24 глава
Я вошла в залитую светом комнату с распахнутыми окнами, за которыми цвела нежная желтая мимоза. И увидела сидящего там Сережу с гитарой в руках – его любимой гитарой, которую он так холил и лелеял. Он что-то наигрывал, склонив голову к струнам – светлые растрепанные волосы закрывали его глаза, а когда он услышал мои шаги, поднял голову и тепло улыбнулся.
– Сережа, ты здесь? – прошептала я, чувствуя, как ноет сердце – то ли от тоски, то ли от этого прекрасного солнечного света, заливающего комнату.
Он кивнул и провел рукой по струнам. А после похлопал по табуретке рядом с собой, и я села на нее, глядя на Сережу глазами, полными слез. Я очень скучала, очень. И он тоже скучал, только молчал. Но это было неважно – главное, Сережа находился рядом.
И внутри все звенело и пело. Я вернулась в наш дом, в котором мы жили с детства, во времена учебы, веселой и беззаботной, наполненной мечтами и азартом безбашенной, гордой, свободной юности.
— Ты сыграешь мне? – спросила я, погладив Сережу по волосам. Он кивнул и отстранился. Пальцы его левой руки зажали струны, пальцы правой легко заскользили по струнам.
Полилась музыка: нежная, теплая, солнечная. Будто пело за окном чистое голубое небо, а обласканная солнцем мимоза, что цвела за окном, подпевала ему.
Я слушала музыку с упоением, покачивая в такт головой. И смотрела на Сережу, чувствуя легкость и спокойствие, которых мне так не хватало. Время застыло, и я застыла вместе с ним в этом прекрасном моменте.
Однако спустя то ли пару минут, то ли пару часов, вдруг поняла странную вещь. Сережа играл на гитаре, а музыка была фортепианная.
– Как же так? – выдохнула я, чувствуя, как начинаю задыхаться. – Как так, Сережа?
Он в последний раз посмотрел на меня, ударил по струнам ладонью, коснулся моей щеки и... стал солнечным светом, скользящим по стене. Растворился в воздухе, снова оставив меня одну. А фортепиано все продолжало звучать – только издалека. Пронзительно и искренне.
По моим щекам потекли слезы, и я распахнула глаза.
Что за ужасный сон.
И такой прекрасный одновременно.
Я села в кровати, вытирая слезы, а музыка все продолжала играть. И она так манила к себе, что я встала с кровати и босиком вышла из комнаты в одной лишь длинной футболке, в которой спала.
Музыка раздавалась из гостиной, и я вошла в нее, легонько толкнув застекленные белые двери. За фортепиано в углу сидела Китана и самозабвенно играла. Ее пальцы легко и быстро порхали по клавишам, и она что-то тихо напевала, улыбаясь самой себе.
Солнечные лучи скользили по ее лицу, и Виолетта щурилась, но не переставала играть, полностью растворившись в мелодии. Иногда она сбивалась и начинала заново, что-то себе говорила, кусала губы или улыбалась, или останавливалась и взлохмачивала волосы, или вдруг начинала смотреть куда-то поверх фортепиано, в одну точку, словно видела там партитуру, которую другие никак не могли увидеть.
Я тихо опустилась на диван, не замечая, как высохли слезы и как стало тепло на душе. А она, не слыша меня, продолжала исполнять музыку.
Это была неидеальная игра. И это был неидеальный человек. Но это был первый раз, когда я увидела ее настоящей. Самой собой. Без всех этих масок, сотканных из фальши и смеха.
Не знаю, сколько прошло времени. Мы просто сидели вместе – она и я, люди разных миров. Китана играла, а я слушала. И улыбалась вместе с ней.
Она закончила внезапно и, обернувшись, вздрогнула, увидев меня. От неожиданности.
– Ты... Что ты здесь делаешь? – выдохнула девушка.
– Слушаю твою музыку, – ответила я мягко. – Так здорово.
– Правда? – почему-то обрадовалась она, вставая из-за инструмента и захлопывая крышку. – Тебе действительно понравилось?
– Да. Очень.
– Круто! А я уже хотела наехать на тебя. Но раз тебе нравится, не буду этого делать.
– Спасибо за оказанную честь, – хмыкнула я.
– Не за что, – величественно кивнула Китана. – Я добрая девушка. Голодная? – без перехода спросила она.
– Нет, – зачем-то ответила я.
– Тогда я сама все съем.
– Все – это что? – удивленно спросила я. Еды в доме не было. Мы ведь не закупились продуктами.
– Все, что приготовила, пока ты храпела, малая, – вернулась в свое прежнее амплуа Китана. – Идем, хватит выделываться.
Она взяла меня за руку и потянула за собой – мне пришлось встать с дивана. Футболка хоть и была довольно длинной, в стиле оверсайз, и даже прикрывала бедра, но сейчас, как назло, задралась. Виолетта, разумеется, увидела. И, конечно же, не смогла не заострить на этом внимание.
– Ух ты, черное бельишко, – присвистнула она и пригляделась к надписи – разве что только не согнулась ко мне, чтобы прочитать ее, и мне пришлось ее оттолкнуть.
– Отойди, – раздраженно бросила я. Все волшебство момента куда-то пропало.
– Там написано «королева»? – заржала Китана, а я спешно натянула футболку пониже. Вот дура, а.
– Да.
– Прикольно! Буду твоим королем, окей?
– Ты больше чем на роль шута не тянешь.
– А ты опасная девочка, лапуля, – заржала она, глядя на меня, игриво прищурившись.
– Чего это вдруг? – нервно спросила я, поймав себя на мысли, что мне хочется смотреть не в ее глаза, а на её губы.
– У моего друга Марса есть классификация девчонок по их нижнему белью, – выдала Китана, в который раз проверяя мою реакцию на свои слова. Явно ведь провоцировала. – Белое любят простушки, красное – стервы, розовое – романтичные барышни. Серое любят мышки, желтое – любительницы экспериментов. Бордовое носят развратницы. А черное – страстные и властные.
Я с жалостью на неё посмотрела.
– Что за глупости?
– Это не глупости, а опыт, родная, – подняла она указательный палец вверх. – Ты любишь доминировать?
– Интеллектуально – да. И с тобой это очень легко получается, – уела ее я и гордо удалилась в свою спальню, где, мысленно ругая ее, быстро переоделась – нацепила шорты и топик. Все эти годы я жила либо с девушками, либо одна, и у меня из головы вылетело, что нужно переодеться, прежде чем покинуть спальню.
Умывшись и быстро приведя себя в порядок, я пришла на кухню, откуда вкусно пахло кофе. На столе стояли криво, но заботливо нарезанные бутерброды, а в тарелке меня ждал омлет. На столешнице высилась целая гора каких-то продуктов и несколько бутылок с водой.
– Откуда это все? – опешила я.
– Сходила в магазин, – пожала плечами Виолетта. – Тут в соседнем доме супермаркет есть. Я целую вечность в наших супермаркетах не была. Ну чего ты стоишь? Садись и давай завтракать. У нас сегодня насыщенный день.
Я опустилась на стул напротив девушки.
– В каком плане?
– Хочу погулять по городу. Будешь меня сопровождать.
– Не боишься, что тебя узнают? – спросила я.
– Не боюсь. Для всех я в Нью-Йорке. Время от времени публикую в сторис фотки, сделанные заранее, – отмахнулась она. – Кстати, посуду моешь ты.
– Без проблем, – согласилась я.
Завтрак Китаны получился неплохим, что у меня удивило. Оказывается, она не такая уж и белоручка. Способна хотя бы на что-то по хозяйству.
Вымыв посуду, я пошла собираться. Вовремя вспомнила, что у меня грязная голова, и побежала в душ – в общем, собиралась я долго. И когда появилась в прихожей, на ходу расчесывая высушенные феном волосы, Виолетта ждала меня. Скрестив руки, она стояла у стены и выразительно поглядывала на висящие напротив часы.
– Ну ты и копуша. Почему, вы, девушки, так долго собираетесь, а?
– Это ты волосы рукой пригладил, дунул, плюнул – и уже красавица, – с достоинством отозвалась я, проверяя в зеркале, ровно ли легла помада на губы. – А нам нужно время.
– Просто признайся, что ты прихорашивалась ради меня, – лукаво посмотрела на меня музыкантка. Я тяжело вздохнула.
– Милая моя бестолочь, мир не вертится вокруг тебя.
– Да? Как странно, – сделала вид, что озадачилась, Китана. – Ну, раз мир не вертится, тогда ты вертись. У нас же договор.
– Иди ты со своим договором, – фыркнула я и первой выбежала за дверь.
Закрыть квартиру у Китаны получилось с третьего раза – она заявила мне, что такие ключи давно уже не держала в руках и что пользуется картой-ключом, которую просто нужно приложить к двери. В ответ я обозвала её криворукой, отобрала ключи, дабы она их не потеряла, и уехала на лифте одна – Виолетте опять кто-то позвонил, и она замешкалась, а я не стала ее ждать.
Когда, опомнившись, она бросилась к лифту, его створки сомкнулись. Прямо перед носом. Я ехидно заулыбалась.
– Ну, Алина! – донеслось до меня грозное, и я поехала вниз.
Виолетта уже ждала меня внизу – злая, взъерошенная и часто дышащая. Она, видите ли, решила пробежаться по лестнице, чтобы опередить меня.
– Не делай так больше, – сдвинула она темные брови к переносице.
– Сама виновата, – вздернула я подбородок.
По улице до метро мы шли раздельно, словно были незнакомы. При этом Китана гораздо лучше меня ориентировалась, куда идти, да и вообще не терялась в потоке людей. Я следовала за ней, сверля взглядом плечи, и она время от времени оборачивалась на меня, как хозяин на собачку, которую не хотела потерять.
В метро мы купили карты и на этом зависли.
– Куда мы едем? – громко спросила я.
– Куда хочешь? – пожала плечами девушка. Я удивилась – думала, у неё есть какая-то программа.
– А ты?
– Мне все равно. Решай, куда.
Я растерялась, но быстро взяла себя в руки.
– Тогда пошли до Красной площади, – решила я. И она согласилась. Мы вышли из метро и просто шагали по многолюдным улицам, ориентируясь на приложение в телефоне. Иногда мы сбивались с пути, но это нас не смущало – мы просто гуляли, растворившись в толпе, рассматривали здания и людей, и я почему-то чувствовала себя свободной. По крайней мере, от страхов. Я знала, что Альберт не найдет меня здесь. И эта уверенность придавала мне силы.
Гуляли мы долго, то и дело где-нибудь останавливаясь. Я много фотографировала, но, увидев качество снимков на моем телефоне, Китана со вздохом протянула мне свой, заявив, что тот снимает в разы лучше.
– Скину тебе потом фото.
И это прозвучало так... обыденно, что я снова растерялась. Будто бы она и не была никакой суперзвездой, высокомерной девушкой, которая ставила себя выше других и безумно меня раздражала. Будто бы была обычной девушкой, с которой мы вместе гуляли, забыв про распри и споры. Будто бы она была моей девушкой.
Эта мысль заставила меня замереть на мгновение. Но я тотчас ее отогнала. Мы не пара. Это невозможно. И я даже думать об этом не хочу.
Спустя некоторое время, когда мы оказались на Красной площади, немного уставшие от жары и солнца, Китана вспомнила, что мы должны изображать пару для ее друга.
В бесконечном потоке людей она выцепила какую-то девушку и попросила ее сфотографировать нас вместе на фоне Кремля. И обняла меня так, как девушки обнимают своих любимых женщин – крепко, но нежно. Словно до последнего собиралась меня защищать. Виолетта встала позади меня, прижав к своей груди, и перекинула руку через плечо – так, что ее рука оказалась на моей талии. Вторую руку она положила мне на бедро, там, где выпирала косточка. Я чувствовала тепло её ладони сквозь тонкую ткань платья. И запах моря сводил с ума.
– Может быть, перестанешь стоять столбом? – прошипела мне на ухо она, разрушив волшебный момент в моей душе. – Я как будто дерево обнимаю.
– А что я должна сделать? – огрызнулась я.
– Представить себя моей девушкой, милая. Давай быстрее, а?
Я обхватила её предплечье руками, и фото, кажется, вышло нелепым, потому что добрая девушка, фотографировавшая нас, весело сказала:
– А вы можете обнять друг друга?
– Конечно, – ослепительно улыбнулась ей Китана, которая, по обыкновению, не снимала солнцезащитных очков и бейсболки.
Она обняла меня за талию, снова крепко прижав к себе, и одна ее ладонь словно невзначай поползла вниз.
– Руки, – хмуро предупредила я, хотя это касание, если честно, было приятным.
– Они живут своей жизнью, прости, ничего не могу поделать, – лукаво ответила Китана, но поползновения свои прекратила. А я со вздохом обхватила ее за пояс. Девушка сделала несколько снимков и вдруг сказала:
– А теперь давайте фото с поцелуем! Вы такая пара красивая. Девушка, вы снимите очки – будет очень здорово!
– Не могу, – смиренно ответила та. – У меня была операция на глазах.
– Ой, извините, – смутилась девушка. – Но все равно свою подругу поцелуйте. Снимки будут просто огонь!
Китана склонилась, обхватив ладонями мое лицо, и коснулся губ, искушая на настоящий поцелуй. Стараясь держать себя в руках, я обняла её за плечи и стоически вытерпела несколько секунд, пока девушка снимала нас.
А после резко отпрянула, боясь, что действительно её поцелую. Это будет настоящее фиаско!
– Спасибо большое! – от души поблагодарила
Виолетта девушку. – Вы реально нас выручили.
– Не за что! Женитесь на ней, – подмигнула ему девушка и ушла вместе с подружками, которые глядя на нас, почему-то хихикали. А Китана принялась рассматривать фото и выбирать, что из них можно отправить Октавию.
Я заглядывала ей через плечо – снимки действительно были отличного качества. Мы с ней действительно были похожи на настоящую пару.
– Пусть подавится, – весело проговорила Китана, на ходу отправляя другу фото. – Гитара моя.
– А как у него обстоят дела с той девочкой, Лилит? – отстраненно спросила я.
– Отлично, к сожалению. Она по нему сохнет, я уверена.
– Ты обманываешь друга, Китана, – заметила я.
– Ничего страшного, – отмахнулся музыкант. – В условиях спора детали оговорены не были. Так что он сам себе злой Карабас-Барабас.
– Буратино, – поправила я её. – И не злой, а злобный.
– Точно. Черт, забываю идиомы.
– Фразеологизмы...
– Зануда.
– Дура.
– Ну вот и поговорили, – усмехнулась она. – Пойдем в какое-нибудь кафе, посидим и выпьем чего-нибудь холодного. И да. Называй меня по имени. Виолетта.
– Хорошо, – согласилась я с удивлением. Виолетта так Виолетта.
Этот вечер мы закончили на теплоходе – катались по Москве-реке, сидя за столиком, слушая громкую поп-музыку и разглядывая вечерний город, украшенный огнями, словно драгоценными камнями.
Мы то и дело вступали в перепалки, но в них не было ничего злого или оскорбительного, и в какой-то момент я поняла, что с Китаной – то есть с Виолеттой – мне нравится спорить. А еще нравится ее слушать.
В этот вечер она впервые начала рассказывать – не о себе, а о том, где бывала и что видела. Какие страны и города остались в ее сердце навсегда. И где бы она еще хотела побывать.
Обратно домой мы ехали на такси – уставшие, но довольные.
– Сколько мы здесь пробудем? – спросила я, глядя в окно.
– Сколько нужно, – ответила она. – Не знаю. Просто расслабься и получай удовольствие. Или ты боишься, что я тебя брошу? Родная, поверь, пока гитара не станет моей, я от тебя не отлипну.
Она улыбнулась мне, а я только вздохнула.
– Бестолочь ты, Виолетта, – неожиданно нежно сказала я.
– Алина и ее бестолочь, – подмигнула она мне, и я рассмеялась.
__________________________________
приятного чтения, буду рада звездочкам!