачивается на бок от меня и начинает засыпать. Мне больше нечего делать, и я ухожу из лазарета.

Видя, что Гарри так же встревожен, как и я, я начинаю волноваться. Гарри всегда кажется, знает всё, или, по крайней мере, ведёт себя так, как будто знает, поэтому наблюдение за ним, таким же сбитым с толку, как и я, никак не успокаивает мои нервы. Остаток дня я провожу, беспокоясь о разговоре, который подслушала в коридоре, и, как ни странно, о Гарри.