14 глава
Июль
Я возвращалась домой измотанная, но довольная. Во-первых, сегодня я получила первую зарплату на новом рабочем месте, во-вторых, завтра у меня был выходной, а в-третьих, я несла в пакете малиновый пломбир, на который пускала слюнки всю неделю. Сейчас приду в свою комнату, устроюсь с удобством на диванчике, вытяну ножки и включу сериал – у одного из турецких летников, за которым я следила, как раз вышла новая серия. А потом буду спать до полудня, и даже грохот кастрюль Глафиры Фроловны, которую я про себя звала просто Фроловной, меня не разбудит.
После концерта «Красных Лордов» прошло больше месяца, и все постепенно налаживалось. Я поселилась в квартире Фроловны, быстренько перевезя все свои вещи, нашла новую работу в магазине модной одежды да еще и классную подработку отхватила – нужно было мыть полы пару раз в неделю в одном офисе неподалеку от дома, а сумма выходила приличной. В общем, все шло хорошо. Хотя, если честно, я скучала – по прежней работе, по постоянному движу, по старому коллективу. По Вадиму. Я так и не встретилась с ним – знала, что он не хочет видеть меня. И чувство вины перед ним угнетало, и ночами, чтобы заснуть без мыслей обо всем том, что произошло, я включала видео на Ютубе. Бездумно слушала их и провалилась в сон.
Странно – порою бывает так, ты совершенно ничего не делал, но все вокруг так уверены в твоей вине, что ты и сам начинаешь в это верить. Я ловила себя на мысли, что начинала верить тоже.
Однажды в приложении Ютуба каким-то случайным образом открылось видео с живого концерта «Лордов», и я, почти заснувшая, подскочила на месте. Голос Китаны, ее вид, ее движения – все это было мне глубоко неприятно. Я очень хотела, чтобы она куда-нибудь провалилась – например, в яму с пауками, такими же, как и она сама. Но вопреки моим надеждам она продолжала радоваться жизни. Если честно, иногда следила за ее инстаграмом – она выкладывала смешные сторис, где корчила рожи, или сидела с бутылкой пива в руке и философствовал о жизни, или выступала на очередном концерте. И чем больше я следила за ней, тем больше мне казалось, что тогда, в этом городе, на всех этих дурацких встречах был не она, а кто-то другой. Ну не может человек такого уровня быть отморозком!
Нет, может. Это точно была она. Китана. Лика. Виолетта. Высокомерная клоунша. Шут без головы.
Я знала, что мы больше никогда не встретимся, но ненависть свою унять не могла. Я действительно ненавидела ее. Всем сердцем. С такой яростью, что она пугала меня саму. И если бы кто-нибудь сказал мне, что я влюблюсь в Китану, я бы рассмеялась ему в лицо. От души!
Катю и ее девушку я тоже больше не видела. И слава богу. Позориться перед ними вновь не хотелось.
Махая пакетом, я зашла в подъезд, предвкушая прекрасный вечер, и вместе со мной внутрь заскочил сосед с модной стрижкой. Его звали Леша, и он жил то ли на десятом, то ли на двенадцатом этаже. Кажется, Леша был дизайнером, и сначала я почему-то думала, что он гей, однако несколько раз видела его с женщинами, причем каждый раз – с разными. И поняла, что он тот еще бабник. А еще сатанист. Из той самой квартиры, где, по словам Фроловны, живут сатанисты. В ее понимании, разумеется. На самом деле там жили знаменитый художник и его семья. А Леша был его братом.
– Привет, соседка, – улыбнулся мне Леша, вызывая лифт. Одет он, как всегда, был с иголочки.
– Привет, сосед, – отозвалась я. – Как дела?
– Неплохо. Долгожданная пятница. Что может быть лучше?
– Пойдешь тусить в клуб? – спросила я с любопытством.
– Хотелось бы мне, – вздохнул Леша. – Но придется готовить этой чертовой семейке. Они же без меня пропадут. Сама понимаешь, творческие люди все немного не в себе. – В доказательство своих слов он покрутил пальцем у виска.
Я рассмеялась.
– Может быть, завтра сходим куда-нибудь? – спросил Леша, как обычно. – В театр, в кино, в ресторан?
– Нет, спасибо, – отказалась я.
– Ты все время отказываешься, – с укоризной заметил он, по-джентельменски пропуская меня в лифт первой.
– А ты все время приглашаешь.
– Из спортивного интереса. Мне редко женщины отказывают.
– Приятно быть особенной, – хмыкнула я.
– Ты и без этого особенная. Смотрю я на твои волосы и... – Леша мечтательно вздохнул.
– И отрезать хочешь? – завела я за ухо темную прядь.
– И думаю, какой цвет красивый. И фигурка у тебя ничего. Сантиметров на десять стать выше – и готовая модель.
– Прости, я уже лет десять как не расту, – рассмеялась я.
– Ничего страшного! Ты мне и такой сойдешь!
– В смысле?
– Показ у меня будет через несколько месяцев. Я одно свое платье на тебе так и вижу. Будешь моделью? – ошарашил меня сосед.
– Буду, – растерялась я.
Створки лифта распахнулись. Мне нужно было выйти.
– Ну и отлично! – воссиял Леша. – И не смей отказываться! Позднее все обговорим!
Я помахала ему и двинулась к квартире Фроловны, гремя ключами, как Кентервильское привидение цепями. Бабули дома не было – видимо, пошла в гости к Семеновне, своей лучше подружке, с которой они с удивительным для их возраста сарказмом перемывали косточки всем в округе. Жить с Фроловной оказалось сложно, но можно. Бабкой она была боевой и настырной, лезла во все на свете, и не удивлюсь, если знала, какого цвета у меня трусы. Ей нужно было контролировать все в округе – раньше она была какой-то крупной начальницей в общепите. И люди, которые попали в список ее недругов, переживали массированные информационные атаки. А иногда и физические. Но при этом ее легко можно было расположить к себе – надо было слушать ее, качать головой и поддакивать, что у меня отлично получалось.
Как-то я слушала ее рассказы про трудовые советские будни часа два, после чего Фроловна, решив, что я отличная слушательница, собственноручно приготовила мне пирожки и борщ. А готовила она шикарно.
В общем, язык с хозяйкой квартиры был найден. И съезжать я пока не планировала.
Наскоро поужинав, я приняла освежающий душ, вымыла голову и улеглась в кровать со своим малиновым пломбиром в тарелке. Я только-только раскрошила на мороженое печенье и включила сериал, как в дверь позвонили. Громко и требовательно. Несколько раз подряд.
Это точно была не Фроловна – она всегда железно имела при себе ключи. И я, поставив серию на паузу, пошла смотреть, кого там принесла нелегкая.
– Кто там? – спросила я, заглядывая в глазок. И вместо человека увидела охапку розовых пионов.
– Доставка цветов, – раздался сиплый бас. Такой бывает у тех, кто не просто много курит, дымит как паровоз.
– Я ничего не заказывала, – растерялась я.
– Это подарок.
– От кого?..
– Не знаю. Отправитель пожелал остаться неизвестным.
Я рискнула открыть дверь – передо мной стоял некто, лицо которого было закрыто огромным букетом. В корзине в его руках, наверное, было пионов пятьдесят, если не больше!
– Это мне? – удивленно спросила я, гадая, от кого. Сердце вдруг радостно екнуло – а вдруг от Вадима?.. Вдруг он узнал правду?.. Но в это же мгновение моя вера в лучшее пошатнулась и была погребена под удивлением и яростью в одном флаконе.
Мужчина опустил корзину на пол и ослепительно улыбнулся. Я едва не упала в обморок – передо мной стояла не кто иная, как Китана. Растрепанна, одетая в простые джинсовые бриджи и белую футболку. На голове ее были солнцезащитные очки. Выглядел она как обычная девушка. Таких миллионы.
Лика, Виолетта или как её там. В общем, эта придурошная, которая мне все испортила. Я так обалдела, что первые секунды даже сказать ничего не могла. Смотрела на неё большими глазами и не понимала, что происходит.
– Т-ты? Что ты тут делаешь? – выдавила я, наконец.
– Алин, я тут подумал... Ты не хотела бы быть моей девушкой? – спросила Китана, глядя прямо в мои глаза и словно гипнотизируя меня. Голос ее был полон нежности, от которой все зачесалось, как от грецких орехов, на которые у меня была аллергия.
– Быть твоей чем? – переспросила я в шоке. Что происходит, я не понимала.
– Не чем, а кем, – поправила меня Китана. – Моей девушкой.
– Че-го?
– Девушкой. Подружкой. Любимой. Гёрлфренд, – стала объяснять она.
– А чего сразу не женой? – нервно хохотнула я. Ее взгляд стал укоризненным.
– Прежде, чем закрепить отношения, надо начать встречаться, Алиночка.
Я хотела сказать, что в гробу видала её «Алиночку», но не успела.
Китана шагнула ко мне и обняла. Крепко-крепко. Так, как обнимают любимых, которых долго не видели и по которым скучают.
– Обалдела? – тихо спросила я, чувствуя знакомый аромат морских духов.
– Нет, не обалдела. Я очень скучала, – тихо сказала Китана и положила голову мне на плечо. – Я должна была приехать, маленькая моя. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Я не смогла забыть тебя. Понимаешь?
В кольце ее сильных рук мое тело не расслабилось – напротив, напряглось до предела, и я вырвалась из объятий Китаны, еще и в грудь с силой толкнула – да так, что она споткнулась об корзину и чуть не полетела на пол, но все же сумел удержаться на ногах. Маска искренности и нежности тотчас слетела с него.
– Офигела? – злобно спросила она. – Думай, что делаешь, родная.
Ох, опять эта мерзкая «родная»! Да еще и произнесенная ее голосом и с ее интонациями! Меня передернуло.
– Какого фига тебе надо, ты, придурошная? – уперла я руки в боки.
– У тебя память, как у рыбки. Я же сказала – приехав к тебе. Хочу, чтобы ты была моей подружкой.
– А больше ты ничего не хочешь? – воскликнула я возмущенно. – Может быть, мне на Луну для тебя слетать?
– Не нужно. Стать моей девушкой проще и выгоднее, – отмахнулась Китана.
– Ах, что ты говоришь! Проще ей! А мне проще послать тебя на три буквы. С какого перепугу ты вообще захотела, чтобы я стала твоей девушкой? – с отвращением в голосе спросила я.
– Влюбилась, – мерзко ухмыльнулась она. – Думаю о тебе каждый день.
– Надеюсь, не в туалете.
– В туалете я думаю о вечном. Вот, возьми цветы. Вернее, давай я занесу их тебе в квартиру, и мы все обсудим, – решила Китана, подхватив свою огромную корзину, но я не собиралась пускать ее внутрь.
– Стоять. Мне не нужны твои цветы. И сама ты тоже не нужна. До свидания.
– А моя любовь? Как же она? – трагическим голосом спросила Китана.
– Шут, – сердито бросила я и закрыла дверь прямо перед её носом. Она тотчас начала колотить в нее.
– Открой! Алина! Немедленно открой! Я к тебе с открытым сердцем и распахнутыми штанами... То есть, черт, объятиями! – выдала Китана. – Но штаны я тоже могу снять, если захочешь! Давай поговорим!
Я стояла за дверью, чувствуя, как часто колотится сердце, и не отвечала. Что за очередной спектакль она затеяла? В ее искренность я не верила ни секунды.
– Мелкая, хватит дуться! – выкрикнула девушка. – Кто старое помянет, того самого помянут! Давай все начнем сначала!
– Проваливай! – заорала я в ответ, не выдержав.
– Алин, открой! Я заплачу тебе! Давай поговорим!
Я почему-то вспомнила, как она смотрела на Катю тогда, и подумала с горечью – жаль, что на меня так никто не смотрел.
– Реально заплачу! Алина! – не успокаивалась Китана и для убедительности постучала кулаком в дверь. Она говорила что-то еще, но я не открывала ему. Стояла в узкой прихожей и слушала ее голос, надеясь, что он уйдет как можно скорее.
Ушла Китана лишь спустя несколько минут. Но быстро вернулась – стоило мне снова включить серию. Она снова начала звонить, как ненормальная, и едва я только подошла к двери, часто и сбивчиво заговорил:
– Алина, мне нужна твоя помощь. Внизу журналисты. Выследили, сволочи. Спрячь меня, прошу. Иначе у меня будут проблемы.
– Твои проблемы, мисс суперзвезда. Не собираюсь я тебя прятать, – ответила я громко.
Мои слова Китану не впечатлили – она продолжала ломиться ко мне домой, как ненормальная. А я стояла за дверью, смотрела в глазок и злилась. Заплатить она мне собралась. Раз ты такая богатая, подруга, заплати и журналистам. Если они вообще существуют.
– Слушай, Алина, если меня сейчас найдут папарацци, мне конец, – прижавшись лбом к двери, сообщила Китана убитым голосом. – Ну же, открой! Мне нужна твоя помощь!
Я четко и громко сообщила, куда ему следует пойти. Пусть это будет моей местью – за все те унижения, которые я из-за него испытала.
– Алина! – забарабанила она кулаком по двери. – Я должна рассказать тебе кое-что. Я знаю правду. Знаю, что ты не виновата. Знаю...
Я так резко распахнула дверь, что едва не приложила её по лицу – Китана успела вовремя отпрянуть.
– Что ты сказал? – прищурилась я. Это было так неожиданно, что я не верила ему.
– Я знаю правду, – повторила она, и я едва не взорвалась.
– Ты, разговаривающая задница! Значит, все это время ты знала, что я не виновата! – выкрикнула я в гневе. – Знала и издевалась надо мной!
– Да нет же, нет! Я узнал об этом буквально на днях, клянусь, – скороговоркой ответила музыкантка и нервно глянула на лестничный пролет – судя по топоту, кто-то громко поднимался по ней. – И решила извиниться.
Мне реально очень жаль.
Меня словно током ударило. Извиниться? Жаль? Да что происходит?
– Если тебе жаль, скажи обо всем Вадиму! – потребовала я.
– Скажу ему все, что захочешь! Могу даже в любви признаться! Только пусти меня к себе! – почти взмолилась она.
Топот усилился, и я смилостивилась.
– Заходи, – посторонилась я, и Китана, подхватив корзину, буквально влетела в квартиру. Я тотчас захлопнула дверь и приникла к глазку. Спустя секунд двадцать на площадке появились два мужика, которые сразу мне не понравились. Они пронеслись мимо. Видимо, и правда, журналисты...
– Эй, ты... – Я осеклась. Китаны рядом со мной не было – только корзина стояла. А сама она прошествовала в гостиную и зачарованно разглядывала интерьер Глафиры Фроловны: ковры на стене и полу, массивную мягкую мебель, аккуратно связанные ажурные салфетки на столике и чешскую стенку, которая в СССР считалась предметом роскоши. На ее полках стояли старые книги, а за стеклом хранился сверкающий хрусталь, который Фроловна любовно перемывала каждую неделю. Также там стояла и большая старая фотография моей хозяйки – там ей было лет двадцать пять, выглядела она сдобно, симпатично и задорно, несмотря на платок, повязанный вокруг головы. Китана стояла ровно напротив этого фото и изучала его.
– Это твоя бабуля? Вы так похожи, – заявила она, и мне захотелось её треснуть.
– Ты ничего не забыл, а?
– Сказать «спасибо»? – озадачилась девушка.
– Ты обувь не сняла! – прошипела я, и она непонимающе на меня уставилась.
– Что? А, обувь! Я все время забываю, что тут надо разуваться.
– Ничего, я тебе напомню, – от души дала я ей звонкий подзатыльник, совершенно забыв, кто она такая. – Быстро сняла кроссовки!
Китана пожала плечами и снял их. И поставил рядом с любимым креслом Фроловны. У меня в глазах от ярости потемнело.
– Ты издеваешься, ненормальная? Их надо отнести в прихожую!
– Отнеси, – пожала она плечами и потянулась к статуэтке на одной из книжных полочек. Статуэтки животных Фроловна очень уважала.
Всего лишь одно слово, а у меня внутри произошел взрыв. Я чувствовала, как горячая кровь хлынула в щеки.
– Я, по-твоему, слуга? – прищурилась я. – Сама взяла и отнесла. Живо!
Но сделать этого Китана не успела. В дверь позвонили. И я со всех ног кинулась в прихожую.
– Кто? – громко спросила я, глядя в глазок. За дверью стояли те самые два мужика, которые пару минут назад пронеслись мимо.
– Извините, вы тут не видели молодую девушку? – спросил один из них.
– Наша подруга потерялась и квартиру найти не может, – подхватил второй.
– Никого не видела! – выкрикнула я и затаилась. Мужики походили по квартирам, но никто им не открыл, а если кто-то и разговаривал, то только через дверь, как я.
Приуныв, мужики встали рядом с лифтом, как раз напротив квартиры. Слышно их было отлично – спасибо старой двери Фроловны. Тут еще и глазок был замечательный! Когда на улице была плохая погода, Фроловна дежурила у него. Подглядывала за соседями. Ну и подслушивала, само собой.
– Ну и где она? – хмуро спросил один из мужиков, вытирая пот со лба, не зная, что я все слышу.
– Испарилась, – ответил второй.
– Я сам тебя сейчас испарю как воду. Ее тут нет!
– Но голоса с этого этажа раздавались! Или с нижнего...
– Так непонятно чьи голоса! Может быть, она вообще в другой дом забежала, ты же точно не видел! – повысил голос первый.
– Я видел, как она свернула в этот двор. А если она в чьей-то квартире? – оживился второй. – Может быть, у неё здесь баба живет!
– В своем уме? Баба Китаны? Зачем ей баба, которая живет в таком доме? Ты вообще видел тёлок «Лордов»? Там девки из «Плейбоя», зачем ей в эту страну ехать и в этот стремный город, чтобы себе кого-то найти? – в голосе первого мужика послышалась насмешка, и я нахмурилась. Лично мне казалось, что девушки у нас очень красивые.
– А зачем она сюда приехала? Расскажи, если такой умный! – потребовал его напарник.
– Я же тебе говорю – у неё русские корни, тупица. По моим данным, она уехала лет в восемнадцать, а до этого здесь жила. Может быть, как раз в этом доме. Или у неё тут родственники. Это просто сенсация, понимаешь? Сечешь, сколько бабла можно заработать на этой клоунше из «Лордов».
– И сколько проблем, – проворчал второй. – Ладно, идем вниз. Засаду устроим на улице.
– Идем. Чертова Китана, – некультурно сплюнул прямо на пол первый. И тут, как по заказу, появилась Фроловна – вышла из лифта, словно ангел возмездия.
– Ты чего это плюешься, дурачок? – ласково спросила она, держа палочку словно копье.
– Случайно вышло. Отойдите, бабушка, нам пройти надо, – буркнул мужик, не понимая, с кем связывается.
– Я тебе сейчас отойду, – заорала басом Фроловна, мгновенно придя в праведную ярость. – Я тебе сейчас так отойду, что на задницу свою тощую сесть не сможешь неделю, наркоман!
– Я не наркоман, – даже как-то растерялся мужик. Его коллега тоже растерялся – стоял и молчал. Такого напора от старушки в платке они не ожидали. А зря. Глафира Фроловна была грозой всего района.
– Мы тут моем-моем, чистим-чистим, а они приперлися и харкают! – выставив вперед палочку, надвигалась на него бабушка. – А ну-ка быстро вытер пол!
– Бабуля, вы с ума сошли? Чем я вытирать буду? – в панике спросил мужик, явно жалея, что плюнул.
– Чем харкал, тем и вытирай! Живо, говорю! – бас Фроловны начал наполняться новыми обертонами.
– Вы с ума сошли? Не буду я ничего вытирать! – рассердился мужик. – И вообще, нам пора. Сумасшедшая какая-то, – сказал он своему другу и тотчас получил палочкой по плечу. А потом еще и еще. Била Фроловна метко, как фехтовальщик.
– На тебе! Получай! Плевать он у меня под дверью вздумал! Наркоман проклятущий! Вот тебе, вот! Загадили весь подъезд! Да что там подъезд! Страну! Кровопийцы, черти паскудные! На! Вот так! – войдя в раж, орала Глафира Фроловна, отходя палочкой журналистов – второй мужик тоже отхватил порцию бабушкиной «любви», хоть и ничего не делал.
– Перестаньте! Вы с ума сошли?! Уберите свою палку! – завопил он.
– Я на вас в полицию заявлю! – пообещал первый.
– Что ты там заявишь, окаянный? Что тебя, взрослого мужичину, старуха избила? – довольно-таки ехидно спросила Фроловна, давая возможность передохнуть и себе, и журналистам.
Я не удержалась от улыбки. Несмотря на идиотизм всей этой ситуации, мне стало смешно.
– Отойдите от меня и не смейте трогать! – завопил журналист.
– Убирай и не трону! Умеешь плеваться, умей и убираться! – мастерски перефразировала известную пословицу бабушка, вновь пуская в ход палочку. Разумеется, убирать за собой мужики не стали – они позорно сбежали вниз по лестнице. Фроловна было погналась за ними, однако сумела преодолеть лишь несколько ступеней. Потом о себе дал знать радикулит и она, охнув, остановилась и стала орать, грозя при этом кулаком. В ее речи я расслышала «спуску не было», «в наше время» и «Сталин», а также пару матерных выражений.
Впрочем, слушать мне ее было некогда. Я поняла, что сейчас хозяйка вернется в квартиру. Она и так не в духе, а если увидит в собственном доме Китану, то выгонит меня до того, как я успею ей хоть что-то сказать. Она ведь запретила приводить домой парней. А соврать, что это моя сестра, я не смогу. Фроловна ведь видела Китану, и даже решила, что это моя бывшая. Та самая, которая меня якобы била.
– Глафира идет! Что же делать? – в панике зашептала я, пытаясь понять, как поступить.
– Кто? – не поняла Китана, рассматривая вешалку на стене. Ей, наверное, казалось, что она попала в музей СССР. Господи, какая же она странная! Только что молила меня о спасении, а теперь ведет себя как ни в чем не бывало.
– Хозяйка квартиры! Которая на тебя мусор выкинула. Она запретила водить домой кого либо, – скороговоркой ответила я.
– А я думала, что это твоя бабушка, – улыбнулась музыкантка.
– Да мне плевать, что ты думала, и умеешь ли думать вообще! Мы давно поняли, что это у тебя получается хуже всего, – прошипела я.
В замке повернулся ключ. Еще один оборот на верхнем и два на нижнем, и она войдет...
Увидит эту идиотку, которая застыла перед вышитой картиной в раме, и уже не мусор с балкона швырнет, а нас обоих. Терять комнату я не хотела. И подводить подругу, которая мне нашла ее в сложный период, – тоже.
– Так, за мной! – я схватила Китану за руку и буквально потащила в свою комнату, которая располагалась неподалеку.
– Ну в тебе и силищи, – уважительно заметила она и словно невзначай коснулась моих волос. А потом почему-то улыбнулся. Какая же она все-таки дура.
– Сиди здесь и не смей вякать, – велела я. – Моя хозяйка не должна тебя видеть. Я вернусь, и мы поговорим. Поняла?!
– Поняла, – улыбнулась Китана, осматриваясь и почему-то глядя на комод, в верхних ящиках которого у меня хранилось нижнее белье. Я хотела сказать ей, чтобы она
не смела лазить по моим вещам и совать в них свой длинный любопытный нос, но не успела.
Входная дверь начала открываться, и я метнулась в прихожую.Глафира Фроловна ввалилась в квартиру и уселась на стул, тяжело дыша.
– Что случилось? – спросила я, сделав невинный вид.
– «Корвалолу» мне, – велела хозяйка. Лицо ее так раскраснелось, что я даже испугалась. И быстренько организовала ей лекарство, то и дело прислушиваясь к звукам в прихожей – вдруг она нашла Китану? Но нет, не нашла. Когда я вернулась с кружкой в руках, хозяйка так и сидела на стуле, нервно постукивая палочкой по полу.
– Все хорошо? – осторожно спросила я. – Может быть, вам врача?
– Какого врача, сейчас пройдет, – рассерженно махнула рукой Фроловна.
– Я слышала какой-то шум на площадке, – продолжила я расспросы, и она с чувством поведала мне историю о двух наркоманах, которые обхаркали весь подъезд. Она, мол, вежливо просила их за собой убрать, едва ли не умоляла, а они обложили ее нехорошими словами и убежали.
– Вот так и живем, – заключила бабушка, закончив рассказ, забыв упомянуть о том, что отходила мужиков палочкой.
– Слов нет! Бывают же такие люди! – воскликнула я. В разговоре с Фроловной всегда нужно было поддакивать.
– Да не люди это, – махнула она рукой. – Черти сущие. Нет, ну надо же так было, а?! Плеваться около моей двери-то? Бессмертные они али как? Ну ничего, – кровожадно пообещала она. – Увижу их еще, участкового вызову. Пущай он с ними разбирается.
– Вы отдохните, – посоветовала я.
– На том свете отдохну, – проворчала Глафира Фроловна. – Дел еще куча. И сериал мой по второму каналу сейчас начнется.
К моему облегчению, она отправилась в зал – смотреть сериал про очередную бедную девочку из села, которая переехала в столицу, где ее обманывал каждый второй. Значит, можно будет незаметно выпроводить Китану. Нет, придется уйти вместе с ней – пусть рассказывает мне про то, что узнала. Ради этого я её и пустила.
Я взялась за ручку двери, ведущую в мою комнату, однако открыть ее не успела. Из зала раздался голос Фроловны.
– Алина! – заорала она. – А это что?
Я ураганом влетела в зал. Фроловна сидела в любимом кресле и с недоумением смотрела на корзину пионов, которую оставила Китана в зале.
– Это... мне... – Потупила я взор. – Кавалер прислал.
– Чай, богатый? – прищурилась хозяйка квартиры.
– Не бедный, – вздохнула я.
– Ничего, обеднеет, – обрадовала меня Глафира Фроловна. – Столько деньжищ на цветочки спустить, тьфу! Лучше бы еды какой привез, картошки там, крупы, конфет хотя бы, а он веник этот презентовал. И че с ним делать? Ждать, пока сгниет? Только корзина и хорошая. Ты мне отдай ее потом.
– Отдам, – вздохнула я, а Фроловна достала записку из цветов и с выражением прочитала:
– «Мой любимой. Достану для тебя все звезды. С нежностью, твоя К.»
Я едва не закатила глаза. Она вообще нормальная или прикидывается такой?
– Ты за него не выходи, Алина, – со знанием дела сказала мне Фроловна. – Алкоголик он, этот твой Кэ. Плюнь на него.
– Почему? – с трудом сдержалась я от смеха.
– Да только алкаши своим невестам звезды с неба достать обещают. Нормальные мужики защищать клянутся. Не изменять. Ну или там зарплату отдавать всю жене. А у алкашей все «звезду достану» да «на руках носить буду».
– Поняла, спасибо! – поблагодарила я Глафиру Фроловну и вдруг поняла, что в зале тупая Китана оставила не только свой веник, но и кроссовки – они скромно стояли за креслом, на котором сидела хозяйка квартиры. Я едва не взвыла. Вот же гадина! Разулась в зале и не убрала обувь, потому что началась эта катавасия с журналистами, пришедшими по ее душу. Если она у неё, конечно же, есть.
Фроловна, не будь дурой, проследила за моим взглядом, повернулась и заглянула за кресло. И тоже увидела мужские кроссовки. Зрачки ее расширились, ноздри затрепетали, как у гончей. Она схватила один кроссовок и стала вертеть его, зверея на глазах.
Это еще что такое, а?
– Это... – Я на мгновение задумалась и выпалила: – Я кроссовки купила. И оставила их тут случайно, извините, пожалуйста.
– Мужские? – сухо спросила Фроловна, заподозрив неладное.
Я прикусила губу.
– Мужские, правильно.
– И зачем это тебе кроссовки мужские? – сверлила меня подозрительным взглядом бабушка. Ну вот, сейчас она поймет, что я прячу мужика.
– Я брату в подарок купила, – жалобно ответила я.
– А коробка где? Что ты меня за дуру держишь, Алинка? Ношенные они, – глаза Фроловны блеснули опасным огнем. Я и пикнуть не успела, как она вскочила с кресла и резво помчалась в мою комнату. Сейчас она найдет Китана, и все, конец. Ладно, жилье потеряю. Найду другое... Но как же стыдно перед ней будет – я ведь обещала никого не водить. И перед подругой неловко – я подведу ее. И снова все из-за Китаны, чтоб ее...
Я побежала следом за Фроловной – она широко распахнула дверь и сканировала мою комнату. Китаны в ней не наблюдалось. Спряталась, что ли?
– Показывай его сама, – велела хозяйка, с прищуром глядя на платяной шкаф, одна из дверок которого почему-то была приоткрыта. – Или ты хочешь, чтобы я сама нашла? Найду, ей богу, вышвырну из окна! Я тебя в квартиру свою пустила, а ты тут притон решила устроить?!
Фроловна распахнула шкаф, и я на мгновение зажмурилась – думала, Китана стоит там, но там ее не оказалось. С некоторым удивлением пожилая женщина захлопнула дверки. А потом заглянула под стол и зачем-то – в комод, словно там мог поместиться взрослая девушка. Больше нигде спрятаться Китана не смог бы, и Глафира Фроловна озадаченно почесала голову.
– Никого нет, – как-то даже растерянно сказала она и проверила ванную, туалет и кухню. Заглянула на балкон, в шкаф в прихожей. Проверила, не висит ли кто под окнами, как в фильмах. Даже свою комнату, которую запирала на ключ, осмотрела. Ее нигде не было. Он словно испарился.
– Погорячилась я, Алинка, – вынуждена была признать Фроловна, остыв.
– Говорю же, брату купила, – всхлипнула я, радуясь тому, что погода стояла сухая, и кроссовки Китаны не выглядели грязными. – У приятеля одного, он тоже из Галаза переехал. Только оказалось, что с размером прогадала. В зале линейкой измеряла, оказалось, что у брата нога больше. Так расстроилась, что и оставила там кроссовки, простите. Просто хорошие они. Фирменные. Кожаные. Почти не ношенные.
– Почем брала? – оживилась Фроловна, вертя кроссовки в руках.
– Две тысячи, – соврала я, чувствуя себя последней сволочью.
– Может, мне за тысячу перепродашь? Я председателю нашему презентую. Ему как раз обувь на дачу нужна, а кроссовочки выглядят хорошо. Смотри, кожа какая качественная – такая на обуви в Союзе была, не то, что сейчас... Ну чего? Согласна?
– Согласна, – некуда было деваться мне. Пусть Китана ходит босиком.
– Тогда на тысячу меньше за комнату платишь, – ловко убрала от меня подальше кроссовки Фроловна.
– Хорошо, спасибо, – кивнула я. – Пусть председатель носит с удовольствием.
Настроение Фроловны поползло вверх. Она поболтала со мной, пообещала в качестве компенсации испечь пирожки, и, спохватившись, включила сериал. А я, гадая, куда делась Китана, пошла в свою комнату. И едва не взвизгнула, когда увидела ее в прихожей. Она стояла, сунув руки в карманы джинсов, и с улыбкой смотрел на меня. Я снова схватила её за руку и потащила в свою комнату, усадила её на диван и, уперев руки в боки, спросила громким свистящим шепотом:
– Ты где была? Живо отвечай.
– Телепортировалась, – пожала она плечами, и я тотчас закрыла ей рот ладонью – этот дура говорила вслух, а не шептала, как и я. Фроловна могла услышать его в любой момент!
Китана начала пытаться отлепить от своего рта мою руку, и между нами завязалась короткая борьба. Не знаю, как так вышло, но в результате я упала прямо на неё. Оказалась на её коленях, чувствуя на своей спине чужие руки.
– А ты горячая, Алинка, – прошептала мне на ухо Китана и зачем-то поцеловала в щеку, от чего у меня моментально вспыхнуло лицо. Да что она себе позволяет!
«Поцелуй ее, поцелуй, поцелуй», – зашептал внутренний голос, а память стала подбрасывать фрагменты из нашего общего недавнего прошлого, где мы с упоением целовались. Я силой воли заставила себя переключить внимание. И с трудом, но все-таки пересела на диван.
– Говори шепотом, – велела я. – Мне не нужны проблемы.
– Окей, поняла.
– Где ты была?
– Услышала вопль твой хозяйки, поняла, что сейчас она будет искать меня, и благоразумно вышла за дверь, – невозмутимо ответила Китана. – Аккуратно ее прикрыла. А потом вернулась.
Я выдохнула. Продуманная какая!
– А если бы тебя обнаружили журналисты? – спросила я сердито.
– Они на улице, в серой машине. Я из окна видела, как они в нее садились, – спокойно отозвалась музыкантка. – Так что все в порядке.
– В порядке? – зашептала я в ярости. – Нет, милая моя, ничего не в порядке! Быстро говори мне, зачем приехала и как узнала правду! Рассказывай мне все.
И она рассказала...
__________________________________
всем привет, приятного чтения. буду рада звездочкам!