18 глава
В сериалах часто показывают, как парень и девушка, уснувшие вместе, утром просыпаются в обнимку, но с Китаной это не прокатило. Она стянула с меня одеяло и припечатала к стене, закинув мне на бедро ногу и все так же обнимая за талию. Ее грудь плотно прижималась к моей спине.
Я проснулась от того, что его горячее дыхание щекотало мне шею. Сначала я не поняла, с кем я и где. И прочувствовало целую палитру эмоций.
Нежность. Удивление. Раздражение.
С ней спать невозможно!
Кое-как отцепив ее от себя, я встала, осторожно вышла за дверь и поняла, что Глафиры дома нет – она куда-то умотала с самого раннего утра. То ли в больницу, то ли в магазин, то ли в аптеку, то ли гулять со своей подружкой Семеновной – они занимались скандинавской ходьбой. Вообще Фроловна, несмотря на возраст, женщиной была очень активной и летом дома сидеть просто так не любила, особенно если погода стояла нежаркая. Она была из тех самых бабушек, которые ездят куда-то в автобусе в девять утра, приходят на почту в восемь и занимают очередь в поликлинике в семь.
Поняв, что хозяйки нет дома, а дверь, слава богу, открыта, я пошла будить Китану. Сейчас я выпровожу ее, и все наладится.
Ага, как же. Наладилось. Три раза.
– Вставай, – ткнула я ее в бок. Она невнятно что-то пробурчала и отмахнулась. – Вставай, говорю! Тебе нужно уходить, пока Глафиры нет! Да вставай же ты!
Я будила ее минут десять и не понимала, она прикалывается или серьезно не может проснуться.
Разозлившись, я сходила за водой и побрызгала ей в лицо – не стала выливать, пожалела. Себя, разумеется, не её.
– Ну что ты ко мне пристала?! – резко сел она на диване. Злая и растрепанная. Меня пробрало на смех – почему-то она напомнила мне домовенка Кузю. Еще и глаза сверкали недовольно.
– Ты нормальная? Я тебя бужу.
– Водой?! Нельзя просто сказать: «Эй, подъем»?
– Издеваешься?! – возмутилась я. – Тебя не добудиться! А тебе нужно уходить, пока Глафиры нет. Да и я тороплюсь, мне нужно встретиться с Вадимом.
– Ты реально не хочешь получить эти деньги? – прищурилась Китана.
– Я вчера все тебе объяснила, – нахмурилась я. – Просто уходи. Езжай обратно в свой Нью-Йорк или где ты там живешь. И занимайся тем, что нравится. Хорошо?
– Окей. Понял-принял. Сделай мне завтрак, я схожу в душ. И полотенце новое дай. Я чужими не пользуюсь. Кстати, я буду рада панкейкам. Или как их там называют... Блинчикам!
Раздав указания, Китана встала и сладко потянулась– футболка задралась, демонстрируя загорелый подтянутый пресс.
– Надо же, я думала, после этого дивана у меня спина отпадет... А почему ты на меня опять так смотришь, родная? У тебя проблемы со слухом или с когнитивной сферой?
– Ты серьезно? – прищурилась я. – Действительно решила, что я тут буду готовить для тебя завтрак?
– Один блинчик – пятьсот долларов. Как вчера за пирожки.
Она ведь нарочно выводила меня из себя, нарочно! Говорила это и смотрела на меня с любопытством, ожидая реакции! Я действительно рассердилась. Несколько часов назад она была совсем другим – взрослым и заботливым. Разбудила меня, решила, что мне снится кошмар. Успокоила. Взяла на руки. А теперь опять играет роль первосортного придурка. Играет со мной в «тепло-холодно»?
– Мне, конечно, нужны деньги, но не от тебя. Слишком уж ты раздражаешь, – сказала я сквозь зубы.
– Чем же? – полюбопытствовала она.
– Своей непомерной наглостью. Ведешь себя как маленький ребенок, которому не хватает внимания. Уходи, – попросила я пока еще вежливо.
– У меня нет обуви, чтобы уйти. Ты ведь продала ее бабке за тысячу рублей.
– Я отработала стоимость твоих невероятных кроссовок, – парировала я. – В носках прогуляешься. Или я тебе свою старую обувь дам.
Шлепанцы я точно могла ей пожертвовать. Конечно, они ему только на нос налезут, но ведь главное – это участие, правильно?
– Там журналюги, – напомнила Виолетта. – Ждут меня.
– Бедняжка... Я тебе платок дам, – пообещала я. – Обмотаешься и добежишь до своей машины.
– Злая ты женщина, Алина. Негостеприимная, – вздохнула музыкантка. – Что ж, раз мое общество так неприятно тебе, я уйду. Только обстановку разведаю.
Оттолкнув меня, как досадливую помеху, Китана подошела к окну, которое, как и окна в зале, выходило во двор. Немного отодвинув штору, он осмотрелась.
– Интересно, в какой они тачке? – тихо спросила она, разглядывая двор. Двор у нас был большим и зеленым, и уже сейчас по нему бегала стайка детей, которые летом гуляли с утра до вечера. А рядом находилась приличных размеров парковка, где жители ставили машины; их же ставили и около подъездов, ибо всем места явно не хватало.
– Какая разница? – спросила я с глухим раздражением, подходя к окну с другой стороны и тоже рассматривая двор. Мне ужасно хотелось, чтобы она ушла. – Просто выйди незаметно. И все.
– С платком на голове и босой я буду очень даже заметной, милая, – усмехнулась Китана.
Я хотела что-то ейсказать, однако мое внимание привлек большой черный «Джип», который медленно въехал во двор. Не знаю почему, но он сразу мне не понравился. Я насторожилась и не спускала с него глаз, пока Китана что-то там говорила.
«Джип» затормозил у соседнего подъезда, и оттуда вышли трое здоровенных мужчин в костюмах. Один из них, высокий, лысый и в солнцезащитных очках, заставил меня сжаться. Я узнала его – это был один из охранников Альшевских.
Из «Джипа» вылез еще один человек – полноватый брюнет с модным андеркатом и развязной улыбочкой. Я не видела его со школы, но все равно узнала – это был один из дружков Альберта. Его главная «шестерка», правая рука. Его звали Артуром, и когда-то он учился в параллельном классе. Считался одним из самых крутых в школе – ведь был в одной компании с самим Альшевским! Я почти не сталкивалась с ним, но видела, как он ведет себя. Как цепляется к пацанам, пытаясь доказать свое превосходство, как пристает к девчонкам. Однажды он хлопнул мою подругу по заднице, и я сделала ему замечание. Он расхохотался и спросил, не завидую ли я, что он шлепнул мою подругу, а не меня. Я даже ответить не успела – к нему метнулся какой-то парень из их с Альшевским компании и что-то сказал на ухо. Артур сразу поскромнее, извинился и испарился.
Это было до того, как Альберт позвал меня к себе на день рождения.
Глядя на Артура, я чувствовала, как по венам ползет холод, а в легких, напротив, стало вдруг горячо, и я вдыхаю не воздух, а раскаленный жар, который плавит меня изнутри. Тяжелые воспоминания камнем опустились на мои плечи, и я с трудом вынырнула из омута памяти своего прошлого.
Мужчины говорили о чем-то, и Артур внезапно стал оглядываться по сторонам. Он поднял глаза вверх, и мне показалось, что заметил меня, стоящую у окна. Я резко отпрянула в сторону. Мне стало страшно. Я понимала, почему они могли приехать.
Они приехали по мою душу. Это не могло быть совпадением. Я знала это. Я чувствовала это. Ощущала кожей. Нужно срочно бежать. Пока они не вломились в квартиру. Нужно спрятаться. Затаиться.
Я впала в какой-то ступор.
– Он тебя не заметил, – раздался спокойный голос Китаны, о котором я забыла. И я вздрогнула.
– Точно? – спросила я, не слыша собственный голос. В моей голове один за другим появлялись варианты развития событий.
– Точно. Просто разглядывает окна. Как будто кого-то ищет. Что ты сделала? – внезапно спросила она.
– Ничего.
Китана отошла от окна и внимательно посмотрела на меня.
– Брось, Алина. Ты явно что-то сделала. Иначе бы твоя красивая мордочка не была бы сейчас белой от страха. Говори правду.
– Не хочу. Какая тебе разница.
Мне хотелось считать себя сильной, но все, что было связано с Альшевским, пугало меня. В эти секунды я понимала, насколько слаба. Что пять лет назад, что сейчас. А ведь я думала, что все позади... Почему он ищет меня? Узнал?..
– Я не судья, чтобы тебя судить, – нахмурилась она. – И я спрашиваю не из праздного любопытства, а чтобы понять, что делать. Гайс не выглядят дружелюбными. Нам следует вызывать копов?
– Ты что, нет, – испугалась я, постепенно приходя в себя.
– Что ты им сделала? Алина, отвечай, у нас может быть мало времени, – нахмурилась Китана. – Взяла их деньги?
– Я не воровка, – оскорбилась я.
– Тогда что?
Я молчала.
Она снова выглянула в окно, а потом подошла ко мне, взяла меня за предплечья и встряхнула.
– Аля, приди в себя, – довольно жестко сказала девушка.
– Это люди человека из моего прошлого. Он... Он ищет меня. Но мне нельзя к нему. Он ненормальный.
– Твой бывший? – сделала свои невероятные выводы Китана. – Ты сбежала от него?
Я ничего не говорила – просто смотрела на него и молчала. И он принял это за «да».
– Значит, сбежала. Он обижал тебя? Бил? Издевался?
В который уже раз память услужливо подсунула мне сцену с лоджии. Беспомощность, страх, стыд... Все эти чувства остались со мной.
Не в силах сдержать эмоции, я отвела глаза, чувствуя, как в них собираются слезы. Но я точно не буду плакать. Точно! И я сжала кулаки.
Китана снова решила, что ее слова верны и вздохнула. А после обняла меня.
– Не бойся, малая, – прошептала она, успокаивающе гладя меня по спине. – Я же с тобой. Сейчас ты не одна, и они ничего не смогут сделать тебе. Поняла?
Тепло её рук согревало не тело, а душу. Мне вдруг стало спокойнее, и я на мгновение почувствовала себя защищенной. Словно находилась за высокой каменной стеной, сквозь которую никто не сможет пробиться.
Это мгновение изменило все. И я решилась на то, о чем даже думать не хотела еще десять минут назад.
Оно изменило мою жизнь.
Разделило на до и после.
На только с тобой и без тебя.
Китана отпустила меня и взяла за руку.
– Мы вызовем копов. Окей? – спросила он аучастливо. – Если другие узнают о том, что твой бывший обижал тебя, в этом не будет ничего постыдного. Я помогу тебе.
– Я согласна, – тихо сказала я.
– На что? – удивленно спросила музыкантка.
– Быть твоей девушкой. Только увези меня отсюда. Я очень тебя прошу, – моя голос перешел в шепот.
Какое-то время она думала. Прикусил губу, нахмурилась и смотрела мне в лицо, пытаясь понять, что делать.
– Скажи мне три аргумента, чтобы я сделала это. Весомых.
Я потерла лицо ладонью, собираясь с мыслями. Страх все еще управлял мною, но я должна была быть рациональной.
– Мне нужно спрятаться от него. Уехать. Желательно из города. И мне нужны деньги. Чтобы жить дальше. Чтобы прятаться дальше.
– Третий аргумент? – Голос Китаны стал взрослым. И куда пропало былое ребячество? Почему она больше не улыбается и не смеется?
Наши глаза встретились. Я понимала, что третий аргумент должен стать решающим.
– Мне... Мне нужно все поменять, – ответила я. – Я уехала сюда из-за того человека. И давно здесь живу. Мне кажется, я застряла – не в городе, а в своих страхах. Я хочу измениться. Хочу вырваться отсюда. Делать то, о чем мечтала. Может быть, это мой шанс?
Дышать вдруг стало легче – легкие больше не горели. Я действительно была искренней.
Какое-то время она молчала. Видимо, обдумывала мои слова.
А потом кивнула.
– Окей. Я согласна. Ты будешь играть роль моей девушки. Но мы подпишем договор.
– Договор? – охнула я.
– Да. Мой друг так делал, – неопределенно ответила Виолетта. Я решила, что его друг – человек не самый адекватный. Ведь и правда говорят – скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
– Глупости какие...
– Без договора не согласна.
– Ладно-ладно, плевать! – махнула я рукой в спешке. – Пусть будет договор.
Главным для меня было сейчас сбежать. Я знала, что рано или поздно они поймут, в какой я квартире, раз уж нашли дом.
Китана подошла к окну. Я тоже аккуратно выглянула из-за шторки. Во дворе остался только Артур – стоял с самодовольным видом около «Джипа» и смотрел по сторонам, одновременно разговаривая с кем-то по телефону. Остальные, видимо, пошли искать меня.
От этой мысли внутри меня снова все похолодело.
– Итак, что у нас в анамнезе? – сама у себя спросила Китана. – Журналисты и бандиты. Одни охотятся за тобой, другие – за мной. Значит, нам нужно скрыть свою личность. Нужна маскировка.
– Где мы ее возьмем? – горько усмехнулась я. – Вызовем курьера и заберем его униформу?
– Как вариант, – рассмеялась она. – Но у нас нет на это времени. Нужно воспользоваться тем, что есть.
– У нас ничего нет, – мрачно ответила я, чувствуя, как холод все ближе подступается к горлу. – Мы в квартире пожилой женщины, которая не ходит по карнавалам. У нее нет костюмов и масок.
– В точку, детка, – щелкнула пальцами засиявшая как пятак Китана. – Мы в квартире пожилой женщины. Ну, я бы не назвала ее женщиной – скорее, монстром с клюкой. Я реально ее боюсь. Но у нее есть то, что нам нужно. Одежда. Короче, Алина, мы станем бабками.
– Ты в своем уме? – сердито посмотрела я на неё.
– Разумеется, – величественно глянула на меня музыкантка. – У нас нет другого пути, кроме как позаимствовать у твоей Глафиры одежду.
– Не буду я у нее ничего красть! – рассердилась я. – С ума сошла?
– А мы и не будем красть, – улыбнулась девушка. – Я оставлю ей деньги. А взамен мы возьмем что-нибудь старое и ненужное. Мне вообще все равно. Я могу ничего не делать, а просто сбежать от папарацци, а со своими бандитос разбирайся сама.
Я не хотела переодеваться в старушку. Более того, я не хотела трогать вещи Глафиры. Но у меня не было другого выбора. Поэтому во мне включилась та самая Алина, которая знала, как разрешить даже самые сложные ситуации во время проведения концертов.
Я собралась, побежала в зал и подошла к старому шкафу, в котором хозяйка хранила старую ненужную одежду, которую не носила, но выкидывать не хотела.
Едва я распахнула створки шкафа, как в нос нам удалил запах нафталина, и Китана расчихалась.
– Ты не благословила меня, – гундосо сообщила она мне, пока я торопливо вытаскивала одежду, от всей души надеясь, что Глафира вернется домой прямо сейчас. Иначе нам обоим крышка. Нужно торопиться.
– Что я не сделала? – изумленно переспросила я.
– А, здесь же говорят иначе, – досадливо поморщилась Китана. – Не сказала мне: «Будь здорова».
– Как корова, – хмыкнула я, доставая старые платья. Мне досталось синее, в белый горох, а Виолетту – белое, в маковый цветочек.
– Мда, вкус у бабки отменный, – вздохнула музыкантка и получила серую кофту на пуговицах и платок с узорами. Одеваться она, разумеется, не захотела – мол, не в её это стиле, надо найти что-то другое, но я молча дала ей подзатыльник уже во второй раз и безапелляционно велела:
– Быстро одевайся. Не беси меня.
– Люблю властных девушек, – тронула ее губы странная улыбка. – Бриджи-то снимать?
– А как ты думаешь? – нахмурилась я. – Живо снимай. У нас нет времени.
– Так мне еще ни одна девушка не говорила, – снова стала веселиться Китана. – А можно я не буду их снимать? Платье-то длинное, до пола.
– Ладно, можно, – разрешила ему я.
– Спасибо, о, великая! – красиво пропела она, но слушать ее бредни дальше я не стала – ушла в свою комнату. Сначала я собрала вещи – не все, конечно. Напихала в сумку все самое необходимое, потом взяла рюкзак, который планировала отдать Китане, и кое-что сунула туда. Зачем-то схватила с вешалки свое единственное нарядное платье, которое покупала еще на выпускной. А еще взяла лису и сову. И, конечно же, ноутбук. Остальное оставлять было ужасно жалко, но что я могла поделать?
Я быстро написала записку Глафире Фроловне, в которой извинялась за все и просила не выкидывать вещи, обещая, что вернусь за ними. И стала одеваться. Я натянула на себя сразу несколько футболок, джинсовку, сарафан и кардиган, чтобы казаться крупнее. Надела несколько колготок и лосины. Затем облачилась в платье Глафиры и ее широкую кофту. Последний штрих – платок на голову, который я аккуратно завязала под подбородком. Жарко было ужасно, но я старалась не обращать на это внимания.
Схватив косметичку, рюкзак и сумку, я в последний раз с тоской оглядела комнату, к которой уже привыкла. Было безумно грустно убегать вот так, впопыхах, еще и своровав вещи хозяйки, пусть и ненужные. От окна мой взгляд переместился на стол – там лежали записка и деньги, которые я должна была заплатить в этом месяце.
– До свидания, Глафира Фроловна, – прошептала я. – У вас были самые вкусные пирожки в мире.
Я вернулась в зал, где Китана уже тоже успела переодеться. На бабушку она походила меньше всего на свете – казался каким-то огородным чучелом с банданой на темных волосах, от которой несло нафталином.
Увидев меня, она захохотала. Да так громко и задорно, что я рассердилась. Какого черта она веселится? Мы в опасности. Мы реально в опасности. А он думает, что это просто шуточки.
– Что это за куколка? Что за сладкая девочка? – сквозь смех спрашивала Китана, веселясь и рассматривая меня, как экспонат в музее смеха.
Я окинула её злобным взглядом и осторожно посмотрела в окно. «Джип» все еще находился во дворе, а Артур стоял рядом и разговаривал уже не по телефону, а с лысым, который вернулся к машине.
Страх снова заполнил меня, но я постаралась взять себя в руки. Я сбегу. Они не найдут меня. Все получится!
– Слушай, а почему у тебя везде стало больше, кроме груди? – поинтересовалась Китана.
– Не переживай, моя милая, грудь появится у тебя. Так, снимай кофту, – велела ей я беспрекословным тоном.
– То штаны, то кофту... – завздыхала она, но послушалась. Когда я вытащила лифчик и гольфы, ржать она перестала.
– Не поняла. Это еще зачем? – подозрительно спросила Китана, видя, как я привязываю гольфы к задним сторонкам пояса лифчика.
– Иначе на тебя не налезет, – отмахнулась я. – Подними руки, пожалуйста.
– Господи Иисусе. С ума сойти. А можно без этого ужаса?
– Нельзя. Ты меня вообще слышишь? Руки подними!
Вздохнув, музыкантка все же подчинилась. Я надела на неё эту мудреную конструкцию и стала завязывать на спине гольфы – хоть и не сразу, но получилось. А в чашечки напихала носков. Получилось хоть и кривое, но подобие груди. Под застегнутой кофтой она смотрелась замечательно.
Я перевязала ей платок, спрятав волосы, и задумчиво оглядела – как чучело Китана выглядеть перестала, но и на полноценную бабушку все еще не тянула. Еще бы, такая каланча.
– Будешь ходить, согнувшись, – сказала я, вытирая со лба пот – во всей этой одежде было безумно жарко. – С палочкой.
– А палочку где возьмешь?
– У Глафиры сломанная есть.
Минута – и у нее в руках появилась палочка, у которой не так давно отвалилась ручка, а поэтому для хозяйки она стала непригодной. Глафира хотела выбросить ее, но врожденная экономность не позволила. Мол, вдруг ее еще можно будет сделать?
Китана взяла палочку, повертела ее и стала репетировать. Сгорбившись в три погибели, она ходила с ней по залу, делая это так потешно, что у меня на лице невольно появилась улыбка. Однако эту улыбку смыло волной раздражения, когда я вновь посмотрела в окно. «Джип» не уезжал.
– Ты можешь хоть что-то делать нормально? – не выдержала я. – Ты не похожа на бабку, ты похожана шута!
– Я стараюсь! Откуда мне знать, как ходят бабки? – рассердилась она. Я выдохнула – сейчас нам нельзя ругаться.
– Просто иди медленно, – примирительно сказала я. – Не таким широким шагом. Бабушки ходят неспешно, опираясь на палочку, а не размахивая ею. И опусти голову. Вот так. А теперь пройдись от двери до окна.
У неё более-менее началось получаться.
– А на ноги что надеть? – вздохнула она. – Мои кроссовочки?
– Они уже не твои, – ответила я. Чуть подумав, я унеслась в прихожую и отыскала в глубинах другого шкафа старые-престарые домашние тапочки, разношенные настолько, что в них влезла даже нога Виолетты. Ну, почти влезла, подумаешь, пятки свисали. Сама я решила надеть кеды.
Последнее, что нам оставалось – это нанести грим. Хотя бы ее подобие, чтобы наши лица не так сильно бросались в глаза.
– Может, без него? – вздохнула девушка.
– Нет, – покачала я головой, рассыпая всю косметику на диване.
– А ты вообще умеешь гримировать?
– Немного. Я же работала с артистами. Чему только не научилась...
Я открыла видео на Ютубе, в котором показывали, как можно сделать старческий грим подручными средствами за несколько минут, и стала экспериментировать на Китане. Бабушка из не получилась так себе, но я решила, что и так сойдет. Если повезет, люди Альшевского не станут подходить к нам близко и разглядывать наши лица.
– А если не повезет? – спросила меня Китана неожиданно серьезно.
– Тогда не знаю, – растерянно ответила я, работая уже над своим лицом.
– Если не повезет, у нас будет план Б, – решила она.
– И что это за план?
– Бежать. Мы бежим к моей машине в соседнем дворе и уезжаем. Надеюсь, ты быстро бегаешь? За сколько стометровку пробегаешь?
– Прости, не измеряла, – нахмурилась я, делая морщины. Ну ладно, пытаясь делать.
– За что мне все это? – посетовала Китана, глядя в потолок. – Еще и на себе ее придется тащить.
– А ты, можно подумать, бегаешь, как гепард, – фыркнула я.
– Практически. Мне нужно поддерживать в норме дыхалку, – с готовностью подтвердила Китана. Он да так и не воспринимала происходящее всерьез. Потому что не знала, кто такой Альберт Альшевский. И не знала мою тайну.
Спустя пару минут мы вышли из квартиры Глафиры. Я не взяла с собой ключи – оставила их в комнате, и просто закрыла дверь, повернув снаружи ручку. Щелкнул замок. Больше в эту квартиру попасть я не смогу. Путь к отступлению отрезан.
Мы решили не ехать в лифте – спускались пешком, на чем настояла Китана. И, надо сказать, она был права. Когда мы оказались между первым и вторым этажами, в подъезд ворвались трое мужчин. У меня даже дыхание перехватило от страха.
– Ты пешком, мы на лифте, – коротко приказал смутно знакомый голос, принадлежащий лысому. – Без шума. Замок сам вскрою.
Створки лифта распахнулись, двое сели в него и уехали, а третий понесся по лестнице, прямо навстречу нам. Не знаю, что спасло нас – полутьма или маскарад. Мужик пронесся мимо, даже не взглянув в нашу сторону, зато слегка задела Китана плечом.
– Куда прешь? Не видишь, бабушки идут! – внезапно заголосила она старушечьим голосом, чем-то напоминающий голос Бабы-Яги из старых детских мультиков. – Наркоманка поханая!
Так и сказала, «поханая». Я оторопела.
– Простите, бабуля, – прокричал мужик, не останавливаясь. – Я не нарочно!
– Если бы нарочно, я бы тебя клюкой отходила! – продребезжала Китана, улыбнулась мне и прошептала: – Всю жизнь хотела так сделать.
Я только сейчас смогла выдохнуть. Неужели нас пронесло? Неужели маскировка действительно сработала?..
Мы спустились вниз и вышли на улицу, держась под руки, как две подружки. Я дрожала, как осиновый листок, боясь, что сейчас меня поймают. А вот Китана посетила муза, и старушку она начала играть одухотворенно. Засеменила вперед, опираясь на палочку и таща меня за собой. И стала разговаривать сама с собой.
– Понаставили машин. Не пройти, не проехать. Вот в наши годы такого безобразия не было, – снова задребезжала она. – Честные люди на метро катались да на автобусах. А сейчас накупили себе драндулетов. Куда ставить, не знают.
От ее слов мне стало смешно, и страх начал потихоньку отступать. Мы неумолимо приближались к «Джипу». Однако Артур даже не взглянул в нашу сторону – в это время он смотрел на окна квартиры Глафиры, да так внимательно, что у меня сердце забилось где-то в пятках. А когда у него вдруг зазвонил телефон, я едва не подпрыгнула на метр. Поняв, что я испугалась и могу себя выдать, Китана сильнее стиснула мой локоть.
– Спокойнее, – прошептала она.
Артур ответил на звонок, все так же не глядя в нашу сторону. И я слышала, что он говорит:
– Да, Альберт, порядок. Нашли твою красавицу. Не сразу, конечно. Аборигенов пришлось опрашивать. Снимает комнату у какой-то бабки. Парни ее сейчас приведут. Отбой.
Мы спокойно прошли мимо него. И я думала, что самое сложное позади – и людей Альберта, и журналистов, которые, предположительно, находились в одной из припаркованных во дворе машин, мы смогли миновать незаметно. Но не тут-то было. Нам испортили всю малину. Да так неожиданно, что мы встали, как вкопанные.
Прямо перед нами неожиданно выросла Глафира Фроловна собственной неповторимой и крайне рассерженной персоной.
– Воровки! – заорала она на всю улицу. – Это же мои платья! Мои кофты! Платки мои! Да где ж вы их, окаянные взяли?! В квартиру мою залезли?!
Если до этого на нас, скромных старушек с опущенными вниз головами, никто не смотрел, то после ее громовых воплей на нас уставились все, кто был во дворе. И играющие в песочнице дети, и их мамы на лавочках, и подростки в беседке. И, разумеется, Артур. В нашу сторону уставились все.
– А ну говорите, как в квартиру мою забрались, сколопендры! – громовой голос Глафиры набирал обороты. – Кто вам дверь открыл? Алинка? Или сами залезли?
Тут она вгляделась в мое лицо, узнала меня и стала вопить еще громче.
– Алинка! Это ты, что ли?! Да я тебя за внука председателя сватать собралась! А ты вон что удумала! Вещи мои взяла! Напялила! Еще и мужика какого-то привела... Или это не мужик?! Девка, что ли?!
– Глафира Фроловна, я не специально, – взмолилась я. – Понимаете, я...
Вместо ответа она метнула в меня свою палку, и я чудом увернулась.
– План Б, – шепнула мне Китана и схватила за руку. Мы пробежали мимо ревущей как медведь Фроловны и помчались вдоль дома.
– Держите воровок! – завопила она, подобрала палку и снова метко кинула ее нам в след, попав Китане по спине. – Вещи мои украли! Караул! Разбой! Милиция!
– Это она! – раздался громкий мужской голос. – Артур, не упусти!
Я оглянулась на бегу – кричал лысый мужик, стоя на балконе у Фроловны. Артур вытаращил глаза, не понимая, что происходит, а потом резво погнался за нами.
Кроме того, из какой-то незаметной машины выскочили двое мужчин – тех самых папарацци, которых вчера отходила Глафира. Они почему-то тоже побежали в нашу сторону. То ли решили, что происходит что-то интересное, то ли признали Китану.
Единственной, кто нас не преследовал, была Глафира – увидев на балконе какого-то незнакомого мужика, она едва осела на землю, но проворно достала из кармана кнопочный телефон и стала вызывать полицию.
Перед тем как завернуть за дом, я снова оглянулась. На балконе Глафиры Фроловны никого больше не было, а сама она спешила к подъезду, воинственно размахивая палочкой и разговаривая с оператором. По ее словам, в квартиру забралась целая банда бандитов. На помощь ей спешили лучшая подруга Семеновна и еще несколько бабушек, которые ухаживали за растениями во дворе. У одной из них была металлическая лейка, у другой – лопата, а у третьей – шланг с водой. Людей Альшевского, которые вот-вот должны были выскочить из подъезда, явно ждал неприятный сюрприз.
Мы с Китаной, задыхаясь, но, не сбавляя бешеного темпа, помчались по другому двору к месту, где она оставила машину. Артур и двое папарацци гнались за нами, что-то выкрикивая. Правда, последние двое быстро отстали – увидели вдруг двух: моего соседа Лешу и Антона – девушку той самой Кати, к которой когда-то приезжал Кезон.
– Это же Кей! – бодро проорал один из журналистов и бросился к нему. – Кей, это ваш друг?
– Какие между вами отношения? Может быть, это ваш парень?
– Почему вы молчите о своей личной жизни?
Их стали фотографировать. Вид у Леши при этом был ошарашенный, и лицо Антона стало таким, словно он увидел не журналистов, а две разговаривающие навозные кучи, которые решили с ним пообщаться.
– Прости меня, чувак, я не специально! – бодро прокричала Антону Китана, и тот, поняв, кто скрывается под личиной пробегающей бабушки, скривился от отвращения.
Мы снова завернули за угол и побежали дальше – у меня не хватало дыхания и кололо в правом боку, но я упорно продолжала работать руками и ногами, боясь, что Артур догонит нас, и все будет кончено. Но Артур никогда не был спортивным – он начал отставать. Разумеется, если бы на его месте был кто-то из остальных людей Альшевского, нас бы догнали. Но у Артура этого не получилось.
Мы подбежали к какой-то машине, и я сама не помню, как оказалась внутри на переднем сидении, рядом с Китаной. Лысый и его парни появились из-за угла в тот момент, когда Китана завела машину и рванула вперед.
Нам удалось сбежать.
__________________________________
всем приятного чтения! буду рада звездочкам