26 глава
Воспоминания резали изнутри – словно ножом по запястью с пульсирующей веной. Но я держала себя в руках. Как интересно в жизни бывает... Значит, Китана из Red Lords был той, кто выбирала лучшую среди групп. И это была не группа моего Сережи.
Удивительно, но судьба косвенно свела нас с Виолеттой задолго до первой встречи в аэропорту. Как будто нам суждено было встретиться.
Вдоль позвоночника пробежали мурашки – и откуда только взялись?
– Вот, значит, как, – тихо сказала я, сделав глоточек остывшего кофе. Он горчил не хуже воспоминаний. – Ты сделала «На краю» известными.
– Удивило? – весело спросила Виолетта, которая ни о чем не догадывалась.
– Очень удивило. Я даже и не думала, что такое возможно.
– Возможно, – усмехнулась музыкантка. – Я нашла свою копию и попыталась сравнять с оригиналом.
– И что из этого вышло? – спросила я удивленно. Иногда я совсем не понимала ход её мыслей.
– Ничего хорошего. Копия оказалась лучше. Забрала мою любовь. Не хочу говорить об этом, Алина. Зачем портить вечер воспоминаниями?
– Как скажешь. Ты знаешь группу «Ночь над морем»? – вырвалось у меня вдруг. Так называлась группа Сережи. Это название придумала я, и оно так понравилось парням, что они решили взять его.
– «Ночь над морем»? – задумчиво повторила Виолетта. – Что-то знакомое. Это не та рейв-команда из Питера... А нет, они называются иначе. Не помню, что за «Ночь». Кто они?
– Да так, – пожала я плечами.
– Говори! Мне интересно, – потребовала она.
– Группа моего парня, которая участвовала в прослушивании, где выбрали «На краю», – нехотя ответила я.
– Чего? – вытаращилась на меня Виолетта. – Этот твой абьюзер, от которого мы бегаем, еще и музыкант?!
– Это другой парень, – слабо улыбнулась я.
– Боже, я со счету сбилась из-за твоих парней. Смотрю, ты не страдала от одиночества, малая.
– Как и ты, – ответила я с вызовом. – Суперзвезда, вокруг которой всегда миллион поклонников, не может быть одинокой, верно?
Наши глаза встретились. Мы оба были одинокими, и оба знали это.
– Поняла тебя, – вздохнула Виолетта. – Давай закажем еще что-нибудь? Не хочу домой.
– Давай, – согласилась я.
Мы позвали официанта, дурачась, сделали заказ, и стали болтать ни о чем, время от времени по привычке подкалывая друг друга.
В какой-то момент Виолетта взяла свой телефон и зашла в инстаграм – выложила в сторис фото бокала с пивом, по которому бы никто не догадался, где находится музыкантка.
– Знаешь, что мне всегда было интересно, – сказала я с интересом, заглядывая в её телефон без всякого стеснения. – Как выглядит директ знаменитости с миллионами подписчиков.
– Посмотри, – беспечно отозвалась Виолетта и протянула телефон мне. Я взяла его, открыла инстаграм и увидела бесконечный поток сообщений, отметок в сторис и реакций. Я листала, и листала, и листала вниз, а конца и края этим сообщениям просто не было. Чтобы на это ответить, нужно было потратить не часы, а дни. Количество лайков и комментариев в ленте также было просто огромным.
– Кошмар, – честно сказала я, в очередной раз пораженная её популярностью.
– Кошмар – это когда уведомления включены, – усмехнулась Виолетта.
– Покажи? – загорелись у меня глаза, и она выполнил мою просьбу – включила уведомления в инстаграме.
Телефон тотчас запищал, и с этого мгновения стал издавал звуки без перерыва. Каждую секунду Китане либо кто-то писал, либо ставил лайк, либо отправлял реакцию на сторис, и ее телефон просто не замолкал. Казалось, что сейчас телефон разорвет на части.
– Извините, вы не могли бы выключить звук? – раздался голос за соседнем столиком. Несмотря на то, что в кафе играла музыка, звуки телефона Виолетты мешали другим гостям заведения.
– Без проблем, – тотчас отозвалась музыкантка и, наконец, отключила уведомления. Телефон замолчал. Я с облегчением вздохнула.
– Тяжело тебе живется. Может быть, тебе нужен помощник для соцсетей? – улыбнулась я. – Чтобы отвечал на сообщения фанатов.
– У меня есть помощник. Он по большей части занимается всем, что связано с рекламой и некоторыми постами. А если будет отвечать на сообщения, с ума сойдет, – отмахнулась Виолетта.
– Ты же понимаешь, что твои поклонники хотят, чтобы ты им ответила?
– Ты же понимаешь, что это чисто физически невозможно? Я переписываюсь с кем-нибудь иногда, когда скучно. Но у меня бывают прямые эфиры, где я болтаю со всеми. А разорваться я не могу. Либо сижу в соцсетях, либо занимаюсь музыкой и просто живу. Я выбираю второе
— Разумно, – согласилась я. – А на улицах тебя узнают?
Мне было интересно узнать о её жизни. Той жизни, о которой мечтал Сережа. Ведь Китана была его кумиром.
– О, гений логики и анализа, как думаешь, зачем я все время таскаюсь в солнцезащитных очках, как наркоманка? – насмешливо протянула Виолетта. – Разумеется. В России это может быть некритично, но в США или где-нибудь в Великобритании узнают все. Думаешь, я выпендриваюсь? Да ни фига! После того как один раз побегаешь от толпы, начинаешь вести себя осторожно. Знаешь, сколько всего с нами было, а, Алина? Знаешь, зачем нам столько охраны? На Гектора однажды напал неадекватный фанат с ножом. Дочь Феликса пытались похитить, чтобы запросить выкуп. Сестру Марса преследовали ненормальные фанатки, решив, что она его девушка. Ее столкнули с третьего этажа, но, слава богу, все обошлось.
– Какой кошмар... А что было у тебя? – с любопытством спросила я, предвкушая еще одну пугающую историю.
– У меня? Ну, у меня... Воровали нижнее белье несколько недель, – со вздохом призналась Виолетта, и я зашлась в смехе.
– В смысле?!
– В прямом. Кто-то методично таскал трусы из корзины. Не то чтобы мне было их жалко, но как-то неприятен сам факт того, что в твоем доме кто-то шурует. А, да, этот чел иногда жрал мою еду.
– Ничего себе, – всплеснула руками я. – Кто же это оказался?
– Мы с Октом понаставили камер и устроили засаду, – буркнула Виолетта. – Это было... привидение. – И она неожиданно ткнула меня в бок, заставив вскрикнуть – решила напугать. Я тотчас ударила ее по плечу – не больно, по-дружески, и осеклась. Как же, это же суперзвезда и моя, можно сказать, работодательница.
– Какое еще привидение? – рассерженно спросила я. Виолетта расхохоталась.
– Да никакое, в общем-то. Это была горничная.
– И зачем ей твои трусы?! Перешивала под себя?!
– Продавала, – хмыкнула она. – Оказалось, она брала не только их, но и другую одежду.
– Невероятно, – не могла поверить я в эту дичь. – Ты серьезно?
– Серьезно. Без шуток – она продавала мои вещи на аукционе. Есть, знаешь ли, нелегальные аукционы с вещами знаменитостей.
– Вот стерва, – искренне возмутилась я наглости горничной.
– На самом деле она делала это ради дочери – девочка заболела, а страховка не покрывала лечение, – вдруг серьезно сказала Виолетта. – Я попросила администрацию отеля не вызывать полицию. Сама с ней поговорила.
– Ох, ничего себе, – выдохнула я. – И чем все закончилось?
– Я оплатила лечение ее дочери, – ответила Виолетта, поднося к губам бокал. – Теперь Тереза присматривает за моим бунгало в Калифорнии.
– Серьезно? – изумленно выдохнула я.
– Серьезно, – пожала плечами она.
– Ты удивительный человек, – призналась я неожиданно для самой себя. – Иногда ты совершаешь абсолютно идиотские поступки, а иногда поражаешь.
В ответ Виолетта лишь улыбнулась. А мне вдруг показалось, что глаза её наполнены светом. Или во всем виноват алкоголь? Хотя и выпила я совсем немного.
Мы отправились домой – неспешно шагали по улице, и наши предплечья касались друг друга, а я поймала себя на мысли, что мне хочется, чтобы Виолетта взяла меня за руку. Хочется почувствовать тепло её твердой узкой ладони.
– Тебе нравится этот город? – спросила она, явно не зная, о чем я думаю.
– Очень, – улыбнулась я. – А тебе?
– Не знаю. Когда-то я мечтала путешествовать. А потом поймала себя на мысли – для меня все большие города стали похожими. Рим, Париж, Лондон, Нью-Йорк... Но, надо признать, здесь неплохо. По крайней мере, сейчас.
– А я хочу побывать в Риме, – призналась вдруг я. И почему я становлюсь рядом с ней такой откровенной.
– Рим? Что такого в Риме? – спросила Виолетта с любопытством.
– Ты как дурачка. Это же один из древнейших городов с богатой историей и архитектурой, – начала было я, но меня перебили:
– А если честно? – хитро прищурилась она, словно видела меня насквозь.
– Хочу попробовать настоящую итальянскую пиццу и пасту, – призналась я. – С детства.
Виолетта засмеялась.
За руку она меня все же не взяла. А если бы взяла, я бы вырвала свою ладонь из её пальцев.
Уснула я снова мгновенно, едва легла в кровать с влажными после душа волосами, но сквозь сон слышала, как Виолетта выходила на лоджию и долго стояла там. То ли не могла уснуть, то ли не хотела.
Я разлепила глаза рано утром от того, что в спальне пахло свежесваренным кофе. Аромат был столь ярким и соблазнительным, что я приоткрыла один глаз. Напротив меня на стуле сидел Виолетта и, уткнувшись щекой в кулак, гипнотизировала взглядом.
– Доброе утро, Алина, – громко сказала она, увидев, что я проснулась, подорвалась и распахнула шторы, впуская в спальню солнечный свет.
– Я еще сплю, – простонала я, укрывшись одеялом до самого носа. Лучи попадали прямо в глаза.
– Хватит спать, Алиночка, вставай и иди совершать подвиги!
– Я что, рыцарь? – фыркнула я, с жадностью вдыхая соблазнительный кофейный аромат.
– А почему бы и нет? – улыбнулась Виолетта.
– Тогда ты будешь моей принцессой, – объявила я и все-таки поднялась – да так резко, что едва не перевернула белоснежный поднос, стоящий на второй половине кровати.
На подносе я увидела кружку кофе, который расплескался по его деревянному дну, зефир и две алые розы.
– Ну спасибо, – мрачно сказала я, дотронулась до цветка и тотчас уколола палец. – Хочешь, чтобы я умерла?
– Что? – изумилась Виолетта.
– Два цветка дарят на похороны, – зевнула я.
– О, пресвятые галоши, – закатила глаза музыкантка. – Точно. Я и забыла, что у вас есть эта дикая традиция с четным и нечетным количеством.
– Тебе повезло, что я несуеверная. Что ты хочешь? – прямо спросила я Виолетту. Не просто же так она приперлась с утра пораньше с кофе.
– Да тут Октавий придумал одну штуку, – забормотала Виолетта, пряча глазки. – Вот я и подумала...
Она замолчала.
– Давай, смелее, – подбодрила её я, чувствуя, что Октавий этот ничего хорошего точно придумать не мог.
– Окт сфоткал свою Лилит без одежды, мне теперь тоже нужно, – невинным тоном ответила Виолетта и еще более невинно поморгала. Это было так потешно, что я даже рассердиться как следует не смогла.
– Знаешь, – выразительно посмотрела я на него, – мы, конечно, договор подписали, но заниматься подобной ерундой я не собираюсь.
– Ничего видно не будет, обещаю! – стала заверять меня Виолетта. – Все самое сокровенное ты закроешь... Ну или я...
С этими словами она показала мне селфи, которое прислал Октавий, предварительно замазав его лицо.
На экране телефона я увидела весьма интересную парочку: Октавий прижимал к себе стройную брюнетку с тонким лицом и жгучим взглядом – должно быть, ту самую Лилит, которую выбрала ему Виолетта. Они оба были обнажены – по крайней мере, до пояса, и ее грудь он небрежно прикрывал собственной рукой, перекинув ее через плечо девушки.
Я похолодела. Нет, выглядели эти двое мило, хоть фото и было отчасти вызывающим, но повторять подобное с Виолеттой мне не хотелось.
И почти тут же меня бросило в жар – я представила себя и её на месте этой парочки. Кажется, даже щеки запылали, но не от смущения, а от того, что я поймала себя на мысли, что мне бы это понравилось.
– Ну как? – весело спросила Виолетта.
– Никак, – отрезала я. – Лапать меня ты не будешь.
– Можно подумать, я об этом только и мечтаю! – фыркнула она. – Но я должна сделать Окту ответку! Слушай, давай ты просто разденешься и встанешь у окна, а я сфотографирую тебя со спины?
– Не хочу, – отрезала я.
– Я тебя пальцем не трону! Господи Иисусе, родная, я не должна проиграть! – занервничала девушка. – Ты просто не представляешь, что на кону!
Я вздохнула и выдохнула, не зная, что делать. Этот человек спас меня от людей Альберта. Значит, я должна ей помочь. Но раздеваться перед ней мне не хочется – бред какой-то. Мне это не нравится. Нужен компромисс.
– Давай сфотографируемся иначе, – чуть подумав, ответила я. – Необязательно ведь повторять за ними.
– Как? – живо поинтересовалась Виолетта. И я полезла в интернет искать фото с влюбленными парочками, чтобы найти подходящий вариант.
Прошло всего лишь полчаса времени, и мы стали пробовать сфотографироваться напротив огромного зеркала в прихожей. Я заставила Виолетту снять футболку, чтобы её торс был обнаженным, сама же надела ее свободную клетчатую рубашку, расстегнув ее наполовину – так, что получилось своеобразное декольте.
Для фотографии ей пришлось взять меня на руки, и я, выслушивая нескончаемый поток жалоб, обхватила её бедра ногами, прижалась к груди и положила одну руку на ее шею. В другой руке у меня был её телефон – я делала селфи, пока Виолетта держала меня.
Я сделала несколько первых кадров, и Виолетта недовольно заметила:
– Застегни рубашку, слишком откровенно.
– Нормально, – отмахнулась я. – Ты же вообще хотела, чтобы я ее сняла.
– Ты бы стояла спиной, и никто бы ничего не увидел, – заспорила та, сильнее прижала к себе, чтобы подхватить поудобнее – я чувствовала ее горячие ладони на своих бедрах, и это, честно сказать, сводило меня с ума. Слишком откровенными были эти прикосновения. Слишком часто начинало стучать сердце, и я надеялась, что Виолетта не услышит его.
– Поцелуй меня в щеку, – велела она. – Так правдоподобнее будет.
Я послушно коснулась губами ее щеки – гладкой и пахнущей морем. Может быть, все дело в креме, которым она пользуется? И вдруг вспомнила, как играла с ней в супер-джете. Виолетта, кажется, тоже это вспомнила.
– И веди себя прилично, Алина, – заявила она нахально. – Если что, я сдерживаться больше не буду.
Это должно было стать угрозой, но стало обещанием, выполнения которого я ждала. Боже, да что со мной не так?! Я не должна думать об этом человеке. Вернее, я не должна думать о ней так.
– Ты горячая, как печка, – хрипло сказала я, делая еще одно селфи – у меня дрожали пальцы. Не из-за близости с Виолеттой, а сами по себе. Для меня это было нормально.
– А ты тяжелая, как холодильник, – проворчала она, и все мое романтическое настроение как ветром сдуло.
– Не ври! – возмутилась я, точно зная, что это не так. Я с детства была худой, и меня всегда хотели накормить, думая, что я недоедаю. Класса до девятого я стеснялась своих острых коленок и лопаток, а потом, что называется, из гадкого утенка превратилась в прекрасного лебедя. Еще и с цветов волос смирилась – ко мне пришла уверенность в себе и понимание, что я хорошенькая.
– Никогда не вру, – сдула прядь волос со лба Виолетта. – Видимо, ты много грешила, дочь моя, а грехи всегда много весят.
– Уймись, – проворчала я, чувствуя себя в ее руках довольно комфортно и почему-то точно зная, что эта клоунша не отпустит меня, и я не рухну на пол. – Давай еще раз сделаем фото, мне предыдущие не нравятся.
– Надоела, – закатила глаза Виолетта, но широко улыбнулась, глядя в зеркало, а я снова потянулась к её щеке. Однако в последний момент она повернулась ко мне, и я коснулась своими губами её губ.
Виолетта не стала целовать меня – наверное, ждала, что это сделаю я, но я невозмутимо отстранилась и, делая вид, что ничего страшного не произошло, потребовала поставить меня на пол, хотя в который раз призналась себе самой, что была бы не прочь продолжить с ней то, что мы начали на супер-джете.
В итоге фотографию Октавию мы отправили последнюю – ту, на которой был запечатлен поцелуй. Выглядели мы как настоящая пара, трогательно и романтично. Словно не было никакого договора, денег и побега.
А были только мы.