25 глава
Я заснула мгновенно, как только голова коснулась подушки, так и не успев написать сообщение в одной из соцсетей своим подругам, в котором хотела объяснить, что со мной и куда я пропала, но даже на это меня не хватило.
Кажется, мне снились горячие поцелуи и нежные прикосновения, но в чьих объятиях я находилась, я так и не поняла. А может быть, и не хотела этого понимать.
Проснулась я, как ни странно, тоже от поцелуев. Кто-то целовал меня в шею, едва касаясь горячими губами кожи. И я, все еще думая, что это сон и не открывая глаза, запустила пальцы в волосы этого человека.
На меня накатила теплая тягучая волна желания заключить его в объятия и не отпускать, и я прошептала что-то невнятное, но ласковое.
– С добрым утром, любимая, – услышала я в ответ знакомый шепот. – Как спалось?
– Хорошо, – пробормотала я, повернулась и увидела Виолетту. Она лежала позади, опираясь на одну руку, а вторую вытянув и снимая происходящее на видео.
Китана... Нет. Боже, а кого еще я надеялась увидеть в своей кровати? Принца Датского?
– Скотина! – заорала я и отпихнула её от себя, а после еще и ударила по плечу. – Обалдела?!
– Ты чего? – птичкой взлетела с моей кровати Виолетта, потирая обнаженное плечо, по которому получила.
Одета она была лишь в белые боксеры с широкой черной резинкой, на которых было выведено «Calvin Klein». Я с трудом отвела от него взгляд – сама не знаю, почему засмотрелась. Ужас какой-то.
– А ты как думаешь, чего?
– Думаю, что ты дура!
– А я думаю – что ты ненормальная! Зачем забралась ко мне в постель? – сердито спросила я. Кажется, мой сонный мозг только сейчас начал реагировать на происходящее, и мне задним числом стало страшно – ко мне в кровать забралась девушка.
Я обхватила себя за плечи руками, сидя в кровати.
– Разумеется, на тебя позарилась, родная. Вообще-то я снимаю видео для Октавия, – поморщившись, ответила Виолетта. – Этот овощ прислал мне видео, где просыпается с Лилит утром, и потребовал такое же от меня!
– Ты могла разбудить меня. Попросить подыграть. А не лезть во сне!
– Не хотела будить. А играешь ты не очень.
Хотелось сказать, что сама она не очень, но настроения на это у меня не было. Я сильнее сжала пальцы на предплечьях.
– Никогда так не делай, – вместо этого попросила я. – В следующий раз я могу ударить.
– Понял-принял. Ты... – Виолетта прищурилась и пытливо посмотрела на меня. – Ты ведь испугалась. Извини, я не думала, что ты так воспримешь это.
– Все нормально. Но никогда больше не делай ничего такого, – повторила я.
Виолетта села на кровать рядом со мной и посмотрела в мое лицо.
– Это из-за него? Из-за твоего бывшего? Он обижал тебя?
Почему-то я сначала подумала о Сереже, и только потом поняла, что она имеет в виду Альберта. И несмело кивнула.
– Прости, – вдруг сказала она. – Серьезно, я не думала, что у тебя будет такая реакция. – Ты же знаешь, я не сделаю тебе плохо или больно.
– Хорошо, я поняла. Иди.
Она кивнула и вскочила с кровати. Когда Виолетта выходила за дверь, я окликнула её.
– Видео переснять нужно?
– Нет, все отлично вышло. Момент, в котором ты меня бьешь, удалю.
Виолетта ушла, но выглянула из-за двери.
– А, да, малая, раз я тебя напугала, снова приготовлю тебе завтрак.
– Хорошо, – улыбнулась я, тая от ее непосредственности.
– Сегодня фиолетовые, – заявила она и исчезла прежде, чем я кинула в неё подушкой. Разглядела, зараза. Впрочем, я тоже все разглядела.
Придя в себя и получив заряд бодрости под прохладными струями душа, я вышла на кухню, где меня уже второй день подряд ждал завтрак. На этот раз яичница с беконом и какие-то небольшие пышные блинчики с «Нутеллой» – Виолетта купила здоровенную банку шоколадно-ореховой пасты.
– Это панкейки, мое коронное блюдо, – сказала музыкантка. – Я, правда, его несколько лет не готовила. Но ты должна оценить.
– Оценим, – пообещала я, с ногами усаживаясь на широкий стул с высокой спинкой, стоящий у самого окна. В каждой квартире, где мне доводилось жить, я выбирала на кухне любимое место и сидела только там. В этой мне сразу понравился этот стул с мягкой подушкой.
– Кстати, Окт оценил наше видео. Уже посмотрел. Сказал, что ты хорошенькая.
В ответ я лишь улыбнулась. Готовила Виолетта хоть и не очень эстетично на вид, но вкусно.
– Ты всем своим девушкам готовишь? – спросила я с полным ртом и осеклась. Вдруг она решит, что я действительно стала мнить себя ее девушкой, но Виолетта этого не заметила.
– Нет, конечно. Единственная девушка, которой я готовила раньше, это Геката.
– И как, нравилось Гекате? – спросила я с любопытством.
– Не особо. Плевалась, но ела. А куда ей было деваться? – трагично вздохнула Китана. – Голод не... Кто? Что-то забыла.
– Не тетка, – подсказала я. – Дай мне, пожалуйста, соль.
– Вот, держи. Геката вообще по жизни мною не довольна, – продолжила Виолетта.
– И чего же ты с ней встречался? – фыркнула я. Интересно, что это за девица, которую эта псих терпит? – Или до сих пор встречаешься?
– Ревнуешь? – ослепительно улыбнулась Виолетта.
– Ни капли.
– Жаль. Я люблю, когда меня ревнуют. Обожаю маленькие драмы, которые заканчиваются в постели.
– Ты вообще, я смотрю, постель любишь, – хмыкнула я. – Так сказать, больное место.
– Очень даже здоровое, – обиделась Виолетта. – Я вообще девушка здоровая.
– Но не психически, – хихикнула я. – Сделай мне, пожалуйста, кофе.
– Минуту.
– Так ты рассталась с Гекатой или изменяешь ей, притворяясь моей девушкой? – не выдержала я. Было любопытно. А как же Катя, которой она в любви признавалась?
– А как ты думаешь? – добродушно спросила Виолетта. – Не знаешь? Окей, я открою секрет. Геката – это Гектор, наш бессменный лидер.
– Гектор? Он был твоей девушкой? – озадаченно произнесла я и рассмеялась.
Меньше всего на свете я представляла в качестве девушки Виолетты здоровенного мрачного лидера Red Lords.
– Это шутка, родная, – вздохнула Виолетта. – Экзамен по юмору ты не сдашь.
– А я и не собираюсь поступать на клоуна.
Она протянула мне кружку латте. Кофемашина здесь была чудесной – эта квартира вообще стоила всех тех денег, которые мы заплатили.
– Спасибо. А можешь мне дать ложечку, – попросила я, и Виолетта с готовностью вскочила со своего места вновь.
– И маленькую тарелочку!
– Вот, держи. Так, стоп. А почему я вообще тебе прислуживаю? – озадачилась она. – Это ведь ты должна на меня работать! А не я на тебя!
В ответ я пожала плечами.
Посуда и уборка снова легли на мои плечи. А пока Виолетта снова разговаривала с кем-то по телефону на английском, я все-таки написала своим девчонкам – благо в доме был вай-фай. Объяснила им все, как могла, почему не появляюсь в сети, почему не отвечаю на звонки, сказала, что уехала и некоторое время буду офлайн. Я искренне извинялась – особенно перед Ирой, подруга которой была родственницей Глафиры и помогла в сложный период снять квартиру.
Ира уже знала – подруга все рассказала ей. Они обе находились в замешательстве. Произошедшее в квартире Глафиры было для всех необъяснимой загадкой. Весь двор до сих пор только об этом и говорил.
«Как она, кстати?» – спросила я у Иры после долгих объяснений и извинений.
«На удивление нормально, – ответила та. – Подруга сказала, что бабка заказала новую дверь и поставила квартиру на сигнализацию. А еще ремонт решила устроить и накупила кучу всего. Вся родня понятия не имеет, откуда у нее столько денег. Заначку что ли расчехлила?»
Откуда у Глафиры деньги, я подозревала, но рассказывать не стала.
«Ты точно уверена, что не хочешь рассказать нам, что с тобой произошло?» – спросила Айгерим перед самым моим выходом из сети. Они обижались на меня за молчание, но я действительно не могла рассказать им обо всем, что происходит.
«Когда-нибудь я вам все рассажу, не обижайся, пожалуйста, – ответила я. – Сейчас у меня все хорошо. Я нашла крутую подработку. После нее приеду к вам всем в гости!»
Мы давно хотели встретиться, но это не получалось – слишком далеко жили друг от друга.
«И долг отдам, вы не думайте», – добавила я.
«Мы думаем, что ты дура», – ответила Даша, а остальные поддержали ее. Я улыбнулась. Хорошие они, мои девчонки.
«Скажи, если у тебя будут проблемы, – напечатала Божена. – Мы поможем».
«Все хорошо, спасибо! Всех обнимаю! Мне пора! Я скоро вернусь!» – пообещала я и попрощалась с девочками.
А потом, не выдержав, написала брату – уже через мессенджер, а не социальную сеть. С ним и мамой все было хорошо, и я облегченно выдохнула. Альберт не добрался до них. Но, с другой стороны, узнать мой адрес он мог узнать только через родственников. Больше о нем никто не знал.
«Я не мог до тебя дозвониться, Алин, – написал Саша. Мы с мамой с детства звали его Саня. Общались мы редко, но я очень любила его. – У тебя самой все в порядке?»
Пришлось солгать брату.
«Да, просто телефон сломался».
«Опять?!»
«Опять»
«И что на этот раз?»
«Уронила в унитаз», – в рифму ответила я.
«Ты неисправима», – ответил Саня и прислал несколько обидных стикеров.
«Слушай, а кто-нибудь спрашивал мой адрес?» – на всякий случай задала я вопрос, который меня волновал.
«Подружка твоя, с которой вы учились вместе. Яна, кажется. Отправить тебе что-то хотела», – моментально ответил брат, и я коротко выдохнула. Яна действительно была моей подругой – той самой, которую однажды хлопнул по пятой точке Артур, а я за нее вступилась. С Яной мы не общались – расстояние оказалось сильнее школьной дружбы, но виделись, когда я прилетала этим летом домой. Я была у нее в гостях, и мы пили вино ее отца. Только я забыла, что южное вино опасно – сначала похоже на терпкий сок, и ты пьешь его, не боясь опьянеть, а потом оно ударяет в голову, да с такой силой, что на ногах держаться не можешь. Я напилась, да так, что не помню, что было. Утром я проснулась уже у себя дома, не понимая, как дошла до дома.
«От нее посылка пришла или как?» – спросил Саня, ничего не понимая.
«Пока не пришла, – ответила я. – Слушай, а сын Альшевских в Галазе?»
«Без понятия. А что?»
«Да так... Вам с мамой деньги нужны? Я вышлю. На мамину карту», – пообещала я.
«Не надо, – воспротивился брат. – Себе оставь. Все так и снимаешь жилье? Возьми уже ипотеку».
«Возьму, – пообещала я. – Если что-то важное случится, пиши мне сюда. Мой телефон пока не будет работать».
На этом мы попрощались, и я снова пошла собираться.
До самого вечера мы с Виолеттой вновь гуляли, будто самые обычные туристы. Поехали на Воробьевы горы, где обсуждали, что и как будем делать, и в конце концов решили просто пожить в Москве и ориентироваться по ситуации. После заскочили в Планетарий, где Виолетта позорила меня своими бесконечными разговорчиками и хихиканьем. А в конце дня гуляли по Садовому кольцу, время от времени фотографируясь для Октавия.
– Он что, все никак не может поверить, что ты встречаешься со мной? – не выдержала я после очередного совместного селфи, на котором Виолетта заставила меня целовать ее щеку. Мы находились в уютном кафе – отдыхали от долгой прогулки.
– Верит он, – хмыкнула она. – Просто мне нравится с тобой фотографироваться. Жаль, в инстаграм не выложишь.
И она со вздохом посмотрела на свой телефон, который так и держала в руке.
– А ты попробуй, – хихикнула я. – Напиши, что у тебя девушка из России. Покажи, какая я красотка.
– Да без проблем, – отозвалась Китана, заходя в приложение. – Только потом твой бывший тебя точно найдет.
– Верно. Знаешь, что мне всегда было интересно, – медленно сказала я, глядя на её телефон. – Каково это – быть знаменитой?
Этот вопрос сорвался с моих губ сам по себе. Я
часто над этим думала. У Сережи была идея фикс стать популярным. Но он так и не стал им. Разве что в своих несчастных мечтах.
– Каково? – медленно повторила следом за мной Виолетта. – Сложно сказать. Поначалу ты чувствуешь себя особенной, лучше других, выше других, а потом это становится нормой, и ты этого не замечаешь. Звездная болезнь – это профдеформация, а не самовлюбленность и желание показать миру, что ты лучше всех. Я никогда не думала, что буду тем, кем стала. И я никогда не думала, что буду высокомерной задницей, какой считают меня некоторые. Иногда я делаю что-то, а потом начинаю задумываться – имела ли я право на это или нет? И знаешь, Алина, дьявольски сложно признать, что не имела.
— Но ты признаёшь, – сказала я, удивленная его ответом.
– Почему ты так решила?
– Иначе бы ты не приехала ко мне. Не вернулась бы.
– Поверь, я просто хотела выиграть гитару, – тотчас начала отнекиваться Виолетта. – Так-то ты вообще мне и даром не нужна. Вот, опять, – рассмеялась она. – Иногда я реально не отсекаю, что говорю. Если только не начинаю думать об этом специально. Ладно, признаю – мне было стыдно, что я тебя оболгала. Мне это знакомо, поверь. Когда весь мир против тебя, а ты сидишь в грязи и не можешь встать, потому что боишься упасть снова и запачкаться еще больше. Надеюсь, ты действительно простила меня за это. Да, мне стыдно. Не смотри на меня так.
– Простила, – ответила я с полуулыбкой. – Ведь ты меня спасла. Нервы, конечно, потрепала, но, по крайней мере, я все еще целая и невредимая. Физически.
Виолетта с подозрением покосилась на меня и зачем-то снова взяла телефон. Полистала фотографии и показала одну из них мне. Я увидела её старое фото, сделанное, должно быть, когда ей было лет восемнадцать или немногим больше. Она сидела на берегу океана – взъерошенный, дерзкий, с вечной ухмылкой. С растрепанными темными волосами, которые были заметно длиннее, играла океанский бриз. С бутылкой колы в руке. С ровным загаром на лице.
Виолетта была одета в безрукавку и бриджи, на ее плечах были царапины, на костяшках – ссадины, на коленях – синяк, а губа рассечена, будто она дралась недавно. В зеленых глазах отчетливо читался вызов – то ли миру, то ли себе. Никаких брендовых шмоток. Обычная девушка, каких миллионы. И в то же время притягивающий к себе.
– Сильно изменилась? – спросила Виолетта.
– Прилично, – ответила я. Это была ложь. Она оставалась все такой же – дерзкой и с опасной искрой во взгляде.
– Тогда мы с матерью только переехали в Штаты – она вышла замуж за одного мудака и ради него бросила все. Я не хотела улетать, но мне пришлось. Она заставила меня сделать это. Заставила бросить все, что было, и лететь следом. Знаешь, я плохо знала английский, но зато хорошо знала, что в этой стране мне не место. Что я там чужая. И что для человека, за которого вышла мать, буду чужой. И для нее – стану. Я бросила всех своих друзей, бросила свою любовь, бросила мечту поступить в универ, на гражданскую авиацию, и стать пилотом. Что ты на меня так смотришь, а? Я реально хотела стать пилотом.
– Я думала, ты всегда мечтала стать музыканткой, – вновь думая о Сереже и его одержимости музыкой, ответила я.
– Мечтала. Училась в музыкальной школе по классу гитары, круто играла, пела, выступала даже. Я горела этим, но внутри понимала, что это однажды закончится. Мы повзрослеем, мечта станет пылью и все дела. А кроме музыки я еще небом болела. И решил выбрать его, – ответила она. – Только вот мама выбрала не меня, а своего мужа. Не мои мечты, а свои. Нет, ты не думай, что я ее осуждаю. Просто... обидно было. Я умоляла ее оставить меня в России, а она не согласилась. Продала квартиру и сказала, что мы переезжаем. Что там жизнь лучше, чем здесь. Что там перспективы. В общем, что я хочу сказать? Что я был самой обычной девушкой. И не знала, каково это – быть знаменитой. В то время, когда было сделано это фото, я сбежала из дома и жила одна. Подрабатывала где-то, тусовалась с друзьями на берегу – отчим жил в Лос-Анджелесе, порою ходил по барам. Хотела скопить бабок и свалить обратно. У меня ничего не было. Только дурацкий акцент. Я не из тех, кто родился в богатой семье. И когда ты говорила о тяжелой жизни, там, в самолете, я прекрасно тебя понимала.!Иногда я спал: в парках и ничего не жрал;, потому что не было бабок. Но я смогла заработать их. И считаю, что все могут заработать, если не будут зацикливаться на самих деньгах. Твои размышления о деньгах просто взбесили меня, честно. Наверное, поэтому я так отнеслась к тебе. Решила, что ты на все способна ради бабла. А я ненавижу таких девиц – которые хотят только денег и ничего больше. Меня триггерит.
– Почему же? – спокойно поинтересовалась я.
Только вот на душе было тревожно – не из-за слов Виолетты обо мне и о том, какой она меня считала. А от того, что она рассказывала о себе. Я и не думала, что её жизнь была такой до того, как она стала популярной. Мне казалось, все давалось ей легко и быстро. В том числе и слава.
– Первая любовь. Все из-за нее, – коротко рассмеялась Виолетта и пригубила кофе – надо сказать, мое. – Я знала ее с детства и любила несколько лет. Ее звали Жанна, и она казалась мне самой красивой на свете. Меня она отвергла, хотя, наверное, я ради нее горы готова была свернуть, а потом поставить на место. Ах да, она встречалась с богатыми мужиками за деньги. Так они были ей нужны. А я вот денег ей дать не могла.
– За деньги? – удивилась я. Боже, какие страсти она мне рассказывает. Это точно ненормальная Китана из «Лордов»? Не ее двойник?
– Да. Так сказать, оказывала им особые услуги, – кивнула Виолетта.
– Ужасно, – посочувствовала я ей.
– Эй, родная, не жалей меня. Я рассказываю тебе это все не для этого. Просто хочу, чтобы ты понимала ход моих мыслей. Почему я так поступила с тобой. Вокруг меня всегда было куча девчонок, которым были нужны мои деньги. Вот и все.
– Да, я поняла. А ты, надеюсь, понял, что я не такая, как твоя Жанна.
– Да, поняла.
– Тогда выпьем за это, – подняла я свою кружку с остывшим кофе по-венски. Она повторила следом за мной.
– Спасибо, что поделился, – искренне сказала я. – Что с этой Жанной теперь? Вы больше не виделись?
– Один раз, год назад, когда я прилеталп к друзьям. Нашла богатого мужика старше ее лет на двадцать, вышла за него и родила ребенка. Теперь у нее все хорошо. – В голосе Виолетты слышалось спокойствие. Она отпустила это. Забыла.
– А Катя? – зачем-то спросила я. – Ты ведь любишь ее? Что произошло между вами?
Это была моя ошибка. Лицо Виолетты стало жестким, глаза потемнели.
– Не хочу говорить о ней, – отрывисто сказала музыкантка, и я кивнула в ответ, принимая к сведению. Значит, из-за нее ей ещё больно. Что же между ними произошло? Она бросила её? Ради той блондинки по имени Лики? Изменила или просто сказала однажды, что он не нужен ей. Но... как она могла бросить Виолетту – она же знаменитая и богатая. Красивая. Умеет быть заботливой. Может быть, она обидела ее? Но как?
– Ты сразу стала знаменитой? – поспешила я вновь вернуться к теме популярности.
– Относительно, – задумчиво ответила она. – Какое-то время мы с парнями играли по клубам, но особого успеха не было. А потом стали сотрудничать с одним лейблом – Гектор выслал им запись нескольких наших песен, и им понравилось. Мы подписали договор с ним, но не ждали ничего особенного, пока «Архитектора» случайно не поставили на радио. Если честно, мы тогда уже начали руки опускать, потому что работали как сумасшедшие, катались в фургончике по стране, чтобы выступить в дрянных клубах, но особого успеха не было. И бабла тоже. «Архитектор» взорвал радио и стал хитом в сети – но за это спасибо нашему Фелу, он загрузил его в интернет, на все платформы, по-моему. В итоге мы сняли клип – и он моментально набрал кучу просмотров. Лейбл рекламировал нас, и все пошло, как по накатанной, хотя, если честно, на деньги нас сначала круто нагрели – заплатили копейки. Но мы сами дураки. Надо было внимательно читать договор. Потом с нами подписала договор крупная звукозаписывающая компания, мы записали новый альбом и окончательно взлетели. Но ты не думай – мы работали, как рабы. Студия, съемки, образы, репетиции, интервью, снова студия, студия, студия. Потом туры. Бесконечно длинные и бесконечно прекрасные. Мы работали как проклятые. В какой-то момент я выдохнула, обернулась назад и поняла, что стала звездой. Суперзвездой. – Виолетта расхохоталась. – Мне больше нельзя было выходить из дома без маскировки – мгновенно узнавали. Пришлось несколько раз переезжать – фанаты вычисляли адрес. Какое-то время мы жили с парнями вместе – сняли на берегу виллу, и там же записывались. Так продолжалось несколько лет. Мы даже шоу успели снять – «Дом "Лордов"». Не видела? И правильно, что не видела.
– И что, вы до сих пор так живете? – удивилась я.
– Нет. Через пару лет разбежались – поняли, что, если будем вместе не только работать, но и жить, убьем нафиг друг друга. Без шуток.
– А твоя мама? Как она ко всему этому отнеслась?
– Никак, – глухо ответила Виолетта. – Она умерла до того, как я стала знаменитой. Они с отчимом разбились на машине.
– Прости, мне очень жаль.
– Все в порядке.
– А отец?
– Отца у меня тоже нет. Из родственников – только дядя, младший брат матери. Он музыкальный продюсер, – спокойно ответила Виолетта. – Сейчас мы почти не общаемся. А когда-то я дала ему старт. Вложила деньги в его лейбл, помог. Мы проводили прослушивание для молодых рок-групп лет шесть или семь назад. Прослушали дофига групп со всей страны, чтобы выбрать самых-самых – они присылали видеозаписи. А потом лучших пригласили приехать на прослушивание. В итоге выбрали одну. Слышала – «На краю»? Это группа, которую мы продюсировали. Но мы разорвали отношения... По некоторым причинам.
– Слышала, – кивнула я и рассмеялась неожиданно для самой себя.
– Что с тобой? Я что-то смешное сказала?
В ответ я лишь покачала головой.
5 лет назад, Галаз
За распахнутым окном чернело весеннее небо и тускло светила сколотая луна. Пахло мимозой, что цвела прямо под окнами дома, в котором жили Алина и Сергей. А еще – морем и тоской.
В комнате Сергея стояла полутьма – работал лишь экран монитора, по которому тихо шел какой-то известный голливудский фильм про любовь. Хозяин комнаты и Алина сидели напротив экрана, но фильм не смотрели, и друг на друга тоже не смотрели. Его взгляд был направлен на собственные ладони, лежащие на коленях. Ее – в распахнутое окно.
О чем говорить, они не знали. Просто сидели рядом, как раньше, на любимом диванчике, укрывшись одним на двоих пледом, и не понимали, что делать дальше.
Неделю назад Сергей вернулся из наркодиспансера, в который его все-таки заставила лечь мать. Она кричала, плакала, умоляла, и он, наконец, согласился. Следовать совету Алины и отправить сына лечиться по программе реабилитации «Двенадцать шагов» на длительное время женщина не стала.
Сколько Алина не разговаривала с ней, мать Сережи уперлась. Сказала, что пусть лучше государство лечит. Так надежнее. И не затратно.
В наркодиспансере Сергей пробыл недолго – чуть больше месяца, после чего его выписали. Сам он сказал матери и Алине, что теперь все хорошо и он здоров, но девушку терзало нехорошее предчувствие. Она боялась оставлять его одного, даже на пары в техникум перестала ходить. Все время была рядом, и это раздражало парня. Сам он после лечения осунулся и похудел, его глаза потухли, а на лице появилось странное выражение обреченности и злости одновременно. Он все время молчал, а когда разговаривал, нервничал и огрызался.
Алина не узнавала в нем того, кого так любила. Сергей слишком сильно изменился. Будто его подменили.
– Давай уедем? – внезапно нарушила молчание Алина.
– Куда? – мрачно спросил парень.
Их глаза, наконец, встретились.
– А куда ты хочешь?
– Никуда. Мне и тут хорошо.
– Слушай, а давай все бросим и поедем в Москву? – предложила девушка, беря парня за руку – его тонкие длинные пальцы были ледяными. Она много, очень много читала про наркотики, и знала, что если Сережа снова начнет общаться с прежними друзьями, которые, как выяснилось, баловались наркотиками вместе с ним, все может начаться заново. Ему нужно полностью поменять окружение. Поменять все в своей жизни. И она готова была помочь ему это сделать.
– Что я там забыл, Аль? – усмехнулся Сергей.
– Снова займешься музыкой, – упрямо сказала девушка. – Ты же талантливый. Соберешь новую группу! Ты станешь известным, я верю в тебя.
– А я не верю, – отозвался парень. – Был бы хоть немного талантлив, чего-нибудь бы уже добился. Мы проиграли.
Полный провал на прослушивании, куда они посылали видео, стал для него настоящей трагедией. Из-за этого Сергей поругался с парнями из группы, да так, что дело дошло до настоящей драки. Он перестал общаться с ними и нашел новых друзей, один из которых, как потом выяснилось, был связан с Альбертом.
И этот парень подсадил его на наркотики.
Сначала это была игра. «От одного раза ничего не будет». «Все пробуют, ты тоже попробуй, или слабак?» «Если проблемы, расслабься, это безопасно». Вот что ему говорили, вот что повторяли раз за разом, соблазняя обещаниями забыть все страхи и тревоги. Сергей поддался этому. Первый раз, второй, третий... А следом и вовсе втянулся. Знал, что поступает неправильно, поэтому скрывал от матери и Алина.
– Ты слишком сильно драматизируешь, – нахмурилась девушка. – Жизнь всегда можно начать с чистого листа, Сереж. У тебя действительно есть талант – ты же знаешь, я никогда тебе не лгала. Давай уедем, и ты снова попробуешь добиться славы. Я во всем буду тебе помогать.
– Перестань так говорить! – дернулся Сергей, как от пощечины. – Будешь мне помогать? Да хватит уже, а! Себе лучше помоги. Забудь обо мне, идиотка.
Он вскочил с дивана и подошел к окну, сжимая кулаки.
– Сереж...
– Знаешь, что я чувствую, глядя на тебя? – спросил он со злостью. – Вину. Раньше – любовь, а сейчас – вину. Из нас двоих реально талантливая – это ты. Ты офигеть какая умная. Лучше всех училась, была гордостью школы. С класса восьмого ты хотела уехать учиться в Москву или в Питер, а в итоге осталась из-за меня. Типа дала мне шанс – сказала, что мы переедем через два года, после того как закончим шарагу. А я и этот шанс упустил. Теперь мы сидим в моей комнате – овощ без будущего и дура, которая из-за такого овоща упустила шанс жить хорошо. Что нам светит, Аль? Мне – ничего. И тебе, пока ты со мной, – ничего. Я – ненужный балласт, который тебе нужно сбросить.
– Ты меня больше не любишь? – прямо спросила Алина, подходя к Сергею.
– Люблю, солнышко, – глухо ответил тот. – Поэтому и говорю это.
– А ты не говори, – обняла его сзади девушка и прижалась щекой к спине, чувствуя, как он мелко дрожит. – Это меня обижает. И перестань чувствовать вину. Остаться здесь было моим выбором. Не твоим.
Парень повернулся к ней и поцеловал – жадно и настойчиво. Как будто с помощью этого поцелуя хватался за последнюю соломинку, чтобы выплыть. Девушка обняла его за пояс и ответила на поцелуй – со всей той нежностью, на которую только была способна.
Они долго целовались, стоя у окна, и на их плечи падал прозрачный лунный свет, и все так же пахло мимозой и морем. И тоской.
Когда Алина и Сергей снова оказались на диване, спрятавшись под одним пледом, он достал телефон с паутинкой на экране – парень разбил его в порыве злости, когда мать не выпускала его из квартиры еще до лечения в наркодиспансере.
– Смотри, выбрали их, – сказал Сергей, включив клип на Ютубе. Это был клип молодой, но перспективной рок-группы, которую, по словам парня, выбрали на том прослушивании, на котором они провалились. Продюсер решил, что они – лучшие.
«На краю», – прочитала Алина, словно пробуя название группы на вкус. Пятеро парней с устрашающим гримом. Солист – платиновый блондин со взглядом маньяка. Харизматичный, но устрашающий.
– Как тебе? – спросил Сергей с любопытством.
– Вроде нормально, – пожала плечами девушка. Голос солиста был звучным, сильным, даже завораживающим, а музыка – дерзкой и яростной. Но она не любила подобную музыку. Не ее стиль, не ее мелодия.
– Нормально? – приподнял бровь Сергей.
– Ну да... Но ты играл и пел лучше, – улыбнулась девушка.
– Льстишь, солнышко.
– Серьезно.
– Я тоже так думаю, – коротко рассмеялся Сергей. Похвалу он любил с детства. А чужое мнение всегда много для него значило. – Только жесть как обидно, что их взяли, а нас опрокинули. Чем мы были хуже этих ушлепков?
– Не зацикливайся на этом, – мягко сказала Алина, погладив его по лицу. – Ты ведь не знаешь, что ждет их впереди. Каждый идет своей дорогой. И вообще, знаешь, мне показалось, что это какая-то копия твоих «Лордов». А у тебя был свой стиль. Индивидуальный. Яркий. Может быть, не всем понятный, но со своей изюминкой. Ты талантлив, правда. – Она потянулась к Сергею и поцеловала в переносицу. Он коротко рассмеялся.
– Давай переедем, солнышко, – вдруг решил он. – Уберемся подальше отсюда. И все начнем сначала.
– Прямо сейчас. Соберем вещи и уедем. Хоть завтра! – обрадованно воскликнула она.
– Нет. Закончи сначала шарагу, немного осталось.
– Но...
– Аля, у тебя должно быть хотя бы какое-то образование. Поняла? Закончишь, и мы уедем.
– Хорошо, – со вздохом согласилась девушка.
Знала, что давить на Сергея сейчас бессмысленно. Только вот внутри снова появилось странное душащее чувство. Как будто скоро должно было произойти что-то плохое.
Они целовались до тех пор, пока фильм не закончился. А когда по темному экрану побежали субтитры, Алина вдруг отстраненно подумала: «Как будто наши отношения тоже закончились».
Однако она тотчас отогнала от себя эту ужасную мысль. Все будет хорошо.
С Сергеем они уснули в обнимку.
Впереди их ждали две счастливые недели. И месяцы персонального ада.