19 глава
Мы мчались на машине по проспекту, и погони за нами, к счастью, не было. Скорее всего, люди Альшевского просто потеряли нас, но могли найти в любой момент.
Странно, но сейчас рядом с Китаной я не чувствовала страха – скорее, какой-то кураж. Мы переглядывались и смеялись, мчась по широкой дороге. Дыхание все еще не выровнялось, сердце не успокоилось, и жарко было до ужаса, но было как-то неожиданно легко.
Я взглянула на неё и почему-то подумала, что у неё красивый профиль. Даже несмотря на платок и дурацкий грим.
– Ты неплохо бегаешь, лапуля, – заметила она, положив на руль одну руку – вторая расслабленно лежала на колене.
– Спасибо, ты тоже, – сдержанно ответила я, обернувшись, чтобы в который раз проверить, нет ли за нами погони. Вроде бы не было.
– Твой бывший какой-то крутой тип, да?
Слово «бывший» резануло слух, но я ничего не стала говорить.
– Не сказала бы, что крутой, – поморщилась я. – Просто мажор. В нашем городке его родители были самыми влиятельными. И он был местным принцем.
– А ты падка на принцев? – весело поинтересовалась Китана. – Или на их деньги?
– Дура, – моментально обозлилась я. И все очарование момента пропало.
– Видишь, родная, ты сразу уходишь в агрессию. Значит, я права.
– Ты не права, – сквозь зубы ответила я. – Мне не нужны принцы и их деньги. Для меня важны чувства.
– То есть ты любила его? – полюбопытствовала музыкантка. Она словно в душу без мыла хотела пролезть. Какая ей разница, а?
– Любила, – солгала я. Единственным мужчиной, которого я любила, был Сережа. Но при мысли о нем на глаза навернулись слезы. Проклятый Альберт. Это он во всем виноват!
– Эй, не плачь, – тотчас заметила все Китана. – Я не хотела тебя обидеть. Или ты плачешь по былой любви? Слушай, ну нельзя страдать по человеку, которого так боишься, что убегаешь от него. Или ты мазохистка?
Я ничего ей не ответила – в этот момент нас остановила полиция. Я обалдела – решила вдруг, что это проделки Альшевского, который решил во что бы то ни стало меня поймать. Но все оказалось куда прозаичнее –
Китана превысила скорость.
Виолетта опустила стекло своего дорогущего арендованного «Мерседеса».
– Старший капитан Зеленов, – услышала я голос молодого мужчины в форме. – Нарушение скоростного режи...
Тут он увидел, что в салоне крутой тачки сидят две старушки и даже как-то растерялся. Видимо, из-за слепящего солнца не сразу понял, что никакие мы не старушки, а ряженые.
– Бабушка, куда вы так несетесь? – с легкой укоризной спросил старший капитан Зеленов.
– К внукам спешу, покормить, – проскрипела Китана.
– А сами они поесть не могут? – изумился полицейский.
– Так еда-то, милок, у меня, – ответила Китана, перегнулась, взяла с заднего сидения рюкзак и вытащил оттуда пакет с пирожками. Теми, которые напекла Глафира. И когда она только их украла?! Бедная моя Глафира Фроловна, решит, что мы действительно ее обворовали. Ужас какой.
– Сама пекла. На вот, попробуй с картошечкой, – угостила старшего капитана пирожком щедрая Китана. Тот от угощения отказался и попросил документы.
– Машина у вас какая солидная, – удивленно сказал полицейский.
– Сын подарил на семидесятилетие. С тех пор и езжу, – ответила она и со вздохом протянула документы.
– Малышенко Виолетта Игоревна, – прочитал вслух полицейский, склонился к окошку и заглянул в лицо Китане – да так близко, что мне показалось, что она его сейчас поцелует.
– Что, внучок? – невинным голосочком спросила музыкантка, и я пихнула его рукой в бок, пытаясь сказать, чтобы не смел провоцировать представителя закона. Нам ведь не нужны неприятности!
– Вы меня за дурака держите? – рассерженно спросил старший капитан, все поняв.
– Никак нет.
– А ну-ка быстро вышла из машины! – рявкнул полицейский, и Китане пришлось подчиниться.
Старший капитан долго и нудно проверял каждую букву в водительском удостоверении, договоре с прокатной компанией, страховом полюсе и других бумажках. Кроме того, заставил показать огнетушитель, аптечку и знак аварийной остановки. В итоге ей выписали штраф за нарушение скорости и нехотя отпустили, не найдя, к чему бы еще придраться.
– Всего хорошо, – недоброжелательно сказал полицейский.
– До свидания, – приложила руку к голове Китана.
– К пустой не прикладывают.
– А я в платке. – Музыкантка ослепительно улыбнулась и нажала на газ. Мы помчались дальше.
– Значит, ты все-таки Виолетта, – ехидно сказала я.
– Значит, Виолетта.
– Малышенко. – Ее фамилия казалась приятной.
– Что тебя смущает? – повернулась она ко мне.
– Да так, ничего. Просто теперь я обладаю тайнами самой Китаны. Вдруг захочу продать информацию? – поиграла я бровями. Я не собиралась этого делать, но мне хотелось понервировать её. Мне нравилось выводить ее на эмоции.
Она повернулась ко мне и внимательно посмотрел.
– Ну и вредная же ты.
– Есть немного, – призналась я со смехом.
– Но я еще вреднее. Мы подпишем договор. И если ты хоть слово про меня скажешь, платить будешь всю жизнь, тебе ясно? – неожиданно резким тоном сказала Виолетта. И я вдруг поняла, что слишком рано записала ее в друзья. Китана – не простой человек. Это знаменитость с мировым именем. Она привыкла быть в центре внимания. Привыкла, что люди слушают её, открыв рот, а не спорят. И тем более не шутят над ней. Я знаю о Китане то, чего не знают другие, и это делает её более беззащитнрйпо отношению ко мне. Знаю ее настоящее имя, знаю, кого она любит, знаю, как дышит во сне. Ей не нравится это. Очень не нравится. И я должна быть осторожней – сейчас только этот человек может помочь мне уйти от преследования Альшевского.
– Это шутка. Не собираюсь говорить о тебе и твоих тайнах, – тихо сказала я.
– Я люблю шутки. Но смешные. Смешные – это когда ты смеешься, а не думаешь, что пошутивший деградирует прямо у тебя на глазах.
– Согласна. Только это относится и к тебе, – вырвалось у меня. И я тотчас себя отругала. Боже, я должна быть милой, ну или хотя бы молчаливой. А я опять с ней спорю.
– Значит, я еще и шучу несмешно? – подняла она бровь.
– Главное, чтобы было весело тебе, – холодно улыбнулась я. – Остальные могут сделать вид, что им тоже смешно.
Какое-то время мы ехали молча. Я постоянно смотрела назад, все выглядывая людей Альберта и думая, что сейчас делать. А Китана сосредоточенно вела машину.
– Я есть хочу, – сообщила Китана и притормозил у «Макдональдса».
– Не удивила. Ты, кажется, всегда хочешь, – снова не сдержалась я и удостоилась неприятного взгляда. Поэтому тотчас взяла себя в руки и мило улыбнулась. – Отличный план! Идем внутрь. Переоденемся в туалете и смоем грим. А потом поедим и обсудим, что делать дальше. И ты не обязан меня спасать.
– Ты слишком много на себя берешь, милая. Я не спасатель. Я хочу выиграть спор.
Ах да, спор на какую-то там крутую гитару, которая стоит как несколько квартир. Мне стало неприятно.
Мы вышли из машины и под изумленные взгляды прохожих направились в «Макдональдс». У входа я неудачно оступилась и едва не упала, но Виолетта благородно меня поймала, и со стороны это выглядело смешно – одна бабушка ловит другую. Ну ладно, не бабушка. Пародия на бабушку.
– Сама грация, – прошептала она, легко удерживая меня.
Я хотела назвать её козой, но передумала. Вырвалась из ее объятий и первой зашла внутрь.
* * *
Черный «Джип» мчался по дороге, и атмосфера в его салоне стояла напряженная. Лысый широкоплечий мужчина тихо переговаривался с кем-то телефону, а Артур, сидящий впереди, прижимал к глазу холодную банку из-под газировки. Под глазом у него расплывался большой сине-фиолетовый синяк. Сам он был мокрым, словно попал под ливень, да и остальных его спутников сухими нельзя было назвать.
– У аптеки останови, – буркнул Артур водителю. – Лед сухой куплю.
Мужчины засмеялись. Синяк Артуру поставила бабка, в чьей квартире они побывали. Впрочем, его еще и шлангом хорошо отходили. Ну и облили заодно. Вместе с ними.
– Чего вы ржете, придурки? – обиделся Артур.
– Тебя побили старухи, – отозвался с заднего сидения лысый, закончив разговаривать по телефону. – Это реально смешно.
– Бешеные старухи! – заорал Артур. – А в одну будто демон вселился! Бабке сто лет в обед, а дерется как каратист!
– Сам виноват, – насмешливо отозвался лысый. В его словах была доля истины. Когда Алина и ее приятельница убегали, Артур пустился в погоню и быстро выдохся – не привык к нагрузкам. Больше любил в клубах тусоваться. Увидев, что на помощь к нему мчатся лысый и его парни, Артур решил схитрить. И решил – пусть они догоняют девку Альберта, а он вернется к тачке. Только Артур не подумал, что догнать ее у мужиков не получится. А его самого будет поджидать целая стая разъяренных старух – кто-то из них был с клюкой, кто-то – с лопатой, а кто-то – со шлангом.
«Он с ними заодно! – заголосила как потерпевшая одна из бабок. – С ворами, которые ко мне в квартиру залезли! Караул! Полиция!»
Продолжая орать, бабка выставила вперед клюку и двинулась на опешившего Артура.
«Ирод проклятущий! Залез вместе со своими дружками в мою квартиру!» – орала она, надвигаясь на него как терминатор.
«Я не залезал», – жалобно ответил Артур, пятясь назад.
«Ты на стреме стоял! Стыдоба! Бабушку ограбили! Черти драные! Как только не стыдно?!» – С этими словами старуха ринулась на него с палкой да мастерски отходила его по спине да по пятой точке. Артур, не понимая, что вообще происходит, кричал и пытался убежать, но тщетно – его окружила целая стая старух. Одна из них стала поливать его со шланга ледяной водой, причитая, что вот, дескать, до чего дожили, воры к старушкам-пенсионеркам поживиться лезут в квартиры. А бабка-предводитель поставила ему фингал. Да такой смачный, что на пол-лица!
«Дуры старые! Что вы несете?! Да не лез я никуда!» – завопил Артур и подавился водой, которая попала ему прямо в рот. Если бы не подоспевшие лысый со своими парнями, его бы точно забили. Однако те умудрились отбить Артура, усадить в «Джип» и уехать со двора под вопли негодующих бабок. Рыжую они упустили, но вот-вот должны были пробить местонахождение по номеру машины. Артур всею душой надеялся, что Алину они найдут быстро. Иначе Альберт взбесится.
Алину Артур помнил еще со школы – она была одной из самых красивых девчонок, только с королевами школы не тусовалась, крутые шмотки не носила и по клубам не ходила. Общалась с какими-то отбросами. И парень у нее был отбросом, какой-то патлатый музыкантик. Альберт запал на нее, когда вернулся из частной английской школы, но эта девка его динамила. Артура это веселило – король всея школы Альшевский не мог заполучить какую-то обычную девку. Другие парни из их компании тоже втихую ржали над Альбертом. Он всегда был высокомерным засранцем, который многое о себе возомнил. И наблюдать за его неудачами было весело.
Как-то раз перед днюхой Альберта кто-то из пацанов прямо сказал ему, мол, ты такой крутой, все телки по тебе сохнут, а Алина с другим встречается. Альберт пришел в ярость. Дело даже до драки дошло. После этого, правда, что-то произошло, и Альшевский про Алину словно забыл. Дело явно было нечисто, но Артуру было все равно. Он и думать забыл о рыжей, но она опять появилась в жизни Альберта – спустя года два. Вместе со своим патлатым. Вернее, это Альберт появился в их жизни. Но это уже совсем другая история.
Едва Артур подумал об Альшевском, как тот позвонил. Он поежился – разговаривать с боссом не хотелось. Девка-то не у них.
– Отвечать-то будешь? – спросил лысый, слыша, как надрывается телефон Артура.
– Буду, – недовольно ответил тот, прочистил горло и все же принял звонок:
– У нас накладочка вышла, Альберт.
– Какая? – спросил холодный мужской голос.
– Девка сбежала, – чуть помедлив, ответил Артур.
Альберт расхохотался – резко и внезапно. И так же внезапно замолчал.
– Серьезно? Как же это получилось? – полюбопытствовал он деланно спокойным голосом, за которым крылась ярость.
– Случайно, – промямлил Артур.
– Удивительно. Ну-ка, поведай мне, как одна девка может случайно сбежать от четырех здоровых мужиков?
– Она, наверное, увидела нас из окна, переоделась в бабку и сбежала вместе с каким-то типом, – нехотя признался Артур. – Они сели в тачку и уехали. Мы номер пробили, ищем теперь. Ты не кипишуй, мы ее найдем.
– Погоди, повтори-ка – в кого она переоделась? – спросил Альберт.
– В бабку, – промямлил Артур.
– Это типа какой-то рофл? Тебе кажется, что это смешно – шутить надо мной? – Холодный голос стал пугающим. По спине Артура поползли мурашки.
– Н-нет, Альберт, ты что! Понимаю, что это кажется шуткой, но она реально переоделась в бабку! – торопливо поведал он, думая, что сейчас босс начнет орать, как обычно. А тот вдруг снова рассмеялся.
– Узнаю крошку. Она всегда была неординарной. Поймай ее. И быстро. Или сам знаешь, что будет.
– Мы найдем ее, обещаю, – заверил Артур, мысленно проклиная Альберта. Работа на Альшевского приносила много бабок и власти. Только терпеть его было сложно.
– Не разочаровывай меня, – медленно проговорил Альберт.
– Не будет такого! Не переживай!
– Переживать должен только ты, пес. О своей шкуре, если не найдешь Наташу. И не заберешь у нее флешку.
– Все сделаем! Клянусь, – скривившись, пообещал Артур.
– Клятвопреступников убивали. Так что сдержи клятву, дружок, – напоследок сказал Альберт и отключился.
– У аптеки остановите! Я же просил! – заорал Артур, злой на весь мир.
* * *
Глафира Фроловна вместе с боевыми подругами и весьма потрепанным жизнью участковым переступила порог собственной квартиры. В комнатах царил полный кавардак. Как будто черти носились табунами из угла в угол, а потом хороводы водили. Все было разбросано, а кое-что даже разломано!
Дверь в ее комнату, которую она всегда тщательно запирала, выбита! Алинка пропала. Украла старую одежду и сбежала с каким-то наркоманом, оставив вещи.
– Обворовали бабушку! Забрали последнее, ироды поганые! И Христа на вас нет, и Сталина! – завывала Фроловна, время от времени потрясая кулаком. – Чтобы вас передрючило-перекосило!
То и дело искусно поминая чью-то мать, а также прочих родственников, Глафира бросилась к платяному шкафу – проверять, целы ли ее «похоронные». Оказалось, что целы. И украшения старые никто не тронул. Только старая одежда пропала. И что произошло, никто не понимал. Все происходящее казалось фарсом.
Разбирательство длилось долго – не только с участковым, но и с оперативниками, которые приехали ему на подмогу. В конце концов, квартиру взломали.
– Что еще, кроме ваших платьев, пропало? – вздохнул один из мужчин в штатском, которому Фроловна со своими воплями порядком поднадоела. Она то и дело орала, вспоминала былое и хаяла власть – мол, развели беспредел, довели страну!
– Чего пропало... Пирожки мои пропали! – опомнилась бабушка и заозиралась по сторонам. – Точно! Нет нигде! А я, милок, целый таз напекла! А их какая-то наглая рожа сожрала! Чтоб ей подавиться, тьфу.
Оперативник очень нехорошо на нее посмотрел, но промолчал. Помнил видео, которое снял кто-то из очевидцев, как Глафира с толпой подружек набросилась на мужика и отходила его клюкой. Бабка, по его мнению, была боевой. И врезать промеж глаз могла спокойно.
– Как думаете, зачем эти люди залезли в вашу квартиру? – со вздохом спросил оперативник. – Вам ведь они незнакомы, эти мужчины, так?
– А я почем знаю, милок? Может, нанял их кто. Так я знаю, кто! – Озаренная Глафира Фроловна склонилась к его плечу и зашептала: – Тут у нас сатанисты живут наверху. Томас Радов и семейка евоная. Они меня и заказали.
– А девушка, которая снимала у вас комнату, при чем?
– Может, они Алинку мою в свою веру обратили. Сатанисты, говорю же! Идите к ним показания снимать! – царственно велела Глафира.
– Какие еще показания? – поморщился оперативник, решив, что бабка окончательно тронулась.
– Правдивые! Вставайте-вставайте, я вас сейчас к этим Радовым и провожу! В бесстыжие глаза ихние посмотрите да поймете все!
Идти к каким-то там Радовым оперативники не хотели, но Глафира Фроловна умела стоять на своем. Она буквально душу им вынула, но заставила подняться наверх, к соседям-сатанистам. Дверь им открыл мужчина лет сорока пяти с волосами, собранными в хвостик, и в футболке, заляпанной краской.
Он удивленно уставился на всю процессию, не понимая, что от него хочет полиция.
– Главный сатанист, – проскрипела Фроловна
оперативнику в спину.
«Главный сатанист» был известным художником, о чем запоздало предупредил оперативников участковый, и зашелся от смеха, когда узнал, в чем дело. А после радушно пригласил всех в гости на чай «или на что-нибудь покрепче». Полицейские нехотя отказались и ушли к великому разочарованию Глафиры Фроловны.
Доведя оперативников и участкового едва ли не до белого каления, пожилая женщина, наконец, осталась одна. Возраст брал свое – она утомилась от пережитого, да и сердце заныло. Залезли в квартиру бабушки! Виданное ли дело?!
Глафира полезла за верным «Корвалолом». Открыла створку буфета и обомлела. Рядом с бутылочкой лежали целая стопка басурманских купюр и записка с крупным почерком: «Спасибо за пирожки! Решила купить у вас все по цене 500 долларов штука. Люблю, целую, Алинин хахаль. И сохраните, пожалуйста, ее вещи».
Фроловна глазам своим не поверила. И дважды пересчитывала купюры. И чем дольше она считала, тем лучше становилось ее настроение. А когда внучка по телефону перевела их в российские рубли, то Фроловна и вовсе пришла в восторг, мигом позабыв обо всех своих бедах.
Записку и деньги Алины она нашла позднее – та упала на пол. И решила, что одежду ее все-таки сохранит. Видать, беда у девки. Убегать пришлось. С щедрым хахалем.
Жаль только, с внуком председателя не познакомилась. Того давно надо было пристроить.