21 глава
Когда я стала знаменитой, я начала видеть людей насквозь. Все их желания, страхи и тайны. Странно, звучит, да?
Но так и есть. Я никогда не страдала от отсутствия эмпатии и логики, но, став популярной, начала лучше понимать других. Как будто поднялась на ступень выше. Встала над ними.
Да, я в курсе, что я высокомерная дура. Но в данном случае это не желание похвастаться. Это – констатация факта. Я действительно легко считываю людей. Только вот с Алиной оказался прокол.
Она была странной. Не такой, как другие. Серьезно.
Сначала я думала, что она – охотница за легкими деньгами. Потом решила, что мученица и жертва. А сейчас, глядя на ее распущенные волосы, которые на солнце казались шоколадными, я поняла, что снова ошиблась.
Алина со смешной фамилией Чернышева была загадкой. Таила в себе секрет, который не хотела рассказывать, а я безумно хотела его узнать. Я не могла пройти мимо тайны – тайны всегда манили меня. Я не могла отпустить ее просто так – и дело уже было совсем не в том, чтобы она притворялась моей подружкой перед Октавием. Я хотела ей помочь – действительно хотела.
Поняла это, когда увидела ее потемневшие от ужаса глаза в пол-лица и дрожащие пальцы. Алина боялась выдать себя. Делала вид, что все нормально, но я понимал – ей страшно. Чертовски страшно, а рядом только я.
«Спаси меня, Виолетта. Пожалуйста»
Я до сих пор слышала ее голос в голове, хотя прошло уже четверть часа. До сих пор. Она впервые назвала меня по имени. Не дура, не Китана, а Виолетта. Давно ко мне так не обращались. А у нее еще и интонации были такие же, как у матери – я только поняла.
«Виолетта»
Мама так же звала меня.
Я решила, что спасу Алину. Нет, я никогда не была супергероем. И если бы меня пригласили в один из фильмов DC, я была бы Джокером, стопроцентно. Но я не могла оставить ее одну. Я хотела защитить ее. И я слишком сильно хотела узнать ее тайну.
Звучит так, как будто я законченный псих.
Но да. Я – законченный псих. И мне нравится это.
Нравится сидеть с ней на крыше, как когда-то давно, когда я еще учился в школе, и мы с пацанами часто тусовались на детских площадках, в подъездах и в гаражах. И на крыше часто бывали. Встречали рассветы и провожали закаты. Иногда под гитару. С алкоголем и сигаретами – мы ведь считали себя до фига взрослыми. С подружками. С постоянными приколами, смехом и чувством, что мир будет нашим. В этом была своя романтика. Как ее называют? Дворовая? Эта нагретая солнцем крыша и малая рядом, чьих губ я только недавно касалась, будто окончательно спятив, напоминали мне о былом. О том, какой была. О самой себе.
Я снова перевел взгляд на молчаливую Алины. Закинув ногу на ногу, она немигающим взглядом смотрела вдаль.
Безысходность – вот что было написано на ее хорошеньком личике. Мне вдруг захотелось снова ее поцеловать – но уже не так. Не в знак поддержки, а потому, что хотелось, чтобы сейчас она была моей. И не думала о своем чокнутом бывшем.
То, что у нее были отношения с таким ублюдком, который посылал на ее поиски громил, меня взбесило. Как она вообще могла позволить себе найти такого урода? Как могла позволить себе быть с ним? Смелая, гордая, язвительная – неужели такой она была только со мной? А с ним вела себя кротко и мило?
Меня бесило это. Бесило осознание того факта, что она до сих пор принадлежала ему, и только поэтому я был с ней резок.
– Их машина, – нарушила солнечную тишину Алина, щурясь, глядя вниз. Я присмотрелась – во двор действительно въехал знакомый черный «Джип».
Она вдруг присела на корточки – боялась, что они увидят ее с земли. На ее лице снова появился страх. Она действительно боялась бывшего. Что ж, я бы тоже его боялась на ее месте.
Нет, ну как она могла позволить себе встречаться с таким уродом? Эй, ты не видела, какое он чудовище?
– Пригнись, – зашипела она, дергая меня за бриджи. – Заметят же!
– Не заметят, – улыбнулась я. – Те, кто привык смотреть вниз, никогда не посмотрит вверх.
– Что за дурацкая философия? – буркнула Алина. – Вниз, живо!
Я покорилась ее воле. Нет, на самом деле я сделала вид, что покорилась, а сама села рядом, словно невзначай касаясь ее предплечья своим. Подул ветер, и ее волосы благополучно попали мне в рот. Пришлось их выплевывать.
– Осторожнее, – хмуро сказала Алина, как будто бы это я была виновата в этом!
– Собери волосы в хвост, – попросил я. А она и не подумала этого делать. Я с ухмылкой на нее покосилась. Забавная. Такое чувство, что все делает мне наперекор. И ведет себя так, словно и не просила меня ее защитить!
– Не надо было идти за тобой в подъезд, – пробормотала Влинс, кусая губы. – Если они найдут нас, нам некуда будет бежать.
– Если только вниз лететь.
– Сама лети, куда хочешь, а я еще пожить хочу.
– Я тоже. Не бойся. Они нас не найдут, – решила успокоить ее я и взяла за руку – пальцы у нее были тонкие и горячие. И сама она была тонкой и гибкой, как веточка.
– Почему так уверена?
– Когда мелкими были, всегда так прятались, – ответила я, снова вспомнив прошлое. – Никто на крышах не искал. Никогда.
Алина печально вздохнула. Но ничего страшного действительно не произошло – я оказалась права. Люди ее бывшего остановились во дворе дома, на крыше которого мы прятались, однако нас не заметили, сели обратно в машину и поехали прочь. Алина облегченно выдохнула и поднялась на ноги. Я поднялась следом за ней.
– Я же сказала, что не найдут, – довольно улыбнулась я. – Сейчас я вызову такси, и мы уедем. В аэропорт. Я договорюсь о самолете. И скоро мы окажемся в Москве. А они пусть ищут тебя здесь. Сверяют списки пассажиров, рыщут по вокзалам. Кстати, твой номер телефона – его многие знают?
– Нет. Симка новая, я же тогда телефон сломала, и сим-карта повредилась, пришлось новые покупать, – покачала головой она, глядя на меня каким-то особенным взглядом. Не доверяла моим словам? Думала, я прикалываюсь? Нет, я была серьезна. Я просто увезу ее из этого городишки на частном самолете. Из частного аэропорта. Там даже паспорт проверять не станут – хватит и моего. Деньги решают все проблемы. В любой стране.
– Все равно выключи телефон, – посоветовала я. – Вдруг пробьют по этому номеру.
В фильмах всегда так и делали.
Она не стала спорить – достала телефон, вырубила его и даже вытащила сим-карту. Я наблюдал за движением ее рук и думал, что руки у нее тоже красивые, а вот телефон – пластиковое дерьмо. Нужно будет купить ей что-нибудь нормальное.
* * *
Я не могла в это поверить. В то, что мы действительно полетим в Москву на частном самолете – бизнес-джете. Нет, я знала, что деньги творят чудеса, и если они у тебя есть – значит, у тебя есть всё. Во время работы в агентстве я осознала это в полной мере, когда мы покупали артистам вино и шампанское за несколько тысяч долларов, когда арендовали для них лучшие номера в отелях, когда видели сметы затрат и гонораров. Но сейчас я стала свидетельницей того, как быстро и просто деньги решают все проблемы.
Сидя рядом со мной на крыше, Китана просто нашла в интернете сайт с арендой бизнес-джетов, оставила заявку, и уже через тридцать секунд разговаривал с неким Станиславом, который представился ей как личный авиаконсультант – их разговор был по громкой связи, и я все слышала.
– Мне и моей девушке нужно срочно улететь в Москву. В самые ближайшие часы, – сказала Виолетта так просто, словно речь шла не об аренде самолета за несколько десятков тысяч долларов, а об аренде самоката.
– Да-да, мы все устроим с высочайшим уровнем комфорта и в самое ближайшее время, – оживился авиаконсультант. – Единственный нюанс – поскольку перелет срочный, тариф будет двойной. Как вы на это смотрите?
– Никак. Мне все равно, сколько это стоит, – безразлично ответила она. Ей действительно было все равно.
– Замечательно, – обрадовался Станислав. – Мне нужно будет сделать расчет – это займет буквально пятнадцать минут. Вас будет двое?
– Да.
– Есть пожелания относительно модели самолета или экипажа?
– У меня одно пожелание – поскорее убраться отсюда.
– Понял, благодарю! Подскажите, пожалуйста, может быть, вам нужны какие-то особые условия для перелета? Может быть, какое-то определенное меню, марка алкоголя или определенное сопровождение? Кинозал, спальня, ванная, конференц-зал? У нас есть замечательные массажисты, которые помогут расслабиться в полете. Также профессиональная охрана, врачи, личные шеф-повары, бармены, очаровательные девушки, которые...
– Я не одна, – со смешком напомнила Китана.
– Ах, да, простите! Как же я мог забыть... Может быть, ваша подруга нуждается в стилисте или визажисте? Кроме того, с вами может полететь мастер йоги, который проведет особую медитацию в полете и...
– Нам ничего не нужно. Единственное, в чем мы нуждаемся, так это максимальная скорость организации перелета, – напомнила музыкантка, и авиаконсультант, несколько раз извинившись – видимо, чтобы клиент точно понял, как он сожалеет, – пообещал перезвонить через четверть часа и назвать точную стоимость и время.
– Ты уверена, что должна ради меня потратить такие большие деньги? – спросила я, впечатленная уровнем сервиса. Я даже и не знала, что можно заказать личный самолет со своим кинозалом! А почему сразу не с бассейном?!
– А кто сказал, что ради тебя? – пожала плечами она. – У нас ведь есть договор, в котором я обязуюсь защитить тебя от твоего бывшего. Я сказала, что спасу тебя. И я это сделаю. Но своими методами. Родная, я сам решу, как тебя защищать. Андестенд? – с нарочитым твердым славянским акцентом спросила она.
– Тебя не переубедишь, – вздохнула я, чувствуя себя обязанной. И это безумно тяготило. Как будто бы я хочу решить свои проблемы за ее счет. Успокаивало меня только то, что из-за этого человека у меня была куча неприятностей, и моя прежняя жизнь тоже закончилась из-за него.
– И не надо. Я не та, кого можно легко в чем-то убедить! – заявила Китана и ловко вскочила на высокий бортик крыши. Она стояла на самом краю, расправив руки, словно крылья, и я только сейчас поняла, что она до сих пор в старых тапочках Фроловны. Но не это меня волновало – я боялась, что Виолетта сейчас упадет. Вдруг ветер подует ей в спину и толкнет вниз? Вдруг она сама сойдет с ума и... спрыгнет?
У меня потемнело перед глазами.
Наверное, это был мой самый главный страх. Страх того, что человек рядом сделает с собой что-нибудь ужасное. И это было куда страшнее, чем тряска в самолете во время зоны турбулентности, от которой я была сама не своя. Это был животный ужас, который пронзал меня всю – до самых костей.
Я перестала быть собой нынешней и стала вдруг Алиной из прошлого. Алиной с первого курса аграрного техникума. Алиной, жизнь которой пошла не так, как она распланировала. Алиной, которой каждую минуту следовало бояться за жизнь того, которого она так любила.
Осторожно, словно боясь спугнуть Виолетту, я подошла сзади и крепко обняла её за пояс. Она был горячей как печка. Солнце нагрело ее одежду и тело. А у меня внутри все словно оледенело.
– Ты с ума сошла? – со смешком поинтересовалась она.
– Не прыгай, – прошептала я.
– И не собираюсь. Отпусти меня, – попросила она.
– Нет, – едва слышно ответила я.
– Отпусти, – рассердилась она.
– Нет! – воскликнула я и щекой прижалась к еп спине.
– Я спущусь, только отпусти меня, – вдруг совершенно другим голосом – теплым и заботливым – сказала Китана. – Пожалуйста, Алина. Я действительно не собираюсь этого делать. По крайней мере, сейчас.
Я разжала руки, и они безжизненно повисли вдоль тела. Виолетта повернулся ко мне лицом. И это была его ошибка – к бездне нельзя поворачиваться спиной.
Ветер все же ударил её– не в спину, а в грудь. Она покачнулся.
Все происходило как в фильме с замедленной съемкой. Наступила тишина – я слышала лишь свое собственное дыхание, и больше ничего.
Китана оступилась, и ее глаза расширилась от удивления – она будто не ждала такой подлости от ветра. Вскрикнув, я схватила девушку обеими руками за предплечье и, не понимая, что делаю, вообще не осознавая этот страшный момент, дернула её на себя. Изо всей силы. Желая только одного – чтобы она не разбилась. Пожалуйста... Пожалуйста!
Я победила бездну – Виолетта упала не в нее, а на меня, и повалила на крышу. В итоге, правда, все равно оказался внизу, сжимая меня в объятиях.
– Ч-ч-черт, – простонала она, не отпуская меня, и добавила еще парочку непечатных выражений прямо мне в ухо.
– Ты в порядке? – спросила я тихо, часто дыша от потока адреналина, нахлынувшего в кровь.
– Зацепилась за что-то ногой, – сквозь зубы прошипела она и, наконец, отпустила меня. Я тотчас вскочила. Меня трясло от ужаса и злости.
– Идиотка! – закричала я пронзительно. – Ты просто больная! Я же сказала тебе – не стой на краю! Придурошная! Какого, мать твою, хрена, ты меня не послушала? Ты же могла упасть! Ты могла свалиться с этой гребаной крыши! Ты могла умереть! Ты вообще думаешь, что делаешь?
– Не кричи, – поморщилась Китана, садясь.
– Никогда больше не смей так делать! Никогда, поняла?! Отвечай мне! Поняла? – не могла успокоиться я. – Поняла меня?
– Поняла, – вздохнула она. – Ну что ты так нервничаешь? Все же хорошо.
– Хорошо, потому что я вовремя схватила тебя! – закричала я еще громче, кажется, переходя на ультразвук.
– Я бы и сама не упала, – буркнула девушка, так и сидя на крыше. – Но, кстати, спасибо.
– Засунь себе свое «спасибо» туда, откуда никто вытащить не сможет!
Я перевела дух и только потом поняла, что нога Виолетты в крови. Она напоролась на осколок, когда падала. Крови становилось все больше и больше, а мое желание придушить этого бесстрашного психа – все меньше. Ну какая же она идиотка, а! Слов нет, даже маты закончились.
– Сиди на месте, больная, – объявила я ей, которая попыталась встать, и полезла в рюкзак, в котором всегда носила мини-аптечку: несколько упаковок таблеток, антисептик и бинт.
– И что ты будешь делать? – вздохнула Китана, подтянув к себе ногу и рассматривая рану с задумчивым видом.
– Прибью тебя, чтобы не мучилась, – буркнула я, села рядом и, достав упаковку салфеток, стала вытирать кровь. Ее я не боялась. Рана оказалась не глубокой, да и стекла в ней не осталось – валялось рядом, – но нужно было дезинфицировать ее, что я осторожно и сделала.
– Больно, – ныла Виолетта. – Щиплет.
– А в голове у тебя не щиплет? – огрызнулась я. – Чего сразу-то не прыгнула?
– Я вообще не собиралась прыгать, – отозвалась она. – Блин, жжет! Ну реально жжет, Алин. Можешь осторожнее?
– Я могу тебе в челюсть дать, – от всей души вылила я остатки антисептика на рану, которую, кажется, не нужно было зашивать. Китана дернулась. Она снова хотела начать ныть, однако ей перезвонил авиаконсультант, и пока они разговаривали, она держалась изо всех сил. Ну как же, она ведь женщина, не может показать слабость мужику! Только я должна слушать ее причитания, как ей жжется да щиплется.
Станислав бодрым голосом доложил, что они могут приготовить самолет к перелету уже через два часа, коротко рассказал о борте, экипаже и удобствах, добавил, что компания сохраняет полную конфиденциальность своих глубокоуважаемых клиентов, а также делает для них все возможное и невозможное. А после назвал впечатляющую цену, от которой у меня задергалась нога. Правда, на Виолетте она никакого впечатления не произвела.
– Окей, заберите нас с девушкой, – решила она. – Оплачу сейчас. Пришлите данные для перевода.
– Да-да, конечно, – залюбезничал авиаконсультант. – Наша машина заберет вас, откуда скажете, и доставит в аэропорт. Уже через полтора часа экипаж будет на борту, а через два борт будет готов к полету.
Пока она переводила деньги, я наложила на её многострадальную ногу повязку – кровь начала останавливаться. Бинта, правда, оказалось не так уж и много, и он немного окрасился в алый цвет. Что ж, нам нужно было спуститься вниз и попасть в аптеку.
– Больно, – снова заныла Китана. – Жжет!
– Ты терпеть вообще не умеешь? – нахмурилась я.
– Умею.
– Тогда терпи!
– Нет, родная, страдай вместе со мной, – заявила Китана, поднимаясь и садясь рядом со мной на бетонную перегородку, которая еще сильнее нагрелась на солнце. Она села так близко, что наши предплечья касались друг друга. И зачем-то положила мне на плечо голову.
– Спасибо, – сказала Виолетта другим голосом – взрослым и спокойным. – Это реально было глупо. Мне говорят, что у меня нет чувства самосохранения. Наверное, это действительно так.
– У тебя головы нет, – ответила я, щурясь на ярком солнце, которое пекло все сильнее и сильнее. Ужасно хотелось пить, но уходить не хотелось. Почему-то жар на раскаленной крыше напомнил мне пляж в Галазе, когда солнце палило так, что даже мысли сложно было собрать в кучку. Правда, рядом было море – оно освежало и придавало сил. Почему от нее пахнет морем?
– Может быть, – легко согласилась Китана. – У меня вопрос – почему ты так испугалась? Почему схватила меня за пояс?
– Боялась, что упадешь, – искренне ответила я, чувствуя приятную тяжесть на плече – Китана положила на него голову.
– Кто так сделал? – вдруг спросила она.
– В смысле?
– Ты вела себя так, словно кто-то так уже делал однажды. Поэтому и испугалась.
– Один... Один мой знакомый, – ответила я тихо.
– Твой бывший? – не отставала Виолетта.
– Мой бывший, – вздохнула я, глядя на слепящее солнце. – Не тот, который гоняется за мной. Другой.
– Другой, – повторила за мной словно эхо Китана. – Много у тебя бывших. И что, твой бывший номер два спрыгнул с крыши?
– Пытался, – ответила я еще тише. – Давай не будем об этом? Пожалуйста. И запомни – с бездной нельзя шутить.
– Я сама – бездна, – хрипло рассмеялась она и тихо запела на английском одну из песен «Красных лордов», которую я когда-то слышала.
Мне говорили - сторонись бездну.
Это дорога в боль. Это дорога в ад.
Мне говорили, а я из не слушала.
Что делать, если бездна – в моей груди?..
5 лет назад, Галаз
Алина спешила домой. Ее распущенные волосы, которые в лучах закатного солнца казались красными, развевались на ветру. Февральский ветер был юго-западным, холодным, и нес с собой шторма и дожди. Небо было тяжелым и низким – будто налитым свинцом. Казалось, еще немного, и оно порвется, как полиэтиленовый пакет, и свинцовые тучи обрушатся на землю и море.
На душе у девушки тоже было тяжело. Тот, кого она любила, тот, кто был для нее одним из самых важных людей в жизни, сошел с ума. Несколько недель назад она узнала, что ее Сережа принимает наркотики. Алина и раньше догадывалась, что с ним что-то не так – слишком странным стал ее парень, слишком нервным, слишком скрытным. Но она не понимала, что с ним – а может быть, не хотела понимать. Правду всегда боятся. Правда – она как пуля. Или копье. Вонзается в сердце и разрывает его на куски.
Алинадо сих пор помнила, как ворвалась в его комнату и увидела, в каком он состоянии после приема этой ужасной отравы. Она кричала, плакала, умоляла Сережу остановиться, но на тот момент он стал словно невменяемым. Она плакала, а он смеялся. Она не хотела жить, а он кричал, как любит эту чертову жизнь. Она сидела неподвижно на стуле, а он прыгал под музыку.
С того момента он больше не был тем Сережей, которого она знала с самого детства. Наркотики изменили его, раскрошили не тело, а душу. И Алина не знала, что ей теперь делать. Она рассказала обо всем его матери, женщине, усталой от всего, и та плакала и спрашивала у Алины, что ей теперь делать, как будто она знала, что.
«Я не знаю, как быть, – говорила ей мама Сережи, глядя в пол немигающими глазами. – Что теперь делать? А если люди узнают?»
«Надо его лечить», – отвечала Алина, которая все время искала информацию о том, что ей теперь делать. Сережу нужно было лечить, и срочно.
«Как? Он ведь не хочет, – пожимала плечами женщина. – А в наркологический диспансер против воли не берут!»
«Тогда нужно обратиться в платный реабилитационный центр! Я читала про них, и знакомым звонила. Там проходят длительную реабилитацию, которая называется "Двенадцать шагов". Мне посоветовали несколько действительно хороших, где не издеваются, а действительно помогают! – воскликнула Алина со слезами на глазах. – Они увезут Сережу силой, и он останется в центре примерно на год. С ним будут работать и врачи, и психотерапевты. Мы не сможем с ним видеться, мы – созависимые. С нами тоже будут работать...»
«А деньги нам взять откуда? – перебила ее мать Сережи нервно. – Скажи, где? У меня кроме него еще двое, мужа нет. Я тружусь на двух работах, чтобы семью прокормить».
«Я буду помогать!»
«Да ты своему брату лучше помоги! Господи, что же делать, что делать? – заплакала женщина. – Не понимаю, почему это случилось с нами. С моим сыночком».
Алина тоже не понимала, почему. Наверное, все началось с того, что группа Сережи так и не попала на прослушивание – они провалились на первом этапе, когда отправляли видео. Сережу это ужасно подкосило. Какое-то время он был в депрессии, хотя друзья и Алина изо всех сил старались ему помочь, всегда были рядом и поддерживали как могли. Поняв, что он не сможет быть таким же, как его обожаемые «Лорды», Сережа замкнулся в себе. Даже Алину перестал близко подпускать – говорил, что ему нужно побыть одному. Он часто уходил куда-то и пропадал на несколько часов. Алине говорил, что гуляет у моря или играет на гитаре, и она верила. Как-то раз ей сказали, что видели Сережу с Альбертом, но он отмахнулся – заявил, что перепутали.
Уже потом она поняла, кто пристрастил Сережу к наркотикам. Альберт. Он так и не покинул Галаз после окончания школы, не отправился учиться заграницу – у его матери начались большие проблемы с бизнесом, и он то ли остался помогать ей, то ли его оставили специально, чтобы он находился под присмотром родителей. Правды никто не знал. Алина тоже осталась в Галазе, хотя планировала учиться в Москве или в Питере. Она отлично сдала экзамены и получила высокие баллы, которые без труда могли обеспечить ей место на бюджете. Но ее мечтам не суждено было сбыться – Сережа сдал экзамены ужасно, и о поступлении на бюджет не могло быть и речи. А его мать была против, чтобы он уезжал и учился на платном отделении – считала, что Сережа должен помогать ей и младшим детям. Ему пришлось остаться в Галазе. И Алине пришлось, хотя Сережа просил ее уехать – они даже поругались. Но осталась она не только ради своего парня, а еще и из-за того, что брату в очередной раз потребовались деньги на лечение из-за его больного сердца. Вместе с Сережей она поступила в аграрный техникум, подрабатывала и мечтала, что через два года они вместе уедут из Галаза покорять мир. Он – своей музыкой, она – своими знаниями, хотя, честно говоря, Алина тогда не очень-то и хорошо понимала, чего хочет от жизни.
Им осталось полгода до осуществления мечты. Всего полгода. Доучиться последний семестр в опостылевшем техникуме и уехать. Но Сережа начал принимать наркотики.
Думая об этом, Алина ускорила шаг. Ее парень сейчас был дома, но соседка позвонила ей и сказала, что он странно себя ведет. Соседка думала, что он пьян – о наркотиках, конечно же, никто не знал.
Девушка приблизилась к дому, в котором они жили с самого детства. Он – на пятом этаже, она – на втором. И сразу увидела Сережу – согнувшись, он стоял в проеме окна, и ветер трепал его волосы. Казалось, он не боится высоты – словно это не пять этажей было между ним и асфальтом, а пять сантиметров. Он улыбался ветру и, казалось, вот-вот шагнет вниз.
Увидев Сережу, Алина побледнела и каким-то шестым чувством поняла, что кричать ему что-то не стоит. Он не в себе, может прыгнуть вниз на ее голос. Она побежала в подъезд, на ходу ища ключи от его квартиры, ворвалась в комнату, схватила его за пояс обеими руками и умудрилась затащить внутрь. Как она это сделала, и откуда у нее взялось столько сил, девушка не понимала. Ее трясло от страха. А Сережа ничего не замечал – он был в своем мире. Рассказывал Алине, что только что стоял перед фанатами, и они звали его на сцену. Ему просто нужно было спрыгнуть, чтобы попасть на нее и сыграть для них.
Сережа уснул, а Алина сидела рядом и тоскливо смотрела в окно, за которым хлестал ливень. На море начался шторм. И в ее душе – тоже. Она очень боялась, что однажды Сережа действительно прыгнет вниз.