23 глава
Я вернулась в салон злая как черт, а Алина сладко спала, свернувшись в кресле в клубочек, как котенок. И вид был невинным, будто бы ничего между нами не было. Маленькая ведьма.
Я села напротив нее – сначала думала, она притворяется, а потом поняла, что и правда спит. Даже плед ей поправила, чтобы теплее было.
Как-то привыкла я к тому, что стала взрослой девочкой, у которой много взрослых девочек. И к тому, что они готовы подарить мне свою ласку в любой момент. Мне даже просить обычно не надо – хватает улыбки или шлепка по заднице. И они сами на все становятся готовы. Делают все, что я хочу. Предугадывают желания. Стараются. А эта маленькая стерва... Она завела меня так, что еще немного, и я бы не смогла остановиться. Разложила бы ее прямо на том диванчике, и тогда, она бы точно узнала, что такое секс на высоте десяти тысяч метров.
Она словно почуяла. Остановилась. Ушла. Хотя, клянусь, ей нравилось это. Она хотела меня не меньше. Еще бы минута, и она сама не смогла бы остановиться.
Глядя на Алину и попивая коктейль, я задумчиво дотронулась до губ, которые еще совсем недавно она с упоением целовала и изредка прикусывала. Да, мы целовались как помешанные, хотя я редко целую кого-то в губы. Не знаю, почему так – мне не противно, нет. Напротив, я люблю целоваться. И женские губы тоже люблю – неважно, тонкие они или пухлые. Главное, чтобы были натуральными – тогда ощущения при поцелуе другие. Настоящие. Но одноразовых подружек целовать не хочется. Поцелуешь – дашь надежду. Поцелуешь – увидишь в безликой красотке живого человека. Поцелуешь – сорвешь с себя маску. Без поцелуев проще. Девочки дают мне то, чего хочу я. А я даю им то, что хотят они. Все счастливы. Все довольны.
Я вспомнила сочную малышку, которую в клипе поливала шампанским в бассейне на крыше. Все было откровенно, на грани – так решил режиссер. И это было правильно решение, ибо зимой клип взорвал сеть. Чего только мы с этой девочкой не вытворяли.
Мне не стыдно – это было круто. И все закономерно закончилось в моем номере в отеле-небоскребе, где я жила. Мы почти сутки не выходили из этого номера, но я ни разу не поцеловала ее в губы. Не хотела даже спрашивать ее имени – называла Вэнди, потому что мне так хотелось, я решила, что это имя подходит ей.
Но сегодня от одного поцелуя крышу у меня сорвало не меньше, чем тогда, после съемок. И имя я знала – брюнетку зовут Алина, и я никогда его не забуду.
Катю я тоже целовала – давно-давно, когда даже имени ее не знала. Она плакала на лестничной площадке около собственной двери, а я хотела ее успокоить, но она уже тогда оттолкнула меня. И ушла.
О Кате думать не хотелось. Мысли о ней всегда вгоняли в тоску. И я начинала думать – как она? Все ли у нее хорошо? Она с Ликой или одна? Может быть, они расстались? Нет, как бы я ни хотела этого, они были вместе и собирались пожениться.
Словно прячась от мыслей о них, я снова перевела взгляд на Алину – она все так же мирно спала и смешно сопела. Я зачем-то сфотографировала её, и едва удержалась от того, чтобы положить ей на лицо тонкие дольки бананов с фруктовой тарелки. Я так часто делаю с парнями – первый заснувший может не узнать себя в зеркало. Только Гектора не трогаю, он истеричка.
Алина глухо застонала во сне и спрятала лицо. А потом что-то тихо-тихо сказала.
«Помоги, – смогла разобрать я. - Пожалуйста».
Она заворочалась в своем кресле и скинула с себя плед, и я укрыла ее. Мне действительно хотелось ее спасти.
Наверное, странно было сравнивать ее и ту малышку. Две высоты: один из последних этажей небоскреба и летящий в небе самолет.
Эй, почему ты так заинтересовала меня, родная?
Я хочу знать о тебе все.
* * *
Я проснулась перед самым приземлением, и то только потому, что меня разбудила стюардесса. Китана сидела в кресле, все так же уставившись в экран своего телефона, и лицо ее было недовольным. Одна его нога была закинута на другую, и она нервно ею покачивала словно в такт одному её слышимой музыки. Это был какой-то оксюморон, не иначе – роскошный супер-джет и поношенные тапочки Фроловны. Саму Китану это, видимо, не смущало.
Заметив мой взгляд, она повернулась и сухо спросила:
– Хороший сон снился?
Что мне снилось, я совершенно не помнила. Вообще. Меня просто вырубило и все.
– Что? Какой сон? – не поняла я.
На его лице воцарилась ухмылка.
– Ты стонала во сне. Видимо, я слишком сильно запала тебе в душу.
– Глупости, – отмахнулась я и потянулась. – Это я слишком сильно запала тебе в душу, девочка моя, поэтому ты не можешь успокоиться.
Я выглядела абсолютно спокойной и уверенной, но воспоминание о том, как мы целовались, перевернуло все внутри. Сложно было признать, что меня тянет к Виолетте. Хотя, может быть, все дело в том, что у меня давно никого не было? Видимо, так и есть.
До самого приземления мы не разговаривали. Я смотрела в иллюминатор, наслаждаясь небом и видом стремительно приближающейся столицы, а Китана пялилась в телефон, словно и не замечала всех этих красот. А может быть, они просто приелись ей.
Приземлились мы неожиданно мягко – у меня в голове снова сработал стереотип насчет маленьких самолетов, и я сама не заметила, как по привычке стала хлопать – ну, как почти всегда это делают пассажиры при приземлении. Однако Виолетта так посмотрела на меня, что я осеклась и опустила ладони.
– Аплодируешь своему безумию, Алина? – осклабилась она.
– Ой, Китанушка, ну хватит злиться, – улыбнулась я мило. – Подумаешь, тебя продинамили. Ты ведь звезда – найдешь себе сотню других девчонок. И они сделают все то, что ты мечтаешь делать со мной.
Боже, зачем только я говорила это – ведь я ходила по тонкому льду. Но дразнить Виолетту доставляло мне удовольствие. Никогда такого не было. И ни с кем.
– С тобой я мечтаю только об одном, – мрачно ответила она. – Закрыть твой очаровательный ротик. Лучше всего кляпом.
– Любишь пожестче? – похлопала я ресницами, а она прошипела что-то и, вздернув подбородок, отвернулась. Мне стало смешно.
Нас снова посадили в минивэн и, уже подъезжая к терминалу, я вдруг подумала, что так и не сделала ни одной фотографии – ни шикарного убранства самолета, ни видов из окна. Сомневаюсь, что когда-либо еще попаду на борт супер-джета. А, впрочем, плевать.
Мы оказались в одном из ВИП-терминалов «Внуково-3», и Китана в своих домашних драных тапках снова произвела фурор. А затем сели в машину, которая должна была доставить нас в Москву, и она оказалась точной копией той, которая забирала нас с крыши. Сервис был на высоте.
– Пирожки! – возопила девушка, едва машина тронулась.
– Какие еще пирожки? – удивилась я, чувствуя предвкушение от скорой встречи с Москвой. Мне нравился этот город, нравился темп его жизни, и отчего-то нравилась неизвестность, которая ожидала меня рядом с ней.
– Которые пекла Глафира! Я забыла в самолете, – трагично оповестила она меня и водителя.
– Нам вернуться, Виолетта Игоревна? – тотчас спросил тот.
Виолетта Игоревна, тоже мне, пф-ф-ф! Возвращаться из-за пирожков?! Ну уж нет.
Не нужно, – спешно сказала я до того, как Китана открыла свой большой ноющий рот. И куда только пропала хмурая она из самолета? На сцене снова появился шут гороховый, не иначе!
– Как не нужно? А что я есть буду? – спросила девушка тоном человека, у которой пирожки были единственной пищей на всю неделю.
– Что-нибудь другое, – прошипела я. – Я тебе такие же испеку. Только не будем возвращаться, окей?
Я хотела поскорее оказаться в городе, чтобы затеряться среди его бесконечных улиц. Окончательно стать невидимой для своего прошлого.
– Точно, ты как внучка должна знать, как их печь, – ответила Виолетта довольным голосом.
– Знаю. Кстати, а где мои деньги? – вспомнилось мне. И почему-то стало смешно.
– Какие деньги?
– За пирожки. Сколько ты там платила? Пятьсот долларов за штуку?
– А-а-а, эти. Глафире оставила, – беззаботно ответила Китана. – Компенсация за одежду.
Спорить с ней я не стала – перед Глафирой Фроловной до сих пор было стыдно. И перед своей подругой, которая помогла мне заселиться к ней, – тоже. Но я обязательно ей все объясню!
Виолетта объявила, что сначала мы поедем покупать ей вещи – свой чемодан она оставила в отеле, и ходить ей, бедной, решительно, не в чем. Я лишь кивнула в ответ. Пусть купит себе нормальную обувь.
По дороге ей позвонил то ли менеджер, то ли продюсер, и она разговаривала с ним все два часа, пока мы ехали по московским дорогам. Кажется, они решали какую-то проблему, связанную то ли с выступлением, то ли с интервью – я не вслушивалась. Просто смотрела в окно, погрузившись в свои мысли.
И вздрогнула, когда Китана сказала мне, что нужно выходить – мы оказались на Тверской. Однако стоило мне коснуться ручки двери, как её лицо потемнело, словно она вспомнила что-то плохое.
– Не хочу останавливаться здесь, – отрывисто сообщила она водителю. – Отвезите нас в другое место. Где тут еще продается хорошая одежда?
– Может быть, ЦУМ? – осторожно поинтересовался водитель. – Это недалеко, и много брендовой одежды.
– Окей. Едем туда, – ответила Китана.
– Чем тебе Тверская не угодила? – поинтересовалась я. – Плохие воспоминания?
– Какая тебе разница? – спросила она зло.
– Просто интересно. Как будто бы ты тут со своей любимой гуляла, а потом она тебя бросила, – пошутила я.
Его глаза сузились. Я попала в точку? Упс.
– Помолчи, милая, когда тебя не спрашивают.
– Не затыкай меня.
Мы отвернулись друг от друга и молча вышли из машины около здания ЦУМА, которое всегда нравилось мне – правда, издалека, внутри я не бывала. Виолетта, ни слова не говоря, первой направилась к нему, засунув руки в карманы джинсов. А я пошла следом, таща и сумку, и рюкзак, про который она благополучно забыла.
Не, Алина, в персональная рабыня Изаура.
Начался шоппинг. Но не так, как я себе его представляла. Виолетта решила, что ходить по огромному магазину для нее занятие неподходящее – пусть магазины приходят к ней, пока она будет сидеть в специальной примерочной на втором этаже.
Если честно, о таком сервисе я даже не подозревала, зато Китана, казалось, знала все о жизни в ВИП-мире.
Сначала мы встретились с менеджером по индивидуальному шопингу, Виолетта вкратце объяснил, что ей нужно, а после была вместе со мной препровождена в шикарную гостиную, где мы выпили безумно вкусный кофе.
Несмотря на то, что она была в этих своих смешных тапочках, из магазина ее не выгнали – наверное, оценили её одежду, которая с виду казалась обычной, но наверняка была фирменной.
Затем мы оказались в примерочной. Китане приносили одежду – один предмет гардероба за другим. И что-то она лениво мерила, а что-то сразу же велела откладывать – понимала, что вещь подходит ей.
Довольно за короткое время музыкантке собрали полный гардероб: все от нижнего белья до верхней одежды. Ну и, разумеется, подобрали обувь – несколько пар кроссовок, которые стоили не меньше, чем те, которые она «подарил» Фроловне.
Все это время Китана оставалась в солнцезащитных очках, и, скорее всего, сотрудники не узнали её. Она отлично говорила на русском, изредка шутила и, зараза, стала флиртовать с одной из девушек. И всё на моих глазах. Хотелось треснуть ей по голове, но я просто сидела в кресле и молчала. Занималась подбором жилья на специальном сайте – Китана решила, что нам нужно снять квартиру, а не поселиться в отеле. И доверила мне это дело, сказав, что нужно что-то комфортное, но неброское.
Я нашла уютную трехкомнатную квартиру неподалеку от стадиона «Динамо», но Виолетта покрутила у виска. И заявила, что она хочет жить в центре. И желательно в комфорте. Дав мне ценные указания, она снова вернулась к выбору одежду.
Я устала после перелета, хоть она и была очень комфортной, и не понимала, откуда в этом человеке столько энергии.
– Ну как я тебе, Алинка? – повернулась вокруг своей оси девушка, надев довольно узкие темные джинсы и белоснежную футболку. На запястье у нее были все те же крутые часы, и выглядела онаотлично.
– Невероятная красота, – зевнула я. – Аж в висках ломит – такая ты удивительная.
Китана ухмыльнулась.
– Спасибо. Неискренне, конечно, но все равно приятно.
– Ширинку застегни, – с усмешкой посоветовала ей я. Почему-то никакого стеснения я не испытывала. Она, впрочем, тоже.
– Вот блин, – проворчала Китана и застегнула замок до конца. – Ну как, я красавчик?
– Аполлон. Бог.
Она закатила глаза и пошла примерять новые джинсы.
– Сейчас твоя очередь будет, – заявила Виолетта минут десять спустя, когда ей собрали целый чемодан. Реально чемодан – даже его цвет с ней обговорили.
– В смысле – моя? – нахмурилась я.
– Тебе тоже нужен апгрейд, малая.
– Спасибо, конечно, но у меня все есть.
– Это подарок.
– Спасибо, правда, но не нужно.
Не знаю, что на меня нашло. Наверное, любая другая девушка с радостью согласилась бы на предложение Китана обновить гардероб, и не где-нибудь, а в ЦУМе, а я вдруг решила, что не хочу. И дело не в том, что я не хочу, чтобы она тратила на меня свои деньги, в которых она явно не нуждалась. Не хочу быть зависимой от нее так сильно. Не хочу быть куклой, которую ей хочется одеть по своему усмотрению.
Уговаривать она меня не стала. Приняла к сведению и кивнула.
– Твое дело.
А когда мы уже выходили из ЦУМа – на улице к тому времени стемнело, и здание засияло огнями, – она задумчиво сказала:
– Ты странная. Не такая, как те, к кому я привыкла.
– Это плохо? – спросила я.
– Это интересно, – загадочно ответила она и взлохматила мне волосы, а после первой заскочила в такси – очередную дорогую машину, которую предоставил магазин.
Мы поехали в ресторан – ее величество, видите ли, устало и проголодалось. Я стала подозревать ее величество в наличие двух желудков. А может быть, даже четырех – как у коровы.
На этот раз мы прибыли не в «Макдональдс», а в пафосный ресторанчик, где уединились в закрытой комнате с потрясающим видом на Арбат, яркий и какой-то живой.
– Ты нашла квартиру? – спросила Виолетта.
– Да, нашла. Осталось ее оплатить. Сколько мы в ней пробудем? – спросила я.
– Давай забронируем на месяц, – махнула рукой музыкантка.
– Слушай, это не мое дело, но мы точно проживем там месяц? – осторожно спросила я. – Может быть, сначала на неделю? Вдруг нам там не понравится? Я не хочу, чтобы ты так бездумно тратиладеньги.
– А если потом ее забронирует кто-то другой? Я терпеть не могу срываться и ехать куда-то в спешке – мне этого на гастролях хватает, поверь. И не нужно переживать о чужих деньгах, родная.
– Дело твое, – пожала я плечами. Моего искреннего порыва Китана не оценила. – Месяц так месяц.
Она оплатила квартиру, даже не глядя, что я выбрала – в самый неподходящий момент ей снова позвонили из США. Лишь поинтересовался, где она находится, и мой ответ: «На Земляном Валу», – ее полностью удовлетворил.
Зато когда спустя часа два мы оказались перед высоким панельным домом внутри Садового кольца, Виолетта напряглась.
– Мы будем жить здесь? – недоверчиво спросила она.
– А что тебя не устраивает? – нахмурилась я. Квартира была отличной! Дорогой и стильной. – Ты же хотел жить в центре. Вот тебе центр.
– Я имела в виду что-то нормальное.
– Это и есть нормальное, – топнула я ногой. Да что за привереда! Большая трехкомнатная квартира с отличным ремонтом и новой мебелью – даже гардеробная есть! А ей все не нравится. Привыкла жить в президентских люксах или где она там останавливается, мистер Супер-стар.
Китана оглянуласьна дорогу, но такси, которое привезло нас сюда, уже уехало.
– Уже поздно, – с нажимом сказала я. – Другую квартиру я прямо сейчас не найду. Нам нужно где-то переночевать. Идем.
Нас встретила женщина в возрасте, которая представилось как Алия. Она оказалась горничной, которая в спешке приготовила квартиру для гостей. Алия передала нам ключи, сказала коды от двери в тамбуре и от сейфа в квартире, после чего спешно покинула нас. И мы остались вдвоем.
Ремонт в квартире действительно был хорошим и свежим, а мебель – новой, но Китана все равно была недовольна. Она, видите ли, хотела джакузи.
– А поющий унитаз тебе не нужен? – злобно спросила я. – Отличная квартира, перестань ныть!
– Я не ною. Я выражаю свое мнение, – обиделась девушка. – Тиранша.
Она вступила в гостиную – светлую и уютную, с фортепиано и камином, но я буквально оттащила ее назад.
– Обувь сними, – строго велела я. – Это тебе не Нью-Йорк.
– А если здесь пол грязный?
– Вот тебе одноразовые тапочки.
– Перемой пол, – велела она. – Я не доверяю таким квартирам.
У меня в голове взорвалась молния.
– Издеваешься?
– Нет. У нас же договор. Я плачу тебе деньги, а ты играешь роль моей девушки и выполняешь поручения, – спокойно ответила музыкантка.
– Перемою, – грозно пообещала я. Но дело было не только в деньгах – она ведь действительно спасла меня. Увезла в другой город.
В итоге Виолетта выбрала большую спальню с огромной кроватью, вычурным комодом и плазмой на стене, и пока она валялась, я, как Золушка, драила пол – благо в кладовке оказалось много чистящих средств. Я занималась уборкой до глубокой ночи – меня это успокаивало.
А после сделала себе кофе – в квартире неожиданно обнаружилась кофеварка. На запах кофе из комнаты появилась Виолетта, которая переоделась в свободную футболку и бриджи.
– Тоже хочу, – заявила она, и я глазом не успела моргнуть, как схватила мою горячую кружку. Разумеется, Китана обожглась – кофе попал ей на грудь, но, слава богу, совсем чуть-чуть. Остальное оказалось на полу, и я снова взялась за швабру. А Виолетта уселся на диванчике, что стоял на кухне, сложил ноги на пуфик и включила небольшой телевизор, висящий над круглым обеденным столом.
– Сделай мне кофе, как закончишь, – попросила она , и я мысленно пожелала ему провалиться. Но сделала. Даже принесла – на деревянном подносике.
– Милая, ты сахар забыла положить, – улыбнулась она.
– А ты забыла положить себе в голову серое вещество. Но это же тебе не мешает, – вернула ей улыбку я.
– Я хочу сладкий кофе. Сделай, будь добра.
Скрипнув зубами, я положила ей сразу четыре ложки. Пусть засахарится, скотина.
– А это слишком сладко, – поморщившись, объявила Китана, снова попробовав напиток.
– Тогда не пей, – попыталась я забрать у неё кофе.
– Нет уж, – воспротивилась она. Не отдала кружку. – Люблю, знаешь ли, на ночь бахнуть кружечку кофеина. Кстати, что это за дерьмовый сорт?
– Без понятия. Что было, то и сварила. Не хочешь – не пей, сказала же.
– Какая ты ворчливая, – заботливо заметила девушка. – Знаешь, мы только въехали в эту квартирку, а мне уже кажется, что мы женаты. И ты все время меня пилишь и пилишь.
– А ты все время меня бесишь и бесишь, – бросила я. – Спокойной ночи.
– Эй, куда ты?! А как же я?
– Надеюсь, ты сумеешь чем-нибудь себя занять. Я спать. Доброй ночи.
– Сомневаюсь, что в этом доме она может быть доброй.
Не отвечая ей, я скрылась во второй спальне – небольшой, с нежно-серыми стенами и белой мебелью. В комнате был выход на застекленную лоджию, которая протянулась вдоль нескольких комнат.
Я наскоро разобрала свои вещи и, чувствуя свинцовую усталость в мышцах, легла в кровать. Слишком много всего произошло за эти сутки. Мне нужно было отдохнуть. И с новыми силами идти в бой с судьбой.